Дьявол Дублина

Глава 8

Дарби

— И куда это, по-вашему, она рванула?

— Да чёрт её знает.

— Дарби! Вернись сейчас же!

— Чокнутая она, как коробка с лягушками⁵.

— А ты бы на её месте был нормальным? Бедное дитя.

— Да-а-а-рби-и-и!

Приглушённый ропот жителей деревни, смешивающийся с агрессивными американскими криками Джона, лишь заставил мои ноги передвигаться ещё усерднее. Сбросив туфли на каблуках, я сорвалась на бег, наслаждаясь прохладной травой под босыми ступнями. Это было единственное, что в Гленшире осталось прежним.

Даже тропинки, ведущей от дома Келлена к хижине, больше не существовало. Я поняла это, как только нырнула в лес и оказалась перед десятком возможных путей, и ни один из которых не был нужный. Но я всё равно бежала дальше, опустив голову и глядя лишь на землю перед собой, пока мои ноги не зацепились за корень, скрытый под слоем листьев.

Я споткнулась и едва не упала, врезавшись плечом в дерево, корень которого меня и подставил. Тяжело дыша, я повернулась, облокачиваясь на ствол, и подняла ногу — проверить, нет ли каких-либо повреждений. Нет. А вот лёгкие, казалось, вот-вот разорвутся.

Я закрыла глаза и откинула голову назад, дожидаясь, пока дыхание придёт в норму. Чистейший, влажный воздух холодил горло, проскальзывая в легкие.

Я никогда раньше не бывала в Гленшире зимой. И мне это не нравилось. Вместо зелёных, густых лесов, полных звуков жизни, здесь царила тишина. Хрупкая. Серая.

Словно вся Ирландия скорбела вместе со мной.

Эта мысль странным образом утешала.

Когда я наконец была готова двинуться дальше, я оттолкнулась от дерева и тут же поняла, что совершенно не знаю, куда идти. Ничего не выглядело знакомым. Единственное, в чём я была уверена, возвращаться назад я не собиралась.

Стараясь не наступить больше ни на корни, ни на камни, ни на шишки, я медленно пошла в том направлении, где, как мне казалось, находился наш старый домик для игр. Мне необходимо было увидеть его снова. Мне нужно было доказательство, что я не сошла с ума. Доказательство того, что Келлен — и всё, что было между нами, — действительно существовали.

Я хотела пойти туда ещё вчера, сразу по прилёту, но после аренды машины, поездки к адвокату, подписания бумаг на дом и ужина — было уже слишком поздно, когда мы наконец добрались до дедушкиного дома.

Мне было невыносимо находиться там без дедушки. Казалось, будто дом населен призраками. За исключением того, что забрал Имонн до нашего приезда, всё оставалось на своих местах. Очки для чтения на кухонном столе. Зубная щётка у раковины в ванной. Тайник с печеньем в металлической банке у кровати. Его овцы, за которыми я совершенно не умела ухаживать. К счастью, добросердечные соседи приходили помогать с ними после его смерти.

Увидеть овец снова было приятно. Они всё ещё были такими милыми с этими ярко-синими метками.

А потом я подняла взгляд и увидела то, что заставило меня улыбнуться ещё шире.

Старый коттедж.

Я ускорила шаг, почти побежав к маленькому каменному домику, поражаясь тому, каким цельным он выглядел.

Келлен, должно быть, нашёл подходящий камень. И разобрался, как сделать настоящую соломенную крышу! Боже мой, да он просто очаровательный! Я могла бы жить здесь вечно...

Шум моих шагов, разрезавший тишину леса, заставил показаться лицо в дверном проёме. Но это было совсем не то лицо, которое я надеялась увидеть.

Пожилая женщина с глазами цвета прокисшего молока смотрела на меня сквозь раздвинутую занавесь длинных, спутанных седых волос.

Я узнала её сразу. Не потому, что видела раньше, просто дедушка рассказывал о ней истории. Переведя взгляд за хижину, я поняла, насколько близко нахожусь к озеру.

Не на той стороне озера.

