Дьявол Дублина

Глава 29

Дарби

— О, ты не знала? — …сам Дьявол Дублина. — Он больной ублюдок. — Тебе ещё повезло, что ты жива.

Я смотрела на бесстрастное лицо Келлена, пока слова мужчин то всплывали, то тонули в моём ошеломлённом сознании.

Полицейский, который вытащил меня из паба, надел на меня наручники и повязал глаза, прежде чем затолкать на заднее сиденье своей машины. Он задал мне несколько вопросов, но я отказалась отвечать. Я помнила, что Келлен говорил о продажных копах, и ни один нормальный полицейский не стал бы завязывать глаза пропавшему человеку.

Мои подозрения подтвердились, когда он вытащил меня из машины и снял повязку. Мы были не в полицейском участке. Мы находились в подземном гараже, освещённом всего несколькими жёсткими люминесцентными лампами.

Двое мужчин, стоявших теперь рядом со мной, один низкий и коренастый, с татуировкой трилистника на тыльной стороне ладони, другой — огромный и злобный, с лысиной, гладкой, как шар для боулинга, встретили копа толстым манильским конвертом и дружеским хлопком по плечу. Меня же они «встретили» офисным креслом на колёсиках и парой пластиковых стяжек. Пока здоровяк привязывал меня, коротышка посмеивался себе под нос, его толстые пальцы яростно набирали сообщение на телефоне.

Я знала, что за Келленом охотятся плохие парни.

Я знала, что эти парни работают с полицией.

Но только когда Келлен появился всего через две минуты — так быстро, что, должно быть, он уже был здесь, и я услышала, как они между собой разговаривают, я наконец осознала то, что всё это время было у меня перед глазами.

Келлен был не просто одним из них.

Он был худшим из них.

— Сколько у него теперь убийств?

— Честно? Я сбился со счёта.

Я смотрела на человека, которого они называли Дьяволом Дублина, но всё, что я видела, это разбитую губу, выглядывающую из-под занавеси растрёпанных чёрных кудрей.

Котёл, сделанный из потёртого кожаного ботинка.

Худое, изрезанное шрамами тело, делающие сальто в заколдованное озеро.

Мой бедный, милый Келлен.

Что они с тобой сделали?

Что они заставили тебя делать?

Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица. Я не хотела, чтобы он увидел мой страх и решил, что я боюсь его. Я боялась за него. Я боялась потерять его. Но я никогда — ни разу — не боялась Келлена Донована.

Я хотела, чтобы он это понял. Чтобы увидел, что я верю в него. Что я знаю, он вытащит нас отсюда, как делал всегда. Но когда Келлен отвёл от меня взгляд и чуть ослабил напряжённую линию челюсти, чтобы заговорить, что-то в его позе, в обречённом наклоне широких плеч или глубокой складке между тёмными бровями, подсказало мне, что он не получил моего послания.

— Отвезите её обратно к копам, — сказал он, и его внезапный приказ разрезал их смех. — Пусть очистят её имя в деле об исчезновении жениха и отправят обратно в Штаты… а я сдамся русским.

Сдаться?

— По рукам. — Низкий мужчина слева от меня хлопнул в ладоши и открыл заднюю дверь внедорожника, припаркованного рядом. — Извини, дружище. Сам знаешь, мы тебя любим, но должны делать то, что лучше для братства.

Сдаться!

Келлен отказался смотреть на меня. От него больше не исходила ярость. Ни пылающего гнева, ни взвинченной настороженности на грани срыва. Воздух вокруг него был таким же гладким, холодным и спокойным, как мешок для трупов.

— Нет! — закричала я, дёргаясь в путах, пока он шёл к распахнутой двери рядом со мной, с пустым взглядом, прикованным к потрескавшемуся асфальту перед собой. — Что ты делаешь? Остановись! Пожалуйста!

— Похоже, у Дьявола завелась прилипала, — фыркнул здоровяк, насмехаясь над моей болью, пока я тщетно извивалась и тянулась к Келлену.

Протянув руку в отчаянии, я почувствовала, как пластиковая стяжка врезалась в заднюю сторону моего левого запястья, когда мне удалось выиграть те самые полдюйма, чтобы схватиться за джинсы Келлена, когда он проходил мимо.

Он тут же замер, его ледяной взгляд скользнул с земли к моей уже кровоточащей левой руке.

— Не надо, — прошептала я, голос дрожал, когда мои пальцы сжались в ткани сильнее. — Не делай этого. Пожалуйста. Должен быть другой выход.

Я проследила за его взглядом к трём веснушкам, рассыпанным по моему безымянному пальцу, и та маленькая, пустая улыбка, которую он им подарил, разорвала мне душу.

— Is fíor bhur ngrá, — тихо произнёс Келлен, его голос был таким же мягким и печальным, как и его призрачный взгляд. — У нас есть вечность, помнишь? Может быть, тогда я буду тебя достоин.

Мои глаза наполнились слезами, размывая последнее воспоминание, которое у меня, возможно, когда-либо будет о Келлене Доноване, о том, как он исчезает в чёрной пасти внедорожника.