Драгоценная опасность

Глава 10

Тара

— Он сам себя пригласил, — ворчу я, раскладывая ветчину и ломтики сыра на большом овальном блюде. — Нельзя просто так врываться на семейное торжество.

Сиенна берёт веточку петрушки и украшает ей салат с тунцом, создавая изящный цветочный узор.

— Драго говорил, что на Славу приглашения не нужны. Разве не все желанны?

— Технически… да. Но…

— Вы же официально помолвлены. Будет странно, если он не придёт, разве нет?

— Да, но…

— И Драго, как и все остальные, наверняка заподозрит неладное, если твой жених не появится. — Она поднимает салатницу, любуясь украшением из петрушки и черри. — Так что на самом деле это даже хорошо.

Я хмурю лоб. Может, и правда. Поведение брата в последнее время стало подозрительно странным. С тех пор как Девилль пришёл просить моей руки, Драго ни разу не усомнился в наших отношениях. Ни единого язвительного замечания. Ни одной угрозы в адрес Девилля. Он ведёт себя так, будто всё в порядке, и даже предложил помочь с подготовкой к свадьбе. Зная, как Драго ненавидит брата Сиенны, я в полном недоумении. Словно его подменили.

Боже правый! А вдруг он узнал правду? Тогда его поведение обретает смысл! И это может значить… Чёрт! Драго свято верит, что «месть — это блюдо, которое подают холодным». Что, если он просто притворяется, выжидая момент, чтобы нанести удар, когда Девилль меньше всего этого ожидает? Например, во время свадьбы?

— Сиенна, — выдавливаю я. — Ты не говорила Драго… ничего?

— Что? — Она замирает, мельком глянув на меня. — Конечно нет.

— Ты уверена?

— Клянусь, Тара, — она вдруг увлечённо поправляет помидоры черри, — я не сказала Драго ничего… чего бы он уже не знал.

— Что ты имеешь…

— Тара! — Кева кричит из-за дверей кухни. — Твой итальянец приехал. Раз уж он явился раньше времени, заставь его поработать. Стулья сами себя не разгрузят, а Йовану нужна помощь у мангалов.

— Тебе лучше пойти, — говорит Сиенна. — Я тут доделаю.

Она буквально выталкивает меня из кухни, и я бросаю на неё подозрительный взгляд.

— Ладно, иду. Но почти уверена, что твоему брату не интересно помогать. Не дай бог на его роскошном костюме появится пятнышко.

— Он же втянул тебя в этот брачный бардак. Пусть пожинает плоды. Разве не справедливо? — усмехается она.

Я расплываюсь в улыбке. А ведь она права. Почему бы не воспользоваться моментом, чтобы поставить этого зазнайку на место?

— Нет.

Я одариваю жениха самой сладкой улыбкой.

— Скоро ты станешь частью нашей семьи, дорогой. Для тебя важно участвовать. — Обхватываю его руку и прижимаюсь головой к плечу. — Ты же не хочешь, чтобы мой брат заподозрил неладное?

Девилль бросает на меня взгляд, от которого земля под ногами, кажется, должна превратиться в пепел. Жёсткие черты лица и опасный блеск в глазах делают его ещё более устрашающим в этот ясный солнечный день. И чертовски привлекательным.

Он окидывает взглядом задний двор, где пять тушей свиней медленно вращаются на вертелах над углями. Я едва сдерживаю смех, хотя нервы на затылке покалывают даже от такой дистанции до огня. На его лице чистейшее недоумение.

— Вы все абсолютно ненормальные. — Он качает головой. — Жарите свиней во дворе, будто в Средневековье. Разве нет никаких санитарных норм?

— Ах да, ты же законопослушный гражданин. Понятно, почему тебя это беспокоит.

— Ты всерьёз ожидаешь, что я буду сидеть у костра и часами крутить этих свиней?

Я ухмыляюсь. Если запах дыма въестся в его одежду, Девилль, кажется, умрёт от раздражения.

