Дьявол Дублина

Глава 26

Дарби

«Ты чертова дура».

«Это всё из-за тебя».

«Почему ты всегда всё обязательно портишь?»

«Заткни свой гребаный рот».

«Никому до тебя нет дела».

«Шлюха».

«Белый мусор».

«Тупая сука».

«Боже, да ты такая жалкая».

«Бесполезная».

«Ничтожная».

«Беспомощная».

«Слабая».

Джон был прав.

Я была бесполезной.

И ничтожной.

И беспомощной.

И слабой.

Я ничего не могла сделать правильно. Я хотела утешить Келлена, успокоить его, а в итоге сделала всё только хуже.

Теперь он был где-то там, сходил с ума, вооружённый двумя смертельно опасными орудиями, и его разыскивала полиция.

И всё это было моей виной.

Если бы той ночью с Джоном я не была такой беспомощной, ничего бы этого не случилось.

Из-за меня Келлен убил человека. Гражданского. Из-за меня он скрывался вместе с пропавшим человеком. Из-за меня он ушёл в самоволку, чтобы вывезти меня из страны. И из-за меня он, возможно, только что убил ещё кого-то, пытаясь добыть для нас деньги.

Я обхватила колени руками и уткнулась подбородком, раскачиваясь взад-вперёд. Я включила гирлянду, но теперь огоньки уже не казались волшебными. Теперь они казались просто глупыми.

Как и я.

«Жалкая».

«Ничтожная».

«Слабая».

— Заткнись! — закричала я, зажмурившись и зажав уши ладонями. — Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Я не могла провести в этом чердаке ни секунды больше. Мне нужно было выбраться отсюда. Нужно было что-то сделать, прежде чем я окончательно сойду с ума.

Распахнув люк, я посмотрела вниз, на пол. Падать было футов десять — прямо на безжалостно твёрдые деревянные доски, но я рискнула бы прыгнуть и вдвое выше, лишь бы сбежать от голоса в своей голове.

Сбежать от него.

Ухватившись за края проёма, я спустилась, пока не повисла, держась за него только руками. Потом отпустила. Ноги с грохотом ударились о пол, так сильно, что позвоночник задрожал, но, когда я выпрямилась, оказалось, что со мной всё в порядке. Ничего не болело, ничего не было повреждено.

Я сорвала с себя промокшую одежду и натянула сухие джинсы и свитер. Я даже не вытерлась полотенцем, так что ткань неприятно липла к влажной коже, но я почти этого не замечала. Мой разум был занят тем, что снова и снова прокручивал произошедшее.

Я никогда не забуду выражение лица Келлена в тот момент, когда он понял, что натворил. Это было даже хуже, чем-то опустошение, которое я видела прошлой ночью, когда он решил, что я его боюсь. Тогда он тоже ушёл, хлопнув дверью.

И тут меня осенило.

Я знала, где его искать.

Через пятнадцать минут я стояла перед ближайшим входом в Финикс-парк, гадая, какого чёрта я вообще здесь делаю.

Я никогда его не найду. Не только потому, что парк был размером почти с целую деревню Гленшир, но и потому, что он был полностью погружён во тьму.

Каменная стена, окружавшая это огромное лесистое пространство, нависала надо мной, когда я заглядывала в открытые ворота, но дальше нескольких футов я ничего не видела. Луна, которая всего два дня назад была яркой и полной, теперь полностью была скрыта облаками, и у меня даже не было телефона, чтобы подсветить дорогу.

Я прислушивалась к шагам, звукам борьбы, чему угодно, что могло бы выдать присутствие Келлена или кого-то ещё за стенами, но слышала лишь редкие проезжающие машины, да далёкое, тоскливое уханье совы.

Сделав несколько неуверенных шагов за ворота, я остановилась, надеясь, что глаза привыкнут ко тьме, но это было бесполезно. Темнота поглотила дорожку и меня вместе с ней, пока голос Джона в голове напоминал, какая я, блядь, была идиотка.

Но именно голос Келлена заставил меня резко развернуться и выскочить обратно за ворота.

— Пришлось дать им пару раз врезать. Просто из вежливости.

— Кому?

— Местным отморозкам в парке. Их обычно рано выгоняют из пабов за драки, и они идут искать неприятности. Сегодня они их нашли.

