Драгоценная опасность

Глава 12

Артуро

— Нет, с Мендосой никто не мог связаться месяцами. После взрыва в его поместье он исчез. — Я перебрасываю пиджак через спинку дивана и погружаюсь в подушки. — Эрнандес тоже не отвечает.

— Сколько товара не хватает? — спрашивает Аджелло. Я практически вижу, как он хмурится в трубку.

— Наши люди всё ещё пересчитывают ящики и замеряют. Но минимум четверть тонны отсутствует. — Яростное утреннее солнце бьёт прямо в меня через незашторенное окно гостиной. Я зажмуриваюсь, пытаясь избежать яркого света и уменьшить давящую боль в висках. Оседая глубже в диван, я закидываю руку на лицо. — Я оставил Пьетро на складе. Он перезвонит, как только закончит подсчёт.

— Ты оставил свою новобрачную одну в свадебную ночь, чтобы лично контролировать разгрузку? Разве они не справились бы сами?

— Поставку задержали. И теперь количество ящиков не сходится. Покупатели уже давно дышат мне в спину, а после этого вообще взбесятся. Конечно, я должен был лично проверить груз. Мне нужно знать, что, чёрт возьми, происходит. Это входит в мои обязанности, босс.

— Твоя роль требует от тебя максимальной отдачи, а не нянчиться с тем, что должны делать компетентные люди. Ты вообще спал?

— Нет. Только что вернулся. — Я смотрю на часы. Чуть больше половины восьмого. — Подожду еще час, позвоню Спада. Возможно, у него есть лишний кокаин, который он согласится продать. Этого хватит, чтобы успокоить покупателей до следующей поставки.

— Я свяжусь с Массимо. А ты иди спать. Это приказ, Артуро. — Линия резко обрывается.

Отлично. Я швыряю телефон на кофейный столик и вздыхаю, но внезапно начинаю кашлять. Наклоняюсь вперёд, пытаясь прочистить дыхание. Проходит несколько минут, прежде чем я могу сделать глубокий вдох. Грудь болит от напряжения. Чёртов Пьетро со своими сигаретами. В следующий раз затолкаю ему их в глотку.

Добравшись до кухни, я беру бутылку воды из холодильника и поднимаюсь на второй этаж. Направо от лестничной площадки — коридор с комнатами Сиенны и Аси, а также несколькими гостевыми спальнями с видом на сад. Поворачиваю налево, к двум дверям.

Когда я накопил достаточно денег, то купил этот дом для себя и сестёр. Я хотел для нас нового начала и верил, что новый дом поможет. Возможно, я ошибался. Может, стоило остаться в старом доме, где каждая комната хранила память о родителях. Но я больше не мог. Не мог находиться в тех стенах. Потому что среди светлых воспоминаний о семье было одно, которое с каждым годом становилось всё громче, заглушая остальные. Воспоминание о том, как я, стоя в том доме, сказал пятилетним сёстрам, что мама и папа не вернутся.

Это было самое тяжёлое, что мне приходилось делать в жизни.

Останавливаюсь перед первыми дубовыми дверями, всматриваюсь в их белую поверхность, будто они могут раскрыть свои секреты. Но я уже знаю, какая комната за ними. И кому она принадлежит. Когда я покупал этот дом, такая возможность казалась далёким будущим.

Риелтор расписывал, что в этом доме две просторные главные спальни. По его словам, они были самыми большими на рынке в этом районе. Как будто меня это тогда волновало. Для меня важно было, чтобы у сестёр имелся большой двор для игр, а дом находился в пригороде, подальше от городской суеты. После покупки я занял комнату в дальнем конце, а эта оставалась пустой. Предназначенная для хозяйки дома, она годами стояла незаполненной. Я думал, так и будет, пока деловая необходимость не сделала меня идеальным кандидатом для брака по расчёту.

Похоже, это время пришло.

Но моя жена, спящая за этими дверями, совсем не та, кого я представлял себе в этой роли.

Ручка поворачивается бесшумно. Я открываю дверь и вхожу. Мои шаги заглушает плотный ковёр в гостиной зоне. Ещё несколько недель назад эта комната была совершенно пустой — неуютное, незавершённое пространство. Я решил сделать ремонт и обставить её после одного из визитов к Поповым.