Я уставилась на неё. Перестала бежать и просто стояла, глядя на бедную старушку, ведь ведьм не существовало, и она не собиралась меня съесть или превратить в жабу или сделать что-нибудь ещё из тех ужасов, которыми дедушка пугал меня в детстве. Он просто хотел, чтобы я не забредала слишком глубоко в лес. А теперь я вела себя грубо с реальным, скорее всего очень милым человеком из-за этого.

— Здравствуйте, — сказала я хриплым от слёз, бега и холода голосом. — Простите, если я… побеспокоила вас. Я просто на минутку заблудилась и подумала, что нахожусь в другом месте.

— Ага, — сказала она, оценивающе глядя на меня мутно-голубыми глазами. — Да только заблудилась ты куда дольше, чем на минуту, а? Заходи, дитя. Давай вытащим тебя из холода.

Она полностью вышла из дверного проёма и жестом пригласила меня внутрь, опираясь на сучковатую старую ветку, приспособленную под трость. Её хрупкое тело было укутано в слои выцветшего, пыльного льна, а на сгорбленных плечах лежала лоскутная шаль, будто сшитая из шкурок мелких зверьков.

Первоначальный страх быстро уступил место глубокому, ошеломлённому восхищению.

Как долго она здесь жила? И как вообще жила?

Я снова услышала хруст листьев под ногами — любопытство взяло верх.

— Я Дарби, — сказала я, задержавшись, чтобы посмотреть ей в глаза, прежде чем переступить порог.

— Я знаю, кто ты, дитя, — ответила она, когда я проходила мимо, её голос был ещё более хриплым, чем мой.

Внутри дом напоминал тот, в котором мы с Келленом играли в детстве. Одна тёмная круглая комната, мебель из пней и найденных досок, тюфяк из одеял на утрамбованной земле и только самые необходимые вещи. Но чего точно не было в нашем домике — так это метров верёвок под потолком, на которых, словно на жуткой сушилке, висели шкуры мелких лесных зверей. Я пригнулась, чтобы не врезаться лицом в ободранную белку, и слишком поздно поняла, что входить сюда, возможно, было ужасной ошибкой.

Единственный свет в комнате давали несколько квадратных окон, щель под дверью, которая только что закрылась за мной со зловещим скрипом, и маленький огонь в углу, под которым нагревался чёрный котёл.

Чёрт возьми. Она и правда превратит меня в жабу.

Указав на пень рядом с огнём, старуха просто сказала:

— Садись.

Я села и решила, что быть жабой не так уж плохо, если можно сидеть у этого огня. Я и не осознавала, насколько мучительно замёрзли мои руки и ноги.

— Спасибо, что пригласили меня, — слабо улыбнулась я, подставляя ступню и ладони к пламени. — Очевидно, я не планировала сегодня заблудиться в лесу.

Она ничего не ответила. Я посмотрела на неё и увидела, как она качает головой с неодобрением, её презрительная гримаса ещё сильнее тянула вниз и без того опущенные уголки рта. Но смотрела она не на моё лицо. Её взгляд был прикован к моим рукам.

Я опустила глаза и сразу поняла, что привлекло её внимание.

Чёрт.

Сложив руки на коленях, я украдкой повернула бриллиант внутрь ладони, но от этого движения кожа под кольцом зачесалась, и я поморщилась.

Женщина сделала два уверенных шага ко мне и направила трость прямо на мои колени.

— Сними это, — приказала она, её тонкие морщинистые губы побелели, сжавшись в жёсткую линию.

— Я… мне, пожалуй, пора идти, — я попыталась встать, но хозяйка лишь приблизилась, преграждая путь к выходу.

— Наглости у тебя, знаешь ли, хватает.

— Простите, если я чем-то вас обидела, — пробормотала я, пытаясь прикинуть, как быстрее добраться до двери. — Я просто пойду…

— Не меня тебе стоит бояться обидеть, дорогая. Её.

Я замерла.

Огляделась, проверяя, что мы действительно одни.

— Её?

Старуха ткнула тростью в ближайшее окно и постучала по свинцовому стеклу. — Сиршу.

— Сиршу?

— Ага. Госпожу озера, — усмехнулась она. — И она очень тобой недовольна.