Пока я шла на север вдоль каменной стены, выискивая другой вход рядом с пабом, конечности начали болеть одна за другой. Когда я вышла из дома, мне не было так холодно, но чем дольше я оставалась на улице с мокрыми волосами и влажной кожей, тем глубже холод пробирался в мои кости. Пальцы рук и ног будто размозжили замёрзшими кувалдами, а уши ныли так, что боль отдавалась в мозг.

Но я продолжала идти. Останавливалась у каждых ворот парка, прислушивалась к признакам жизни, высматривала пабы с сомнительными посетителями. Я убеждала себя, что делать хоть что-то лучше, чем не делать ничего. Что я не тупая и не бесполезная. Что я смогу найти Келлена и привести его домой. Но чем дальше я шла, тем менее правдоподобными казались эти утверждения.

И это было ещё до того, как начался дождь.

Стоя, дрожа, в дверном проёме — шестом, седьмом или, может, уже одиннадцатом, похожем на вход на кладбище, я больше не могла отрицать, что Джон всё это время был прав.

Я не нашла Келлена.

Я даже не сбежала от голоса в своей голове.

Всё, чего я добилась, — это застряла под ледяным дождём, в милях от дома, без денег, телефона и документов.

Тёплые слёзы и холодные капли дождя скатывались по щекам, когда я свернулась калачиком, прячась под крышей у входа в парк. Когда дождь ослабнет, я поплетусь обратно в дом и снова буду ничего не делать. Единственное, что я не умела портить.

Мою жалкую вечеринку прервал звук хлопнувшей неподалёку двери.

Заглянув за угол стены, я увидела симпатичный белый коттедж в тюдоровском стиле — едва ли больше того, в котором я жила, втиснутый в узкое пространство между каменной стеной парка и улицей. Перед ним стояло несколько столиков для пикника, а над дверью неоновая вывеска с причудливым староанглийским шрифтом гласила: “Дыра в стене”. Но каким бы худым и аккуратным ни был фасад, задняя часть здания тянулась, казалось, бесконечно. Будто кто-то растянул его вдоль стены, как жвачку, пока оно не исчезло за поворотом.

В дверном проёме вспыхнул маленький оранжевый огонёк, осветив кончик сигареты и грубое бородатое лицо за ней. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина поднял глаза и выдохнул облако дыма.

— Иисус Христос, — он снова закашлялся, а потом хрипло рассмеялся. — Ты меня до усрачки напугала. Я уж подумал, что это призрак Джонатана Свифта.

— Джонатана Свифта… того самого писателя?

— Ага. Он тут в парке бродит. И не только. — Мужчина указал на меня тлеющим кончиком сигареты и приподнял бровь. — Ты ж не собираешься туда идти, а?

Я покачала головой, потирая плечи руками.

— Просто… пытаюсь укрыться от дождя.

Уголёк загорелся ярче, когда он снова затянулся. Его взгляд задержался на мне — заинтересованный, но, в отличие от его громоздкой, неопрятной внешности, глаза казались добрыми. Мягкими.

— Ты далеко от дома.

Наверное, так он намекал на мой акцент, но слова ударили неожиданно больно. Я опустила взгляд на насквозь промокшие кеды и медленно кивнула.

— Я Конор.

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он прижал руку к груди и слегка поклонился.

— Лучший бармен в Дублине… по версии моей мамы.

Я выдавила слабую улыбку.

— Дарби.

Он выпустил клуб дыма и улыбнулся в ответ, после чего кивнул в сторону двойных дверей позади себя. Тёплый свет сочился из-под каждого стекла вместе с приглушённым звоном бокалов и громким смехом.

— Зайдёшь внутрь, Дарби? Скажешь всем друзьям дома, что выпила пинту в самом длинном пабе Европы. Уверен, они позеленеют от зависти.

— Ой… у меня… нет денег.

— Ты что, не слышала? — Он щелчком отправил окурок на улицу и распахнул дверь. Золотой свет вылился наружу, лёг у моих ног, как приветственный коврик. — В Ирландии пиво бесплатное… если ты не уродина.

Внутри было ещё уютнее, чем я ожидала. И Конор не шутил, называя это самым длинным пабом Европы. Он казался самым длинным пабом на земле. Но из-за своей узости каждая комната ощущалась камерной. Приветливой. Стены, пол и потолок были отделаны тёмным деревом, создавая впечатление, будто я иду внутри выдолбленного ствола, поваленного махагониевого дерева. Стулья и скамьи были обтянуты кожей цвета тёмного вина, столы сделаны из восстановленного дерева и бочек из-под виски, а в глубине, рядом с баром, за которым Конор должен был работать, пылал каменный камин.