— Час, максимум два. Как видишь, Йовану нужен перерыв — он уже три часа там. Но ты новичок, так что если твои нежные чувства не выдержат, я пойму.

Из горла Девилля вырывается нечто, напоминающее животный рык. Низкий, вибрирующий… сексуальный. Полагаю, это означает, что он в бешенстве. Лёгкий тик левого глаза подтверждает теорию. Я улыбаюсь. Миссия наполовину выполнена. Новое задание должно добить его. Но он никогда на это не согласится.

Разгрузка десяти дюжин стульев с грузовика и перенос их к месту установки шатра уже сделали своё дело. Его обычно идеально уложенные волосы слегка растрепались. Галстук и пиджак сброшены куда-то. Белоснежная рубашка теперь покрылась складками, особенно на закатанных рукавах. Последний час я в основном пялилась на его предплечья, наблюдая, как мышцы играют под кожей, когда он переносил стулья. У Сатаны чертовски красивые предплечья. А его спина… Чёрт. Его спина… Широкая и рельефная, образующая идеальный треугольник с узкой талией.

Мои взгляды, конечно же, не имели ничего общего с его прекрасным телосложением. Я просто следила, чтобы он снова не поссорился с Драго или другими парнями. А это странное трепетание в животе, от которого никак не избавиться? Да оно тоже не из-за него. Просто моя обычная тревога, что что-то пойдёт не так. Вот и всё.

Его глаза прожигают меня насквозь, затем он наклоняется, приближая губы к моему уху:

— Это месть, да? Дорогая?

— Конечно, нет, — шепчу в ответ. — За что мне мстить? Не то чтобы ты грозился повесить на меня убийство, если я не стану тебя слушаться.

— Кажется, у меня нет выбора. — Его губы касаются мочки моего уха с каждым словом. — Особенно когда твой брат прячется за той стопкой стульев, думая, что его не видно. Нельзя давать ему повод для подозрений.

— Верно, — быстро киваю я. Его тон заставляет меня нервничать.

— Рад, что ты согласна.

Я вскрикиваю, когда Девилль хватает меня за талию. В одно мгновение наши тела сливаются, соприкасаясь почти целиком. Ладонь Сатаны на моей пояснице рассылает волны жара по коже, наполняя теплом каждую клеточку. Второй рукой он обхватывает мою голову, и нервные окончания вспыхивают, будто обожжённые. Его сильные пальцы впиваются в волосы, запрокидывая меня назад.

Потеряв равновесие, я хватаюсь за его плечи.

— Что ты делаешь? — вырывается у меня, пока я тону в его тёмных, соблазнительных глазах, а его губы зависают в дюйме от моих.

— Убеждаюсь, что у твоего брата не осталось сомнений, — рычит он и впивается в мои губы.

Его поцелуй превращает всё внутри в раскалённую лаву. Прикосновение его пальцев к моей коже рассылает огненные волны по спине. Его запах сводит меня с ума, разжигая желание. Прижаться к нему. Ещё ближе. Ощутить его твёрдую грудь против моей. Остаться в его пламенных объятиях, пока Девилль сжигает всё вокруг.

Я чувствую его. Его сущность. Проникающую в моё тело и разум, пока он не становится везде. В каждой молекуле. Распространяется. Как болезнь. И это чертовски приятно — быть заражённой, поглощённой тем разрушением, что несёт его губительный рот.

Громкие возгласы и смех вокруг разрывают чары, вытаскивая меня из бездны. Я резко открываю глаза и встречаюсь с его тлеющим взглядом. Он отпустил мои губы, но его тёмные глаза продолжают держать меня в плену.

Лёгкий ветерок остужает моё пылающее лицо, разметав волосы. Я сглатываю и поспешно высвобождаю руки из-за его шеи.

— Ты доказал свою точку зрения… Девилль.

