Драгоценная опасность

Глава 22

Тара

В обычных местах, вроде баров и ресторанов, когда головорезы врываются с оружием наготове, обычно раздаются истеричные крики. Но только не в «Наосе». Помимо болезненных вздохов и тихих проклятий, когда кого-то ранят, единственными звуками являются быстрая стрельба и автоматные очереди.

— Когда уже, чёрт возьми, включат свет? — ворчит Елена рядом со мной, открывая потайной люк в полу. — Что, если мы по ошибке попадём в своих? «Зиг» или «Беретту»?

— «Беретту», пожалуйста. Запуск генератора займёт несколько минут. — Я сжимаю пистолет, который она протягивает мне, затем бросаю другой Илье, присевшему в нескольких футах слева от меня.

— Вы двое не сдвинетесь с места, пока всё не закончится, — рявкает Илья, ловя «Зиг». — Драго с меня шкуру спустит, если с тобой что-то случится. Ты слышишь меня, Тара?

— Поняла, — лгу я.

За барной стойкой есть только два аварийных светильника, встроенных так близко к полу, что мне приходится сильно наклоняться, чтобы проверить магазин. Трудно сказать, сколько нападающих, потому что яростная перестрелка идёт со всех сторон. Как будто все присутствующие стреляют одновременно. Если бы было позже, все оружие было бы надёжно спрятано при входе в клуб, но правила позволяют посетителям «Наоса» носить оружие при себе в часы работы до примерно девяти вечера.

— Есть ли смысл во всей этой стрельбе, когда никто ни хрена не видит? — Ещё несколько бутылок взрываются надо мной, осколки стекла и алкоголь дождём сыплются на мою голову. Вонь от множества алкогольных напитков более чем едкая и раздражает глаза и нос. Я сильнее прижимаюсь к задней стойке бара и взвожу курок пистолета, в то время как мышцы бёдер протестуют от боли. Приседать на каблуках — сущая мука, особенно когда пытаешься не поскользнуться в луже пролитого алкоголя.

Верхний свет мигнул и загорелся как раз в тот момент, когда вооружённый «Узи» мужчина перегнулся через барную стойку прямо над Еленой. Я реагирую, не задумываясь, резко поднимаю руку и стреляю ему в голову.

Елена поднимает изящную бровь.

— Быстро ты. Уверена, что он не был нашим?

— На лбу у него повязана коричневая бандана.

Мой брат настаивает на очень строгом дресс-коде в «Наосе». Никак не могло быть, чтобы кого-то в повседневной одежде, даже если это цвета банды, впустили внутрь.

Избегая разбитых бутылок и осколков стекла, я пригибаюсь к краю бара и выглядываю в основной зал. Разделители кабинок, обеспечивающие приватность, но на самом деле являющиеся пуленепробиваемыми матовыми стеклянными преградами, установленными специально на случай подобных ситуаций, всё ещё целы. Драго настаивает на том, чтобы в клубе была бронированная мебель. Большинство гостей и персонала клуба укрылись за этими перегородками и стреляют в сторону главного входа.

Один из потолочных динамиков рухнул на пол, разбив каменную плитку на миллиард мелких кусочков. Черт, мой брат точно взбесится из-за этого. Он импортировал эти плитки из Испании.

Насколько я могу видеть, с нашей стороны только одна жертва. Тело парня, который, как я подозреваю, был киллером, распластано около кабинки, где он сидел. Адриано Руффо стоит на одном колене рядом с ним, стреляя по нападавшим из здоровенного пистолета с тревожаще небрежным видом.

Члены банды, однако, пострадали хуже. Трое мертвы у входа, и ещё один чуть дальше внутри, возле танцпола. Только один, кажется, ещё жив, укрывшись за каменной колонной в нескольких футах от главных дверей. Он стреляет беспорядочно внутрь, пытаясь попасть в любого, кто попадётся на глаза. Значит, нападавших было шестеро, включая того, кого я только что прикончила. Довольно мало сил для налёта такого рода. Возможно, они не ожидали большого сопротивления?

— Тара! — Елена хватает меня за подол рубашки, оттягивая назад. — Сзади идут ещё!

