Дьявол Дублина

Глава 27

Келлен

Я стоял в тени заброшенного склада, лишь частично укрытый от дождя, и смотрел через улицу на свою квартиру. Я, мать его, понятия не имел, как оказался здесь. Казалось, я схожу с ума. Целые куски дня выпали из памяти, а то, что я ещё мог вспомнить, ощущалось как далёкие, чужие воспоминания. Мы с Дарби смеёмся в Tesco. Вкус сахара на её губах и солёного пота на коже. “Brazen Head”. Кровь. Тела. Так много тел.

А потом — ничего.

Страх просочился мне прямо в костный мозг.

Раньше я терял сознание лишь однажды, в Гленшире, во время самых жестоких наказаний и ритуалов отца Генри. Приходя в себя спустя часы, я оказывался покрыт засохшими телесными жидкостями и истекал кровью из-за новых ран, полученных во время борьбы. Сейчас крови не было по крайней мере, я её не чувствовал, но я был промокшим до нитки.

И я не имел ни малейшего понятия, где Дарби.

Едва её имя промелькнуло у меня в голове, как сквозь чёрную дымку, отделявшую меня от последних двух часов жизни, прорвался образ. Это была Дарби, в душе, полностью одетая, с рукой, обхватившей её чёртово горло.

Пламя внутри меня вспыхнуло мгновенно, обращая картинку в пепел, но было уже поздно. По тому, как у меня скрутило желудок, как желчь обожгла горло, как моя правая рука резко распахнулась, будто отпуская её, я понял.

Я сделал именно то, чего боялся с того самого момента, как она снова вошла в мою жизнь. То, что происходило каждый раз, когда кто-то подходил слишком близко. Меня спровоцировали. Я потерял контроль. И я причинил ей боль.

Нет.

Сердце колотилось о рёбра почти так же яростно, как мой кулак о мой чёртов череп, пока я продирался сквозь мутную, гнилую пустошь собственного разума в поисках ответов.

Я видел кровь, проступающую сквозь шёлковый платок в нагрудном кармане.

Кровь, змеящуюся по трещинам плиточного пола.

Пистолет с глушителем.

Мою «Беретту» в раковине.

С грохотом захлопывающийся люк.

Сумку на кухонном полу.

Сумку, которая должна была быть пустой, но не была.

Вот оно. Вот почему я стоял снаружи своей квартиры, хотя всё внутри меня орало вернуться, убедиться, что с Дарби всё в порядке, упасть на колени и извиниться за всё, что я сделал. Не то чтобы я заслуживал её прощения. Я надеялся, что она будет ненавидеть меня до конца своей жизни, но пока у меня не будет достаточно денег, чтобы вытащить её, нахрен, из страны, этот самый «конец жизни» мог наступить очень и очень скоро.

Когда туман в голове начал рассеиваться, я посмотрел на ряд крошащихся кирпичных зданий перед собой с новой решимостью.

Всем этим дерьмовым кварталом владел ОИБ. Двенадцать таунхаусов, стиснутых друг к другу на южной стороне парка — той самой, сомнительной, рядом с вокзалом. В половине из них за последние пятьдесят лет первые этажи переоборудовали под магазины, но это была лишь ширма. Ремонт газонокосилок, прокат велосипедов, прачечная, парикмахерская. Магазин мороженого вообще был наглухо заколочен. Туда никто не заходил, и никто не выходил, но Братство, вероятно, отчитывалось о семизначной годовой прибыли.

Верхние этажи переделали в квартиры для солдат, которых они подбирали. Таких, как я: детей без дома, без выбора, без будущего, но с талантом, который стоило эксплуатировать. Большинство съезжало, как только удавалось скопить достаточно денег, но у меня такой роскоши не было. Даже имея достаточно налички, чтобы купить всё здание целиком, без документов я не мог открыть грёбаный банковский счёт — не то что приобрести недвижимость.

Вторая половина таунхаусов составляла штаб-квартиру. Их объединили изнутри в один большой дворец — с офисами, переговорными, общими зонами, бильярдными столами, барами, чёртовым боулингом и кучей гостевых комнат для любовниц. Внутри всё было таким же роскошным, каким снаружи выглядело разваливающимся.

Но не моё логово. Мне досталась квартира над прачечной, и она была ровно такой же убогой, как и казалась.

Наверняка было уже за полночь. На улице не было ни души, но я знал, что у Братства глаза на моей квартире круглые сутки. Стоило мне лишь перейти дорогу и открыть дверь, и к тому моменту, как я поднимусь наверх, у меня на хвосте уже будет пятеро бойцов с оружием наготове.

Хорошо, что в моём магазине оставалось как минимум десять патронов.

Я вытащил «Беретту» из-за пояса и глубоко вдохнул. Закрыв глаза, я представил, как пламя отступает в тенистые углы моего сознания. Я почувствовал ледяной, холодный поцелуй смерти, разливающийся по венам и притупляющий всё, к чему прикасается. Я контролировал себя. Я был самым страшным человеком в Дублине. Тем, кого называли Дьяволом.

И я пришёл за тем, что принадлежало мне.

Как только я ступил на растрескавшийся тротуар, дождь прекратился. Словно тучи захотели получше рассмотреть, что, мать его, сейчас произойдёт.

Я осматривал каждое окно, каждую припаркованную машину, но знал, что никого не увижу. Зачем ставить наблюдателя, если можно повесить камеру и получать удобное уведомление на телефон, как только цель появится?

Переходя улицу с пистолетом в одной руке и ключом в другой, я искал что угодно, где могла быть спрятана камера. И нашёл. Небольшую прямоугольную чёрную коробку размером с пачку сигарет. Но вместо того, чтобы быть прикреплённой к стене, как дверной звонок, она была вкручена в верхнюю часть дверной коробки и смотрела вниз.

Я подошёл к выцветшей синей двери и одним ударом рукояти пистолета отправил устройство в полёт. Камера отскочила от двери и упала к моим ногам, и последним, что она успела записать, был низ моего ботинка, когда я раздавил её на куски, входя внутрь.

Я взлетел по лестнице как можно быстрее, прислушиваясь к любым признакам жизни, но наверху меня ждала лишь разгромленная, обшарпанная квартира.

Найти там было нечего. Жить на территории ОИБ никогда не казалось безопасным, поэтому ничего личного я там не держал. Одежда, спортивное снаряжение, мебель, которую они предоставили, и всё. У меня даже не было компьютера. Я делал всё с телефона — полностью чистого, благодаря Мяснику.

Я лишь надеялся, что они не нашли мои деньги.

Пробежав через тесную гостиную и кухню в ванную, я сорвал крышку с бачка унитаза и выдохнул с облегчением. Внутри, под водой, лежал пластиковый пакет с тридцатью тысячами евро, в связках по десять тысяч. Братство выдавало мне новую пачку каждый раз, когда я убирал кого-то для них, и за последние пять лет я заработал их столько, что у меня заканчивались места, где можно было всё это прятать.

Но остальным придётся оставаться спрятанными. Штаб-квартира была слишком близко, и у меня были считанные секунды — зайти и выйти.

Я засунул мокрый, капающий пакет под уже промокшую рубашку и заправил его в джинсы.

Затем развернулся и встал лицом к лестнице, держа пистолет наготове.

Я и так задержался слишком долго, но никто не шёл.

Ни солдаты, поднимающиеся по лестнице.

Ни каратели.

Ни русские головорезы в спортивных костюмах и с золотыми цепями.

Я думал, что, чтобы поставить меня на колени, понадобится целая армия.

Оказалось, достаточно одного-единственного сообщения.