— Согласен. — Он кивает, выпрямляется, но его рука остаётся на моей талии. — Не думаешь, что нам уже стоит перейти на имена?

Дыхание застревает в груди. Я почти назвала его по имени, но успела остановиться.

— Не-а. — Отступаю, вырываясь из его объятий. — Мне нужно работать. Увидимся.

Его взгляд провожает меня, пока я бегу к дому. Я убегаю, но с каждым шагом чувствую жар его глаз.

После этого поцелуя я слишком слаба, чтобы говорить о его имени. Слишком уязвима, чтобы сопротивляться искушению. Слишком измотана, чтобы признать правду. Как давно он заметил? Как долго ждал, чтобы заговорить об этом? Я была осторожна. Никогда не называла его по имени. Даже в мыслях.

У меня есть причины.

Но сейчас я не готова рисковать своей судьбой и дать дьяволу победить.

Артуро

— Ух ты! Народу — тьма, мистер Девилль. Зато весело, похоже.

— Вопрос спорный. — Я швыряю свернутую рубашку, пропахшую дымом и мясом, на пассажирское сиденье рядом с Ригго. — Немедленно отдай это в химчистку. И костюм тоже.

— Конечно. Если спросят, что случилось? Пролили вино или…

— Я два гребаных часа жарил чертова поросёнка. Вот что случилось. — Надеваю свежую рубашку, которую Ригго принёс, и начинаю застёгивать пуговицы.

Чёртова женщина! И её безумная семья. Да я и сам себе не рад — какого дьявола ввязался в это? Если бы я уточнил время этого «скромного семейного обеда» (который, оказывается, начинается в шесть вечера), а не предположил стандартный полуденный приём, как у нормальных людей, мне удалось бы избежать всего этого безумия. Я мог бы заняться реальной работой, которая горами лежит на моём столе, вместо того чтобы выступать в роли шута в цирке Поповых.

И вот он я — в сшитом на заказ костюме от Тома Форда — таскаю стопки складных стульев. Жарю чёртова поросёнка на вертеле, в окружении ещё четырёх таких же. Гоняюсь за собакой Драго, которая решила урвать кусок мяса. А потом меня ещё и заставили помогать устанавливать шатёр размером с небольшое государство. Гребаный шатёр!

Слава богу, этот обезьянник закончен. Подготовка едва успела завершиться, когда начали прибывать гости, рассаживаясь за длинными столами под навесом. Их гомон перекрывает музыку, грохочущую из огромных колонок по всем четырём углам этого тряпичного дворца.

Интересно, будут ли у этих новоприбывших для меня такие же идиотские угрозы расправы? Большинство людей Драго уже успели озвучить свои. Было весело. Ничто так не говорит «Добро пожаловать в семью», как фраза «Мы тебя зажарим». Это было послание от Йована, того парня, которого я сменил у мангала. Перед уходом он счёл нужным сообщить, что в старину людей часто насаживали на вертел, как свиней. А потом поздравил с помолвкой. Позже, когда мы ловили собаку, Филип, правая рука Драго, упомянул, что по одному слову моего будущего шурина его псы разорвут меня на куски. А затем поинтересовался, не составляли ли мы с Тарой где-нибудь список свадебных подарков. Даже Кева, их экономка и фактически приёмная мать, не осталась в стороне. Она подошла ко мне с огромными мясницкими ножницами, когда я зашёл в кухню попить. Щёлкая лезвиями прямо у моего лица в недвусмысленном намёке, она объяснила, как сильно любит Тару. Весь день продолжалось это дерьмо: завуалированная угроза, а следом поздравления с грядущей свадьбой.

— О, а вот и ваша невеста, мистер Девилль. — Ригго высунул руку из окна машины, указывая куда-то между шатром и домом.

Я следую за направлением его пальца, пытаясь разглядеть среди толпы девушку в выцветших джинсах и коротком топе, с пучком растрёпанных каштановых волос на макушке. Безрезультатно. Вижу только элегантно одетых мужчин и женщин, направляющихся к фуршетным столам.