Люди любят сплетни. Праздные слова разносятся быстрее, чем крысы по канализационным трубам, и слухи о том, что жена Артуро Девилля спит в комнате его сестры, мгновенно разнеслись бы по кругам коза ностра. И где бы мы тогда оказались? По уши в дерьме.

Мы даже не пытались представить это как брак по расчёту, где такое можно было бы объяснить. Но даже если бы попытались, после сделки от нас ожидали бы демонстрации счастливого союза. Нельзя выносить сор из избы — таковы правила коза ностра. И, как красиво выразился Аджелло, будучи его правой рукой, я должен подавать пример в нашем кругу. Пропагандировать семейные ценности.

Это была единственная причина, по которой я подготовил эту спальню для Тары. То, что я принял это решение после нашего первого поцелуя — чистая случайность.

Тот поцелуй ничего не значил. Просто средство для достижения цели. Как и все остальные.

Бесшумно останавливаюсь у перегородки, разделяющей комнату, и прислоняюсь плечом к деревянной раме. Луч света пробивается через узкую щель между шторами, освещая хрупкую фигуру, свернувшуюся калачиком среди простыней.

Короткие шорты Тары не скрывают длинных красивых ног. Я поднимаю взгляд выше, где майка задралась, обнажив живот. Блеск пирсинга в пупке рассыпает солнечные блики в полумраке. Я не могу оторвать от него глаз. И не из-за своего обычного убеждения, что пирсинг неприличен для леди. Не раз я просыпался с возбуждением после снов, где лизал это сверкающее украшение.

Наконец вырвавшись из гипнотического состояния, я продолжаю жадно разглядывать спящую жену. Мой взгляд скользит по гладкой коже, округлостям груди под майкой, изящной шее, пока не останавливается на её слегка приоткрытых губах. Это единственная часть её лица, которую я вижу. Всё остальное скрыто тёмными волосами, рассыпавшимися по глазам и носу.

Гул в висках усиливается, и я едва сдерживаю гримасу от сдавливающей боли. Горло будто исцарапано изнутри. Откручиваю крышку бутылки и делаю глоток, морщась от боли при каждом глотательном движении. Но даже это не мешает мне наслаждаться видом спящей кошечки.

Я не сомневаюсь, что она устроит мне ад, как только проснётся, поэтому ловлю момент, чтобы полюбоваться ею в этой редкой тишине. Её нынешнее безмятежное состояние — вопиющая ложь, скрывающая её истинную, опасную натуру. И всё же мне нравится её бунтарская жилка, заставляющая бросать мне вызов на каждом шагу. От одной мысли об этом кровь пульсирует внизу живота.

Бесшумно подхожу к кровати и освобождаю край одеяла, запутавшийся вокруг её ног. Тара вечно жалуется на холод — половина моего гардероба уже перекочевала к ней. Лучше бы среди её вещей оказались мои пиджаки, иначе этой кошечке снова не поздоровится.

Поправив одеяло до самого подбородка Тары, направляюсь к раздвижным дверям напротив окна. Ещё одна бесполезная деталь в этом доме. Но мне не терпится увидеть реакцию жены, когда она обнаружит их.

Смежные двери между нашими комнатами.

Тара

— Наконец-то. — Смахиваю волосы с лица и окидываю взглядом свою работу.

Все четыреста семнадцать моих книг в мягкой обложке аккуратно расставлены на полках в гостиной зоне моей комнаты. Потребовалось время, чтобы рассортировать их по жанрам. Осталось только распаковать коллекционные издания — их я размещу в любимом книжном шкафу, который привезла из дома. Но сначала нужно разобраться с одеждой.

Вчера у меня хватило сил только на то, чтобы достать пижаму и комплект на сегодня. Всё остальное до сих пор в чемоданах и коробках, выстроившихся у кровати. Разрезав скотч на коробке с надписью «Платья», открываю створки и начинаю вытаскивать свой гардероб.

Большинство моих платьев — повседневные модели. Есть несколько нарядных, элегантных, но в основном я предпочитаю брюки. По моему мнению, хорошие туфли-лодочки могут сделать любой брючный ансамбль стильным. Однако мой «любимый» муженёк с этим не согласен. В нашем брачном контракте чётко прописано, что для его светских мероприятий мне положены дизайнерские платья в пол. А согласно графику, которым он так любезно со мной поделился, в этом месяце таких мероприятий аж три. Хорошо, что я успела опустошить гардероб Сиенны и взяла несколько её сдержанных нарядов. На первое время хватит, но шопинг неизбежен.