Я бросилась к нему и опустилась на колени, протянув ладони к огню, пока часть холода не покинула моё тело с резкой дрожью.

«Одно пиво», — сказала я себе. — «Я просто обсохну, подожду, пока дождь закончится, и пойду обратно».

Конор наполнил бокалы всем у бара, извиняясь за ожидание, пока они, вытянув шеи, перекрикивали друг друга, наблюдая футбольный матч по телевизору. Потом он принёс мне стакан с чем-то, что определённо не было пивом.

— Это согреет внутренности, — сказал он, протягивая мне стакан с жидкостью цвета дров в камине.

Я приняла его с благодарной улыбкой.

— Спасибо. Правда.

Вблизи было видно, что он моложе, чем я думала. И симпатичнее. За неопрятной бородой скрывалось мальчишеское лицо с высокими скулами, ярко-голубыми глазами и вечно ухмыляющимися губами.

— После первого глотка благодарить перестанешь. — Он подмигнул.

Я отпила и тут же зашипела от боли, когда весь мой пищевод будто охватило пламя.

— Что это?

— Ирландский виски «Маккафри», — рассмеялся Конор, садясь рядом, чтобы оказаться со мной на одном уровне. — Наш фирменный. Говорят, такой крепкий, что волосы на груди вырастут.

— Ну, в таком случае… — я сделала ещё один, более крупный глоток и зажмурилась, пережидая жжение.

Конор снова рассмеялся, и я вдруг поняла, что в этом смехе было что-то такое, от чего у меня на загривке встали дыбом волосы. Может, потому что он звучал как смех заядлого курильщика. Все жуткие типы, которые ошивались в заведении моего отца, курили. И у всех у них был такой же жестокий, хриплый смех.

— А, чёртовы новости! — крикнул кто-то из-за бара, и остальные посетители в унисон недовольно загудели. — А матч-то только начинал быть интересным.

— Пара из Америки, в последний раз замеченная в Гленшире, графство Керри, объявлена пропавшей без вести.

Слова «пара из Америки» и «Гленшир» заставили меня резко вскинуть голову к телевизору, висящему над баром. Там, глядя на меня с экрана рядом с ведущей новостей, была фотография человека, чертовски похожего на меня, и человека, чертовски похожего на того мужчину, который теперь существовал для меня лишь как бесплотный голос в самых тёмных уголках моего сознания.

— Их опознали как Джона Дэвида Оглторпа и Дарби Коллинз. Семья мистера Оглторпа предлагает вознаграждение за его благополучное возвращение. Если у кого-либо есть информация об их местонахождении, просьба позвонить...

Мой взгляд медленно переместился обратно к Конору. Его глаза теперь были широко распахнуты от осознания.

— Ты ж вроде сказала, что тебя зовут...

— Это она! — крупный мужчина средних лет ткнул в меня своим мясистым пальцем со своего места у бара. — Девчонка из новостей! Ну вы гляньте!

В зале воцарилась тишина, и все головы разом повернулись в мою сторону.

Я поставила стакан на пол и медленно попятилась от Конора, отрицательно качая головой и безмолвно умоляя.

Он нахмурился, глядя, как я отступаю, явно сбитый с толку, но больше ничего не сказал.

Зато остальной паб такой вежливости мне не оказал.

— Да это точно она.

— Посмотри на волосы.

— Разве не говорили о награде?

— Не, награда за мужика.

— Награда за них обоих, болван!

— Если кто и получит награду, так это я! — объявил тот самый мужчина у бара, отводя палец от меня и тыча им себе в грудь. — Я её первым заметил!

Резко развернувшись, я сорвалась с места. Но пробежала всего футов десять, прежде чем высокий мужчина в полицейской форме поднялся со своего места и загородил мне путь.

Я врезалась в его грудь с такой силой, что отлетела бы назад, если бы он одновременно не схватил меня за руки. Даже сквозь бомбер Келлена я чувствовала, как его пальцы впиваются в меня.

Я застыла, когда паника хлынула по венам, сковывая мышцы и лишая меня голоса.

— Не волнуйтесь, парни, — оскалился офицер, усиливая хватку. — Я о ней позабочусь.