— Её нет… — Мой взгляд застывает на девушке в длинном бледно-голубом платье. Она разговаривает с парнем у края шатра. Полы её облегающего платья колышутся на лёгком ветру, иногда открывая всю ногу. Если бы она не придержала ткань рукой, уверен, все бы уже лицезрели её нижнее бельё. Хотя вид сексуальной девушки и заводит меня, я никогда не позволил бы своей женщине…

Стоп!

Я узнаю это платье. В последний раз, когда я его видел, его обладательница окатила меня пуншем.

Мой взгляд резко поднимается, фокусируясь на лице Тары. Она широко и дружелюбно улыбается, болтая с парнем рядом.

Они флиртуют?

Я стискиваю зубы.

Неважно. Пусть флиртует с кем угодно, мне всё равно.

Рука парня поднимается к плечу Тары.

— Эй, мистер Девилль! — Ригго кричит мне вслед. — Мне ждать вас или…

Я стремительно сокращаю дистанцию до шатра, не сводя глаз с руки этого ублюдка на Таре. Как он посмел…

Я резко останавливаюсь на полпути. Нет. Я не буду вести себя как ревнивый болван и устраивать сцену на глазах у всех. Просто потому что…

Рука придурка скользит вниз, к её предплечью.

Пелена гнева застилает мне глаза.

Я преодолеваю оставшееся расстояние за десять секунд. Обхватив Тару за талию, я отталкиваю её в сторону, одновременно вгоняя кулак в солнечное сплетение парня. Тот пошатывается, зацепившись ногой за кабель колонки. Огромный динамик, установленный на стойке, кренится, когда провод дёргается от падения. На мгновение он замирает, но затем вся конструкция обрушивается на край фуршетного стола. Несколько тарелок и блюд с едой взлетают в воздух, как снаряды.

— Какого чёрта?! — Тара извивается у меня в руках. — Ты совсем охренел? Ты только что нокаутировал моего кузена!

Кузена?

— У тебя нет кузенов.

— Конечно есть. Баки — племянник дочери второго мужа моей прабабушки.

Я смотрю на лежащего без сознания парня, потом на женщину у себя в руках. — Он выглядел… — Как будто флиртовал с тобой. — Он выглядел подозрительно.

— Подозрительно?

Он гладил твою руку! Я прочищаю горло.

— У него пистолет.

— Конечно, у него пистолет, Девилль! Он работает охраной, мать твою. Но если ты не заметил, здесь у каждого мужика пистолет! А теперь отпусти, чтобы я могла прове… — Она берёт меня за подбородок и наклоняет мою голову. — Эм… У тебя что-то на лбу.

— Что?

— Кажется, это… — Она проводит пальцем по моей коже, и он оказывается в чём-то белом и липком. Прищурившись, она облизывает палец. — Ага. Салат с тунцом. Сиенна потратила кучу времени, чтобы украсить его. Она убьёт тебя, когда узнает, что ты его уничтожил. Опусти меня, помогу убрать этот бардак.

Я не хочу её отпускать. Её тело прижато ко мне так плотно, что я чувствую каждый дюйм соприкосновения. Это чертовски приятно. А её губы… Так близко. Боже, я хочу снова их целовать. Я хочу…

— М-м-гм. — Я быстро опускаю её на землю и отступаю. — Ладно.

Но я не могу отвести от неё взгляд. Заворожённо наблюдаю, как она приседает и начинает собирать опрокинутые тарелки с травы. Она кричит что-то по-сербски, и несколько гостей присоединяются к уборке. Остальные выглядят совершенно невозмутимыми. Большинство продолжают сидеть за столами, пить и смеяться, даже не глядя в нашу сторону. Группа на другом конце шатра играет, не прерываясь. Если бы подобное случилось на одном из наших семейных мероприятий, все бы пришли в ярость. Возмущались. Негодовали. Чёрт, даже я потрясён своим поведением.