Чёрт. Пригнувшись и направив пистолет вперёд, я следую за Еленой к другому концу бара, где Илья сидит на полу, прижимая руку к кровоточащему боку.

— Возьми это. — Я передаю ему барное полотенце, взятое из ниши, и вытягиваю шею, заглядывая в узкий зазор под полками с алкоголем и чуть выше задней стойки бара. Он служит быстрым доступом к дополнительным запасам, выстроенным на уступе, идущему вдоль другой стороны зеркальной стены.

Задний вход в клуб расположен в кладовой прямо за этой стеной, зажатый между ящиками с пивом, сложенными с обеих сторон. Ещё пятеро ребят из банды в потрёпанных джинсах и толстовках оверсайз вваливаются через дверной проём. При такой планировке нашего бара у тех, кто впереди, нет никакой возможности увидеть приближающихся врагов. Только Елена и я знаем о новой угрозе, а она сейчас занята тем, что пытается остановить кровотечение у Ильи. Каковы мои шансы застрелить всех пятерых бандитов, прежде чем они убьют меня? Довольно призрачные, но у меня нет выбора, кроме как попытаться. Они и так уже меньше чем в десяти футах от нас.

Я снова пригибаюсь и делаю глубокий вдох. Мокрая мебель и мой собственный пот начинают вызывать липкое ощущение. Итак, я иду ва-банк. Сжимая пистолет в руке, я подскакиваю, целясь в заднюю дверь через зазор между двумя бутылками «Джонни Уолкер».

Двое парней ближе всего к входу падают на пол одновременно.

Что?

Я моргаю, и ещё двое падают лицом вниз на пол.

Последний потенциальный нападающий разворачивается как раз в тот момент, когда раздаётся ещё один выстрел. Ноги мужчины подкашиваются, и он падает, открывая взору освещённую фигуру в чёрном костюме, стоящую на пороге. Его руки согнуты в локтях, в каждой по пистолету наготове.

Я опускаю оружие, глядя на своего мужа, в то время как Артуро переступает через мёртвого парня и направляется ко мне.

Стрельба в основной части клуба прекратилась. Во внезапной тишине тяжёлые удары его подошв по кафельному полу отдаются в моих ушах, как гром. Он убирает оружие в кобуры, его взгляд прикован ко мне.

Я следую за ним глазами, пока он не достигает края разделительной стены и затем не появляется полностью в поле зрения у конца барной стойки. Ещё пара шагов, и он стоит прямо передо мной.

— Так увлеклась весельем, что не ответила на мои звонки, Тара, дорогая?

— Можно и так сказать. Как прошёл твой день?

Тихий гул голосов раздаётся от людей позади меня, и я понимаю, что наш разговор привлёк внимание всех оставшихся внутри. Внезапно на меня обрушивается тяжесть десятков глаз. Я чувствую, как все они наблюдают за нами, и это чертовски нервирует.

— Насыщенно. — Артуро засовывает руки в карманы брюк. — У меня было впечатление, что ты понимаешь, мы всё ещё в состоянии повышенной готовности. Так что, какого хрена ты здесь делаешь? Без своей охраны, замечу.

— «Наос» считается одним из самых безопасных мест в городе, Девилль.

— Да неужели? Тогда прости. Полагаю, я просто зря уложил дюжину головорезов, чтобы добраться до тебя безо всякой грёбаной причины, раз ты, очевидно, АБСОЛЮТНО В БЕЗОПАСНОСТИ! ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?

— Не кричи на меня, Девилль! — Что-то мокрое затекает в уголок глаза, и я быстро смахиваю это, пытаясь сохранить самообладание перед этим бесящим мужчиной. — У меня почти полный магазин в «Беретте», и я, чёрт возьми, знаю, как…

— Это что, КРОВЬ?

Я смотрю на свою руку. На костяшках красное пятно. Видимо, меня зацепил осколок стекла, и я не заметила из-за всего происходящего дерьма. Неважно.

— Не меняй тему…

Его пальцы сжимают мой подбородок, наклоняя голову набок.

— Тара. — Низкий рычащий звук вырывается из его горла.