Взяв пачку платьев на вешалках с противоскользящим покрытием, направляюсь к гардеробной. Она удобно расположена рядом с кроватью, дубовые двери стилистически перекликаются с входом в комнату. На противоположной стороне стоит ещё один шкаф, но он слишком мал для всего моего гардероба. Не говоря уже о «позаимствованных» пиджаках Артуро, которые до сих пор спрятаны среди моих вещей.

Переложив вешалки в левую руку, правой открываю раздвижную дверь. Она бесшумно и легко сдвигается в сторону, открывая...

— Что за... — выдыхаю я.

Мой взгляд скользит по просторному помещению, пока не останавливается на огромной кровати в дальнем конце и мускулистом мужском теле, распластанном на ней лицом вниз.

Нагом мужском теле.

Моя челюсть буквально падает на пол. Это не гардеробная! Мой муж-козёл поселил меня в комнате, соединённой с его собственной! И он спит голым! Совсем голым!

Я разворачиваюсь, чтобы захлопнуть дверь. Каким бы красивым он ни был, но не заслуживает моего внимания. У идиота и так раздутое эго. Но непреодолимое любопытство берёт верх. Прикусываю нижнюю губу и бросаю взгляд через плечо.

Нельзя отрицать, что Артуро Девилль чертовски красив, особенно в своих индивидуально сшитых костюмах-тройках. Но я не ожидала, что под ними скрывается такое тело. Солгу, если скажу, что сердце не забилось чаще при виде этих идеально очерченных мышц. Каждая часть его тела будто высечена из мрамора. Каждый изгиб, выпуклость и впадина безупречны. Включая его задницу. Особенно его задницу. Кажется, с неё бы отскакивала монетка.

Фу! Ненавижу себя за то, что смотрю!

Чёртов придурок! Почему он должен быть таким красивым?

С трудом отрываю взгляд от его великолепных ягодиц и перевожу его на покрытую татуировками руку, сжимающую подушку. Воспоминание о том, как эта сильная рука поддерживала меня во время церемонии, нахлынуло на меня. То, как его присутствие, сам факт, что он держал меня, вытащил меня из начинающейся панической атаки, казалось нереальным. Невероятным. Неправдоподобным. Но это случилось.

Будто Артуро Девилль — сила природы, мощнее всего на своём пути.

Помимо семьи и самых близких друзей, я никогда не чувствовала себя в безопасности с другими людьми. Но в тот момент его объятия стали самым надёжным местом на земле. Я готова была на всё, чтобы остаться в этом защищённом коконе. Одна мысль о том, что он может отпустить, вызывала новую волну тревоги.

Мне хотелось больше его тепла. Кожа этого негодяя всегда горячая на ощупь. Я потянулась к его галстуку, пытаясь приблизиться к источнику тепла. Мне нужен был контакт кожа к коже. Но он решил, что я просто хочу его. Ну и ладно. Пусть Сатана Девилль представляет себе что угодно.

Но правда... правда, которую я не могу отрицать, в том, что в его объятиях я чувствовала себя защищённой. Будто его присутствие могло сделать всё правильно. Даже после всего, что он сделал, как обращался со мной... что-то во мне всё равно признало Артуро Девилля безопасным.

Может, потому что он уже знает, какой я обычно бываю катастрофой? Он прочитал моё досье, так что разочаровать его я не смогу. Это сделало его убежищем для моего разума в момент паники? Должно быть так. Не может же быть другой причины.

Или может?

Эти размышления ни к чему не приведут. Артуро Девилль, возможно, и помог мне, но на этом всё. Кто сказал, что он не потребует чего-то взамен? Ну, не потребует, если я сама ничего не признаю. С этого момента все глупые мысли о нём должны исчезнуть.

Отбросив стопку платьев на ближайший стул, я на цыпочках подхожу к его кровати и выдергиваю из-под его головы подушку.

— Просыпайся, дорогой. Не хочешь объяснить, почему моя комната оказалась не «как можно дальше» от твоей?

Артуро приоткрывает один глаз, щурясь на меня.

— Который час?

Я моргаю, на мгновение ошарашенная его... мальчишеским видом. Ни следа его обычного безупречного стиля. Волосы растрепаны после сна, торчат в разные стороны и падают на глаза. Да и привычная хмурая складка между бровей отсутствует. Его утренний голос хриплее, чем обычно.

— Эм... почти полдень.