— Эй, ты. Итальянец.

Я оборачиваюсь к старику в джинсовом комбинезоне, который словно материализовался из воздуха. У него лохматые седые волосы и длинная неопрятная борода, закрывающая половину лица. Глубоко посаженные, изборождённые морщинами глаза сверкают из-под мохнатых бровей.

— Я могу вам помочь? — спрашиваю я.

— Если ты обидишь нашу Тару, — он наклоняется ко мне, — мы тебя убьём.

Мои брови взлетают.

— И это будет больно. Очень. — Он подносит руку к горлу и делает резкий жест. — Чоп-чоп, голова. Закрытый гроб. Capisce?

Я моргаю. Кто, чёрт возьми, этот тип?

— Очень хорошо. Хороший итальянец. — Он хлопает меня по спине и суёт в руку бутылку пива. — За твое здоровье.

Я смотрю, как чудаковатый дед уходит в сторону сарая. Он берёт грабли, прислонённые к стене, и ковыляет к клумбе, всё ещё покрытой прошлогодней листвой. Отлично. Даже садовник Поповых теперь раздаёт угрозы.

Сжимая виски, я вздыхаю. Этот брак — идиотская затея. Гребаная ошибка. Если что и заслуживает такого определения, так это оно. В какую альтернативную реальность я попал? Хорошо хоть, что мы с Тарой договорились о сроке этого бедлама. Иначе, если бы мне пришлось общаться с её семейством до конца жизни, я бы точно свихнулся.

Я окидываю взглядом толпу в поисках того самого бледно-голубого платья. Через мгновение я замечаю Тару: она сидит на корточках рядом с упавшей колонкой, держа в руках блюдо с испорченным салатом. Рядом с ней тощий чёрный кот лижет еду, пока моя невеста гладит его по спине.

Внезапно всё вокруг словно теряет чёткость. Люди, их гомон. Ужасная оглушительная музыка. Этот чёртов кот, точь-в-точь как тот, что мне попадался последние месяцы. Всё, что остаётся — темноволосая женщина в откровенно сексуальном голубом платье. Она становится центром моего внимания. Единственным, что я вижу.

Когда её губы стали такими розовыми и мягкими на вид? Они ли виноваты в этом диком желании прижаться к ним?

Нет, это просто игра света. А тот поцелуй был лишь частью нашей безумной авантюры. Никаких других причин быть не может. Иначе мне пора к психиатру.

Но, словно загипнотизированный, я продолжаю смотреть, как она гладит кота. Её тонкие пальцы вьются в его шерсти, и я слишком отчётливо вспоминаю, каково это — чувствовать их в своих волосах, когда я пожирал её губы. Воздух вокруг нас был раскалён, а каждый нерв пылал от напряжения. Я хотел оказаться где-то в другом месте. Где нет людей. Только я и она. Чтобы сделать гораздо больше, чем просто целовать её. Чтобы провести рукой под этим пла…

Хватит!

Я подношу бутылку ко рту и осушаю её залпом. Усталость и недосып явно дают о себе знать. Это единственное объяснение моему безумию. Швырнув пустую бутылку в мусорку, я направляюсь к Таре.

— Свадьба через две недели. Ты уже начала собирать вещи? — бросаю я, подходя.

— Нет. А что?

— Начинай. Но не бери с собой это тряпье или что-то подобное, из-за чего ты выглядишь как дешёвая шлюха. Никто не хочет видеть твою задницу в приличном обществе.

Кажется, мои слова на мгновение оглушили её. Но она быстро приходит в себя и поднимает подбородок. Её зелёные глаза превращаются в ледяные кристаллы. Холодные. Сузившиеся. Мечущие в меня кинжалы.

Вот так. Всё вернулось на круги своя.

Мы ненавидим друг друга.

Как и должно быть.

Отлично.