— Я в порядке. — Я смахиваю его руку. — Ты перестанешь меня перебивать? Ты, кстати, устраиваешь сцену. И мы оба знаем, как ты любишь делать это на публике. Здесь бардак, и мне нужно… Девилль! Опусти меня!

— Нет, — хрипит он, неся меня в сторону кладовой. — Мы едем домой, чтобы устроить нашу сцену наедине.

— Ты спятил? Полиция, наверное, уже в пути, и Илье нужна медицинская помощь. Я должна…

— Ты не юрист. И не врач. Ты моя жена. И в данный момент у тебя идёт кровь.

— Это просто царапина, Артуро!

— Угу. И это определённо условный рефлекс.

— Что?

Он заходит в кладовую и пробирается между стеллажами с припасами возле задней двери. Я замечаю ещё два мёртвых тела.

— Ты произносишь моё имя только тогда, когда один из нас истекает кровью. — Он пинает дверь, выходя наружу. — Тебя тошнит? Болит голова?

— У меня нет сотрясения! А теперь опусти меня.

— Нет.

— Какого чёрта нет?

Он останавливается у своего внедорожника и пригвождает меня смертельным взглядом.

— Потому что если это сделаю, я могу вернуться внутрь клуба и перебить всех людей Драго за то, что они не смогли обеспечить твою безопасность. И неприкосновенность. Потому что, моя дорогая жена, я ещё не отошёл от паники, что не успею сюда вовремя. Что приеду, а ты будешь мертва или умирать. И теперь, когда ты в моих руках, я ни за что тебя не отпущу. Но в основном потому что если мои руки будут свободны, я могу просто придушить тебя сам за то, что ты до смерти меня напугала.

Мои губы дёргаются от его слов.

— Позволь мне уточнить. Ты беспокоился обо мне. Но хочешь убить меня. Или ты хочешь убить меня, потому что беспокоился обо мне?

— Как повезёт, — рычит он и прижимает свои губы к моим.

Артуро

— Думаю, — я прикусываю нижнюю губу Тары и захлопываю ногой входную дверь, — сначала нам нужно осмотреть твою рану.

— Всё в порядке, — говорит она, расстёгивая пряжку моего ремня.

Господи, я очень надеюсь, что это правда, потому что думаю, что взорвусь, если не окажусь внутри неё прямо сейчас. Я даже не знаю, как нам удалось благополучно добраться до дома. Или как мы добрались от машины до дома и не закончили тем, что трахаемся на подъездной дорожке. Мой пиджак потерялся вскоре после того, как мы вышли из внедорожника, и я не имею ни малейшего понятия, где кобура с моими пистолетами. Вероятно, на крыльце.

Но дальше мы не пойдём. Я войду в неё прямо здесь, прямо у входной двери. Прямо сейчас. Это единственный способ для меня принять, что она в безопасности и невредима. Вырваться из этого густого тумана ужаса, который овладел моим рассудком, как только я заехал на парковку «Наоса». Я боялся, что опоздал. Что она мертва. Что я потерял её. Доказательство. Мне нужно физическое доказательство. Мне нужно, чтобы она сейчас была в моих объятиях, чтобы чувствовать жизнь в её венах.

— Ах, но ты склонна быть менее чем правдивой. — Схватив её за подбородок пальцами, я поворачиваю её лицом к себе. — Дай посмотреть.

Легкая ухмылка появляется на ее разбитых губах. Наклонив голову набок, она позволяет мне лучше рассмотреть свой висок, продолжая расстегивать мои штаны.

— Ну? Я выживу? — спрашивает она, высвобождая мой твёрдый, как камень, член.

Я пытаюсь сосредоточиться на её порезе. Но это почти невозможно, когда её рука ласкает мою длину. Блаженство. Её прикосновение — чистейшее блаженство. Рана, однако, выглядит поверхностной. Кровотечение уже остановилось. Тем не менее желание задушить её за то, что она подвергла себя опасности, не покидает меня.

— Возможно, выживешь, если я позволю. — Я отпускаю её подбородок и вместо этого поднимаю подол её мини-юбки. — А вот охранники твоего брата определённо нет.

— Ты не тронешь моих друзей, Девилль.