— Чёрт, — вздыхает он, проводя ладонью по той половине лица, что не уткнута в подушку. — Мне нужно в офис. Хотел поспать пару часов...

Тишина. Я жду продолжения, но вместо слов комнату наполняют его глубокие ровные вдохи. Он снова уснул. Будить ли его?

Тыкаю пальцем в его выпуклый бицепс.

— Девилль.

— Ma lasciami dormire(Перев. с ит. — Дай мне поспать), — бормочет он в подушку.

Святые угодники. Его голос ещё соблазнительнее, когда он говорит по-итальянски. Хриплый, завораживающий, как мурлыканье. Я уверена, что он вовсе не приглашал меня присоединиться, но, чёрт возьми, для моего уха это прозвучало именно так.

Тыкаю его снова, но он даже не шелохнулся. Он что, умер? Нет, мне бы так не повезло.

Мой взгляд скользит по его руке, изучая татуировки. Тонкая серая змея дважды обвивает запястье, затем извивается среди листвы. Часть её тела скрыта за зловещим человеческим черепом на предплечье. Крылья какого-то мифического существа охватывают его массивный бицепс и трицепс, а над всем этим кинжал с лентой на рукояти. На ленте выведено слово, которое я не могу разобрать. Наклоняю голову, пытаясь рассмотреть лучше, но вижу только «l'On».

Мне не стоит с таким интересом разглядывать татуировки мужа. Вообще, ничто в Артуро Девилле не должно вызывать моего интереса, но я всё равно наклоняюсь ближе, пытаясь расшифровать надпись. Ха! Первое слово — «l'Onore», но там есть ещё. Опираюсь на одну ногу, расставляю руки для равновесия, чтобы занять более удобный угол. Если потянусь ещё чуть-чуть...

Нога соскальзывает.

Я выбрасываю руку вперёд, чтобы удержать равновесие, но в итоге оказываюсь распластанной на муже.

— Черт...

Девилль двигается быстрее, чем чёртов ниндзя. Через мгновение я уже лежу на спине, прижатая к матрасу разъярённой горой мускулов. Мои запястья зафиксированы над головой в его руках, а он сверлит меня взглядом.

— Тара? — Он моргает, и его выражение лица меняется со свирепого на озадаченное. — Какого чёрта?

— Вот именно! — пытаюсь вывернуться. — Отпусти!

— Что ты делаешь в моей постели?

— Я не в твоей постели!

Он приподнимает бровь.

— Это была случайность, ясно? Я пыталась рассмотреть твою татуировку и поскользнулась. Теперь отпусти.

— Кажется, впервые женщина оказалась в моей постели случайно.

Мой рот открывается, чтобы отправить его к чёрту, но я замираю, пойманная опасным блеском в его глазах. Глазах, которые прикованы к моим губам. Его волосы стали ещё растрёпаннее, придавая ему диковатый и чертовски сексуальный вид. Будто передо мной совсем другой человек, не тот чопорный мудак, которого я знаю и ненавижу.

Безупречный, чопорный и педантичный Артуро Девилль всегда был зрелищем, хоть и раздражающим. Но этот... Я никогда не могла представить его таким. Растрёпанным. Слегка диким. Пахнущим чистым мылом и шампунем, без следов его обычного парфюма с нотами экзотических специй и землистой чувственности.

Неряшливый Артуро Девилль в тысячу раз горячее.

Дыхание застревает в груди. И, кажется, я не могу пошевелить руками и ногами. Или, может, просто не хочу. Ощущение Артуро Девилля — совершенно голого Артуро Девилля — прижимающего меня к матрасу, опьяняет. Это пробуждает глубинное томление и заставляет клитор пульсировать.

Желание. Желание затопляет меня, рассылая мурашки по всему телу.

Мое горло пересыхает при воспоминании о его губах на моих. Пальцы зудят, чтобы вцепиться в эти волосы, чтобы знать, что это я, а не сон, оставила его таким. Подвешенный на цепочке крестик притягивает взгляд к его ключице. Невероятно сексуальной ключице. Хочется провести по ней пальцем. Или языком. Каково это будет...

Нет!

Стоп.

Я зажмуриваюсь, пытаясь выбросить из головы образы того, как он жестко трахает меня прямо здесь и сейчас.