В её голосе звучало откровенное удовольствие, словно это были лучшие сплетни этого леса.

Часть меня решила, что она сумасшедшая. Но другая часть — ирландская, воспитанная на вере в фей, ведьм и духов водоёмов — заставила меня остаться и выслушать её.

— Вы можете рассказать мне больше об этой Сирше? Не думаю, что когда-нибудь встречалась с ней, но...

— А вот и встречалась, — её глаза вспыхнули, и она резко схватила меня за запястье.

Я ахнула, когда её холодные костлявые пальцы сжали мою левую руку и подняли её к свету.

— Она дала тебе это, — сдвинув моё кольцо на следующий сустав, женщина постучала узловатым пальцем по трём веснушкам прямо под ним. — Вот твоё венчальное кольцо, дитя. А не эта безвкусица.

Она отпустила мою руку, но я так и продолжала держать её поднятой, глядя на идеально круглые, ровно расположенные веснушки, выстроившиеся пунктирной линией на безымянном пальце.

— Ты правда не знаешь, да?

Я нахмурилась и медленно покачала головой.

С тяжёлым вздохом и видимым усилием женщина опустилась на пень в центре комнаты. Длинные седые волосы обрамляли её сгорбленные плечи, и в свете огня я разглядела отблески былой красоты. Высокие скулы, подчёркнутые худобой возраста. Квадратную ирландскую челюсть, как у моей мамы и тёти. Длинные белые ресницы. И озорной огонёк в мутных глазах точно, как у дедушки.

— Тысячу лет назад Гленшир был фермерской деревней, почти такой же, как сейчас. Тогда самым богатым человеком был отвратительный, подлый проходимец. Он купил руку самой красивой девушки, списав долги её родителей, но Сирша так и не полюбила его. То, что он не мог купить её чувства, сводило его с ума, и со временем он обезумел от ревности. Он был уверен, что каждый мужчина в деревне влюблён в неё. И вот однажды ночью, допившись до дна бутылки виски, он притащил её к этому самому озеру и утопил. Сказал, что если ему не достанется её любовь, то не достанется никому.

Я ахнула и закрыла рот рукой, но старуха лишь пожала плечами.

— Она была его собственностью. Он мог делать с ней всё, что хотел. Но новость о её смерти ужаснула остальных женщин деревни. Они знали, что такая же участь легко может постигнуть и их. Прецедент был создан. И они начали приносить дары госпоже озера: безделушки, украшения, цветы, в надежде заслужить её благосклонность… и защиту. Вскоре они стали приводить к ней и своих женихов. Делали вид, будто это просто прогулка вокруг озера, но на самом деле надеялись, что Сирша заглянет им в сердца и подаст знак — хороший ли перед ними человек или дурной.

— Со временем традиция приводить женихов к озеру стала настолько привычной, что там начали и венчаться. После клятв пара прокалывала пальцы шипом ежевики и проливала кровь в воду, доказывая свою преданность госпоже озера. По легенде, если Сирша считала их любовь истинной, она благословляла союз вечной связью, навсегда привязывая их души друг к другу.

Шипы ежевики.

Кровь.

Вода.

В комнате вдруг стало невыносимо жарко. Я закатала тесные рукава платья до локтей, оголяя руки, на которых всё ещё оставались шрамы с того дня, когда мы с Келленом пролили свою кровь в том озере.

— И… а как, эм… они узнавали, что их союз был… благословлён?

Уголки обвисших губ старухи медленно приподнялись в улыбке, и её взгляд вновь упал на три одинаковые веснушки на моём безымянном пальце.

Я покачала головой, не веря своим ушам.

— Я была просто глупым ребёнком, который свалился с дерева. Это вряд ли тянет на свадьбу…

— Попробуй объясни это ей, — усмехнулась она, указав тростью в сторону озера. — Сирша не даровала такого благословения уже много веков, а ты возвращаешься сюда с кольцом другого мужчины на пальце? — её мягкое хихиканье перешло в хриплый приступ смеха и кашля. — Её ярость будет знатной!

Я вскочила на ноги. Мне нужен был воздух. Пространство. Нужно было убираться к чёрту подальше от этой женщины и её жутких сверхъестественных угроз.