Вместо ответа я хватаюсь за резинку её трусиков и срываю их одним рывком. Она не может выдвигать такие требования, особенно учитывая, что её могли убить из-за некомпетентности этих людей. Схватив её за задницу, я прижимаю её к двери и одним мощным толчком погружаюсь в её влажное тепло.

Тара вскрикивает, но я знаю, что не причинил ей боли. Её глаза закатываются, и она беззвучно шепчет: «Ещё». Её громкие стоны наполняют наш холл, отражаясь от потолка. То, как она мурлычет, почти заставляет меня кончить. Неприемлемо. Я ещё не закончил с ней.

Захватывая её губы своими, я провожу левой ладонью вдоль её спины, шеи, придерживая её затылок, чтобы защитить его от деревянной поверхности. Затем я медленно вытаскиваю член из нее, только чтобы снова вонзиться в её лоно. Ещё один громкий стон вырывается из моей яростной искусительницы, разносясь по комнате и приближаясь по громкости к крику. Это почти позволяет мне забыть грохот выстрелов и бесконечную какофонию бьющегося стекла и падающих обломков, которые гремели в моих ушах, пока я пробивался внутрь этого чёртова клуба.

Удар.

Боясь, что найду её раненой.

Удар.

Найду её мёртвой.

Удар. Удар. Удар.

Пальцы Тары впиваются в мои волосы, её ногти царапают мой затылок. Это больно, но эта боль приятна. Отличное напоминание, что она здесь. С ней всё в порядке. Она со мной. Моя драгоценная опасность в порядке.

— Ты больше никогда не покинешь этот дом, — рычу я, меняя угол наклона и проникая глубже в её манящее тепло, в то время как мой язык с такой же страстью вторгается в её рот. — Эта дверь, о которую я тебя трахаю… Это самое близкое к внешнему миру место, куда тебе будет позволено попасть. Я прикую тебя к своей кровати, если потребуется, лишь бы удержать тебя от этих катастроф, которые ты притягиваешь к себе, как магнит.

— Можешь попробовать. — Хитрая ведьма улыбается в мои губы, прямо перед тем как впиться зубами в мой язык. Сильно. Посылая разряд электричества прямиком к моему члену.

Я отстраняюсь, быстро, пока только кончик моего члена не остаётся внутри неё.

— Не играй со мной, Тара.

— Почему нет? — Она крепче обхватывает меня ногами за талию и виляет попкой, пытаясь притянуть меня ближе. Её пятки впиваются в мою спину, пока она пытается заставить мой член войти глубже. Когда я не сдвигаюсь ни на дюйм, она бросает на меня раздражённый взгляд, её руки скользят по моим бицепсам, и ногти впиваются в мою кожу сквозь рубашку. — Кажется, секс — это единственное, что у нас хорошо получается, не так ли, Сатана?

Меня искушает встряхнуть её и закричать: «Ты не права! Секс — не единственное хорошее между нами. Это не единственное, чего я жажду». Но мой член хочет сделать меня лжецом. Какое-то самообладание, что у меня оставалось, трескается. Распадается, когда меня засасывает её неотвратимый зелёный взгляд. Испаряется под напором её натиска.

Я сжимаю её ягодицу, и погружаю член в неё до упора.

— Не. Называй. Меня. Так.

Её скользкая, тугая киска обволакивает меня, как и каждый раз, ритмично сокращаясь вокруг моего члена. И снова мне приходится сдерживаться, чтобы продолжать двигать бёдрами и продлить этот момент. Я сжимаю её волосы в кулаке и наклоняю её голову, чтобы завладеть этим упрямым, язвительным ртом. Я целую её губы с той же страстью, с какой вхожу в неё, заявляя свои права. Каждый стон, что срывается с её губ, каждый прерывистый вздох — я наслаждаюсь каждым из этих страстных звуков, входя всё жёстче и жёстче, чтобы выжать из неё всё больше и больше. Мы созданы, чтобы быть вместе. Наши тела подходят друг другу так, чёрт возьми, идеально.