— Ты уверена, что это не было намеренно? — Его хриплый шёпот окутывает меня, тёплое дыхание касается уха. Он звучит как персонифицированный грех, как дьявол, каковым и является. Искушение спуститься в его логово, совершить тёмные, похотливые поступки, о которых я должна бы жалеть... но не уверена, что буду. — Если хочешь расширить пункты нашего брачного контракта, gattina, тебе достаточно просто попросить.

— Продолжай мечтать, Сатана. — Собрав все силы, я вырываю руки из его хватки и толкаю его в грудь, сталкивая с себя. Как только освобождаюсь, тут же спрыгиваю с кровати. — Я бы лучше трахнулась с тостером.

Откинув волосы за плечо, разворачиваюсь на пятках и стремительно ретируюсь в свою комнату. И специально с силой захлопываю раздвижную дверь, надеясь на громкий хлопок. Но она закрывается с тихим стуком. Чёртовы современные технологии!

— Вот придурок, — бормочу я, пересекая комнату и направляясь вниз в поисках еды.

Обычно я не завтракаю, но сегодня в животе зияет дыра, требующая заполнения. Хотя это не от голода. Я заедаю стресс, а неожиданное возбуждение от мужа требует срочного гастрономического вмешательства.

Как только я подумала о еде, живот громко заурчал. Несмотря на вчерашний ужас перед свадьбой, я не могла проглотить ни кусочка. Даже мои собственные привычки теперь работают против меня благодаря связи с Артуро Девиллем. Боюсь представить, какие ещё круги ада приготовит совместная жизнь с ним. Но что бы это ни было, оно подождёт, пока я не поем. Что-то подсказывает, что силы мне понадобятся.

На кухне никого нет, поэтому я решаю обслужить себя сама, направляясь прямо к холодильнику. Это один из тех огромных французских холодильников, обещающих множество вкусностей внутри. Может, там есть остатки с банкета? Рот уже наполняется слюной при мысли о трюфельных брускеттах, которые упоминала Сиенна. Или кусок свадебного торта!

С энтузиазмом открываю дверцу — и настроение падает, как подстреленный воздушный шар.

Помидоры. Огурцы. Болгарский перец. Цукини. Пучки зелени и прочая кроличья еда. Перебираю продукты в надежде найти что-то кроме ингредиентов для салата. Яйца. Много мяса, но всё сырое, аккуратно упакованное. Грибы и какие-то странные фиолетовые штуки. И сыр. Огромный круг бледно-жёлтого сыра. Ещё несколько упаковок тёртого сыра и контейнер с пятью другими сортами, нарезанными кубиками. Святые угодники! Выдвижной лоток выглядит так, будто на нём блеванула молочная ферма.

— Пожалуй, яичница.

Достаю три яйца и кусок твёрдого сыра, кладу на столешницу. В паре шагов двухсекционная духовка и плита с множеством конфорок. Вся эта махина под стильным вытяжным колпаком из нержавейки. Профессиональный шеф-повар позавидовал бы такой кухне. Тянусь к шкафчику за сковородой — и взгляд падает на поверхность плиты.

Газовые горелки.

Горло сжимается.

По телу пробегает дрожь.

Не отрывая глаз от плиты, медленно отступаю. Каждый шаг назад сопровождается резким выдохом. Отступаю, пока не упираюсь спиной в стену.

— Готовишь нам завтрак? — стена вдруг шепчет низким хриплым голосом прямо у моего уха.

Я взвизгиваю и чуть не подпрыгиваю на месте.

— Какого чёрта, Девилль? Хочешь довести меня до инфаркта?

— Не знал, что ты такая пугливая.

Фыркаю и быстро проскальзываю мимо него, делая вид, что очень занята приготовлением кофе.

— А что с нашим завтраком? — Артуро кивает в сторону яиц и сыра на столешнице.

— Это не наш завтрак. Он был моим, но я передумала. У тебя есть колбаса или что-то для бутерброда?

— Я избегаю переработанных продуктов. Есть рибай, который можно приготовить на гриле.

Взгляд снова непроизвольно скользит к горелкам.

— Не хочется готовить.

— Хочешь, я приготовлю стейк для тебя?

— И дать тебе шанс отравить меня, чтобы навсегда избавиться? Не дождёшься.

— Как знаешь. — Он пожимает плечами.