Я развернулась к двери и врезалась лицом в висящую кроличью шкуру. Я закричала. Старуха только расхохоталась ещё громче.

— Знаете, что? — я резко обернулась и уставилась на её морщинистое лицо. — Это всё абсурд. Я могу выйти замуж за кого захочу. Потому что даже если эта богиня озера и существует, мальчик, с которым она якобы связала меня навечно, Келлен… он мёртв.

Мой голос надломился на последнем слове вместе с сердцем, когда я осознала, от чего на самом деле бежала. Настоящую причину, по которой я так долго не возвращалась в Гленшир. Правду, которой я избегала с тех пор, как в пятнадцать лет нашла ту самую статью.

Глаза старухи вспыхнули, словно два синих пламени за заиндевевшими стёклами.

— Если бы ты и вправду в это верила, — она оскалилась, обнажив зубы, похожие на вырезанные из гнилого дерева, — ты бы не рыскала тут в его поисках, правда?

Спотыкаясь, я отступила назад, затем развернулась и бросилась к выходу, отмахиваясь от её коллекции висящих тушек, пока за спиной снова не раздалось её хриплое карканье.

Как только я вылетела за дверь, её смех испарился в позднем послеобеденном воздухе так же быстро, как тепло покинуло мои кости. Я с дрожью натянула рукава обратно — дрожь была не от холода, а от того, что я знала: стоит мне оглянуться через плечо, и я увижу именно то, чего боюсь.

На этой стороне озера был только один дом. И он был в руинах. Я видела его десятки раз.

Как и мой рассудок, наверное.

Я смотрела на затянутое туманом озеро, и признаки надвигающейся панической атаки начали сжимать мои лёгкие.

Я сходила с ума. Это было единственное логичное объяснение.

Словно я смотрела на своё прошлое через грязный, искажённый фильтр будущего, которого никогда не хотела. Очертания были теми же, форма знакомой, но то, что было зелёным, стало серым. То, что было правильным, стало извращённым.

То, что было живым, стало мёртвым.

Небо потемнело, гром прокатился над землёй, и мои босые ноги пришли в движение. Я смотрела под ноги, но шла быстро, убегая от дома, о котором дедушка меня предупреждал.

Дедушка.

Змеиный страх туже обвился вокруг груди, когда я представила его синеватую, морщинистую руку, бережно сжимающую мамин прах.

Мама.

Мои руки были мучительно пусты без неё. Я обняла себя, желая, чтобы они принадлежали кому-то другому. Ему. Я взглянула туда, где мы целовались столько лет назад — в самый центр озера, где туман висел плотным, тяжёлым облаком, словно упавшим с неба.

Келлен.

Будто его никогда и не существовало. Старуха была права — я искала его. Я искала его с того самого момента, как приехала, но всё, к чему он когда-либо прикасался, просто… исчезло. Его дом сгорел и был отстроен заново. Наше место на кладбище вырвали из земли. Тропы, которые он годами протаптывал в лесу, растворились в воздухе. Но когда мой взгляд остановился на огромном дубе у озера — том самом, рядом с зарослями ежевики, мои бегущие ноги и мечущийся разум замерли.

Я смотрела на потрёпанный, узловатый обрывок верёвки, раскачивающийся на пронизывающем ветру.

Я могла убеждать себя, что ведьм не существует. Что мстительных тысячелетних духов озёр не бывает. Что дедушка всё это выдумал, а я просто переживаю нервный срыв на почве горя. Но было кое-что, о чём он предупреждал, и это оказалось правдой — и ржавая старая лестница, валяющаяся в листве, была тому доказательством.

Схватив подол платья, я снова задрала его выше и побежала.

Перепрыгнув через упавшую лестницу, я на секунду остановилась, чтобы быстро обнять широкий ствол дуба, а затем развернулась и понеслась вверх по холму.

Как и почти всё остальное, к чему прикасался Келлен, тропа к старому коттеджу исчезла. Но мне не нужно было её видеть, чтобы знать — она там. Я чувствовала, как она вибрирует под моими холодными, мокрыми ступнями.