Эта умопомрачительная химия между нами настолько сильна. Мой ненасытный голод по ней заставляет меня хотеть трахать её всё чёртово время. Но это не единственное, чего я хочу. Уже довольно давно.

Я хочу смотреть, как она делает глупости, например, разбирает мою кофемашину масляным ножом. Или как она сверлит бесполезные дыры в гипсокартоне, чтобы добавить ещё одну книжную полку. Её сумасшедшие волосы? Черт, как же я люблю их. Люблю видеть, в какую безумную причёску она их уложит. И все абсурдные наряды, которые она придумывает, чтобы удивить меня до чертиков. Её поддразнивания. Каждый раз, когда она пыталась вывести меня из себя в начале… Я хочу больше этого. Всего этого.

Ибо только теперь я понимаю силу её чар. Её непоколебимое упорство. Я хочу просыпаться каждое утро, чувствуя, как её тело прижимается ко мне. Это было блаженство. Абсолютное блаженство. Чувствовать, как она спит на мне. Вот чего я хочу, каждый чёртов день. И если потребуется, я буду терпеть бесконечные жарки свиней. Мириться с надоедливыми родственниками. Тонуть в океане незнакомой еды. Если это будет означать, что она останется.

Останется навсегда.

Но она никогда не останется.

— Ведьма, — рычу я, ускоряя темп.

Стоны Тары перерастают в полномасштабные крики экстаза с каждым движением моего члена. Боже мой! Она так прекрасна. Раскрасневшаяся и необузданная в моих объятиях. Всё её тело трясётся. Её ногти впиваются, как когти, в мою спину. Я никогда не видел более великолепного зрелища, чем моя жена на грани. Осознание, что это я довёл её до этого.

— Какой-нибудь мужчина когда-нибудь трахал тебя так, заставляя задыхаться? — требую я. — Кто-нибудь когда-нибудь делал тебя настолько мокрой, что твои соки стекают по ногам на пол? Был такой?

— Нет, — выдыхает она.

— И никто, кроме меня, никогда не сможет. Может, я тебе и не нравлюсь, gattina, но знай. Я отрежу член любому мужчине, который посмеет прикоснуться к тебе. Или даже просто приблизиться к тебе. Ты моя.

Её ногти впиваются в мои плечи, посылая ручейки крови по моей коже.

— Сейчас, может быть. Но не тогда, когда наше время истечёт.

— Сейчас. Завтра. Через чёртов год. Через десять лет. Мне плевать! Я сделаю евнухом любого придурка, который решит, что может забрать то, что принадлежит мне.

Корректируя свою позу, я меняю наше положение, наклоняя её бёдра так, чтобы проникнуть ещё глубже. Ближе. Я хочу, чтобы мы были намного ближе. Чтобы мы были более связаны, хотя физически мы уже не можем быть ближе.

Её безудержный крик разрывает тишину пустого дома. Он эхом разносится по стенам, пока она так восхитительно растворяется в моих объятиях. Я стискиваю зубы, заставляя себя не кончать, хочу, чтобы она пережила свой оргазм, чтобы она издала ещё больше этих сладких, сладких стонов. Только когда она начинает приходить в себя, я позволяю себе достичь кульминации. Схватив её за упрямый подбородок, я ещё раз погружаюсь в свою жену и сливаюсь с ней в поцелуе. Она продолжает дрожать, пока я наполняю её своим семенем. Помечаю её. Обладаю ею. Заявляю на неё свои права. Наслаждаюсь удовольствием, которое она мне доставляет.

Она моя.

Ликование.

Моя.

Восторг.

Моя.

Блаженство.

Но лишь ненадолго.

Ярость. Отчаяние. Агония.

Сжав в руке её шелковистую гриву, я прижимаюсь лицом к её шее. Вдыхаю её аромат. Наслаждаюсь ею, пока есть возможность.

Я так упорно боролся с этими чувствами. С моей непреодолимой потребностью в ней. С той неистовой силой, с которой она меня держит. Я поставил перед собой задачу убедить нас обоих, что наш союз — ужасная идея.

Какой же я тупой, слепой идиот!

Делая всё возможное, чтобы заставить мою жену ненавидеть меня, я умудрился безнадёжно влюбиться в неё.