Когда кофе готов, я несу чашку к барной стойке и устраиваюсь на дальнем стуле. Отсюда видно всю кухню, включая Артуро, который роется в холодильнике, доставая ингредиенты. Он одет в отутюженные чёрные брюки и серо-голубую рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами. На шее вечный золотой крестик. Каждый раз, когда Девилль двигается и солнечный свет падает на украшение, я снова визуализирую спальню Артуро. Вернее, его кровать.

То есть спальню Девилля. Сатаны. Не Артуро!

Притворяясь совершенно незаинтересованной, я украдкой наблюдаю, как он двигается по кухне с лёгкой точностью. Каждое его действие методично, на лице — выражение глубокой сосредоточенности. Стейк уже шипит на гриле. Болгарский перец нарезан соломкой, цукини — кубиками, и всё это отправляется на сковороду. Затем он берёт узкую тёмную бутылку с маслом и сбрызгивает овощи.

Когда он убирает масло, с конфорки вспыхивает синее пламя. Чашка чуть не выскальзывает у меня из рук. Стискиваю зубы и отворачиваюсь, заставляя себя оставаться на месте. Глубоко дышу, чтобы успокоить сердцебиение.

— Вторник у меня ужин с деловым партнёром, — говорит он, бросая на сковороду помидоры черри и помешивая еду, одновременно приправляя её. Аромат жареной говядины и овощей смешивается со специями, и кухня наполняется божественным запахом. — Он приезжает из Бостона. К сожалению, из-за личных обстоятельств он не смог присутствовать на нашей свадьбе.

— И какое мне до этого дело?

— Ты будешь сопровождать меня. И вести себя безупречно. Поняла?

— Давай уточним «безупречно». Мне просто молчать и выглядеть элегантно? Или ты хочешь, чтобы я ещё и приносила мячик, когда ты его бросишь? Чтобы твой важный партнёр увидел, какая у тебя дрессированная жёнушка?

— Очень смешно. Адриано Руффо из высшего общества, Тара. Он также наш главный контакт в бостонской коза ностра по совместному строительному проекту.

— О? Он что, принц? Мне нужно делать реверанс? Целовать ему руку или…

— Ты не будешь целовать ему ничего! — резко обрывает меня Артуро.

Со сковороды раздаётся громкое шипение — вероятно, от попавшего на конфорку масла. Несмотря на понимание причины, я всё равно тревожно оглядываюсь в поисках гигантских оранжевых языков пламени. Но вижу лишь маленькое синее пламя.

— Чёртовы мокрые помидоры, — ворчит Артуро, возвращаясь к готовке. — И нет, Адриано не принц. Но его прадед был герцогом. Адриано владеет одной из крупнейших транспортных компаний в США. Мы рассматриваем дополнительное сотрудничество с его автопарком. Ещё одна связь между Нью-Йорком и Бостоном.

— Как мило! Он женат?

— А тебе какое дело?

— Серьёзно? Ты спрашиваешь? Герцог. Да ещё и чертовски богатый. Как будто герой из моего романа ожил. Надеюсь, через год, когда я буду счастливой разведённой женщиной, он всё ещё будет доступен.

Бам!

Я вздрагиваю.

— Адриано вдовец, — рявкает Артуро, захлопывая дверцу шкафа. — Его жена трагически погибла несколько месяцев назад. Так что при встрече оставь подобные комментарии при себе. Ты поняла, Тара?

— Гав-гав. — Я ухмыляюсь.

Муж бросает на меня злой взгляд, раскладывая еду по тарелкам. Затем подходит к барной стойке и с силой ставит их между нами.

— Ешь. Или тебе принести собачий корм? Только скажи, какой марки предпочитаешь.

Наклоняюсь через стойку, вторгаясь в его пространство.

— Я бы предпочла собачий корм твоей стряпне, дорогой.

— Ну что ж... — С самодовольной усмешкой он перекладывает еду с моей тарелки на свою.

Божественный аромат атакует мои чувства. Тушёные овощи. Жареный стейк. Что-то острое и сладкое. Во рту собирается слюна, и каждое дыхание — пытка. Последний раз я нормально ела вчера утром. А после чёртовой свадьбы о еде не могло быть и речи. Около полуночи я спустилась за бананом, но это всё.

— Уверена, что не хочешь? — Сатана накалывает кусок сочного стейка и медленно подносит ко рту, явно дразня меня.

— Я не голодна, Девилль. По крайней мере, не на то, что ты можешь предложить. — Громко ставлю пустую чашку и ухожу, оставляя придурка наслаждаться едой, хотя мой желудок протестует.