Дьявол Дублина

Глава 2

Дарби

Год спустя

Я старалась идти по лесу как можно тише, чтобы не распугать фей, но с фарфоровым чайным сервизом бабушки, который дребезжал в моих нервных руках, это было почти невозможно.

После смерти бабушки маме стало так стыдно из-за того, что она столько лет не приезжала в Гленшир, что она пообещала дедушке — мы будем возвращаться сюда каждое лето. Нам пришлось экономить: реже есть вне дома, не покупать новую одежду, чтобы хватило на авиабилеты, но мне было всё равно. Я бы ела рис с фасолью каждый приём пищи, если бы это означало, что я снова смогу играть со своим новым другом.

Стоило нам переступить порог дома, как я быстро обняла дедушку и рванула к задней двери. Мама крикнула мне подождать, но вместо того, чтобы сунуть мне в карман телефон и прочитать лекцию о безопасности, она вручила мне серебряный поднос с сине-белым чайником в цветочек, четырьмя чашками с блюдцами, сахарницей и молочником и улыбнулась с лёгкой грустью. Она сказала, что они с сестрой в детстве постоянно устраивали чаепития в «домике».

Сначала мысль о чаепитии показалась мне отличной, но, поднявшись на полхолма, я поняла, что с тем звоном и грохотом, который я производила, никакой вечеринки не получится.

Я пошла медленнее, вдруг поможет.

Я была рада, что мама отпустила меня играть, не только потому, что умирала от желания узнать, смогу ли снова найти фею, но ещё и потому, что в доме дедушки были дядя Имонн и тётя Шэннон — мамины брат и сестра. Им хотелось только сидеть и разговаривать о взрослых вещах. А поскольку у дяди не было детей, а у тёти дети уже выросли, я была единственным ребёнком в доме.

Иногда дедушка играл со мной, но не тогда, когда Имонн и Шэннон были в гостях. Они уехали в большие города сразу после школы, и дедушка видел их нечасто. В прошлом году он научил меня играть в покер. Мама сказала, что эта игра «неуместная», но сама она была слишком уставшей, чтобы играть со мной, так что махнула рукой.

Она вообще всегда была слишком уставшей, чтобы играть со мной.

Я добралась до вершины холма и чуть не расхохоталась, увидев по другую сторону все эти колокольчики.

Шляпки фей. Я покачала головой, вспоминая свою наивную младшую версию, и осторожно пробралась между цветами, ещё крепче прижимая поднос, чтобы он не дребезжал. Я прошла мимо кольца красно-белых грибов в горошек и деревьев, укутанных пушистым зелёным мхом, но, когда заметила поваленный ствол с волнистыми «тарелочками», растущими по бокам, я подняла взгляд с надеждой.

Вот он.

Примерно в пятидесяти шагах вниз по холму.

Развалины серого каменного домика, а над задней стеной копна блестящих чёрных кудрей.

Мне хотелось подпрыгнуть и завизжать от радости, но нужно было сохранять спокойствие, чтобы не спугнуть его. К тому же он выглядел так, будто был очень сосредоточен, а учительница всегда говорила, что отвлекать друзей, когда они стараются, невежливо.

Подойдя ближе, я увидела, что мальчик наклонил голову набок и целился вдоль палки, которую держал на стене, словно это было ружьё. Потом его тело дёрнулось — ра-та-та-та-тат — будто он стрелял из пулемёта.

Он пригнулся, закрыл голову руками и исчез за стеной, а потом снова вынырнул, чтобы бросить камень. Заткнув уши пальцами, он развернулся ко мне спиной, зажмурившись, пока где-то за ним «взрывалась» воображаемая граната.

Я встала в дверном проёме, специально перекрыв выход, прежде чем заговорить, на случай, если он захочет сбежать.

— Можно с тобой? — спросила я, пока чашки дрожали на блюдцах.

В «войнушку» я никогда не играла, но помнила сцену из «Истории игрушек», где Вуди отправлял зелёных солдатиков на задание.

Поставив поднос рядом с дверью, я вытянулась по стойке «смирно» и отдала честь.

— Сержант, установить точку разведки. Красный код. Повторяю: красный код.

Мальчик вынул пальцы из ушей и медленно посмотрел на меня. Его глаза расширились от щёлочек до блюдец, губы приоткрылись. А когда они снова сомкнулись, я готова была поклясться, что он почти улыбался.

Я вот точно улыбалась. Так широко, что он наверняка видел все отсутствующие зубы в моём девятилетнем рту.

Его взгляд скользнул с меня на чайный сервиз, стоящий на полу, и он нырнул к нему, обнюхивая, как собака.

Добрый народ любит печенье.

Я приподняла крышку маленькой сине-белой сахарницы, показывая четыре печенья — сколько смогла туда запихнуть, — и протянула одно ему.

— Это то, что ты…

Как и в прошлый раз, мальчик выхватил ванильное лакомство из моей руки и запихнул в рот, жуя и мыча с закрытыми глазами, будто это было самое вкусное, что он когда-либо ел. Потом поднял чайник и потряс его, но тот был пуст. Лицо мальчика погрустнело.

— Ты хочешь пить?

Он сунул грязную руку в сахарницу и вытащил оставшиеся печенья.

— Я могу принести воды. Мой дедушка живёт прямо за холмом, в синем доме.

Мальчик поднял голову и посмотрел на меня — щёки набиты, глаза полны надежды.

— Хочешь… пойти со мной?

Он взглянул на холм за моей спиной, жуя уже медленнее, раздумывая.

— Ну же, — улыбнулась я, поднимая фарфоровый чайник. — Я принесу воды, а ты увидишь дедушкиных овец. Они очень милые, и у них синие пятна на попах!

Я сделала шаг назад из дверного проёма. Потом ещё один. И ещё. Не отрывая взгляда от широко распахнутых глаз мальчика в домике. Я уже начала думать, что он не пойдёт, когда он наконец встал, прижимая к груди пустую сахарницу обеими руками.

— Мы можем взять ещё печенья, — улыбнулась я. — У дедушки их целая куча!

Мальчик вышел из домика, и я заметила, что его джинсы были как минимум на пять сантиметров короче и с дырками на коленях. Я решила, что это его одежда для игр.

Когда я пачкала штаны или протирала колени, мама всегда говорила: «Ну, значит, это теперь твоя одежда для игр».

Школьная одежда должна была выглядеть аккуратно, потому что мама работала учительницей в моей школе, и мой внешний вид отражался на ней, или что-то в этом роде.

Я также заметила, что мальчик старательно не наступает на колокольчики. Мне это показалось глупым — они ведь явно были слишком маленькие, чтобы носить их как шляпу, но потом я поняла, что, возможно, он просто не хотел их повредить.

Большинство мальчишек в моей школе обожали причинять боль живым существам. Они отрывали крылья бабочкам, топтали муравейники, разрубали червей палками и срывали листья с деревьев. Но это были человеческие мальчики.

Может, мальчики-феи были другими?

Когда мы вышли к краю леса, я указала на синий дом посреди пастбища.

— Вот он, — улыбнулась я.

Некоторые овцы подняли головы, услышав мой голос, и направились к забору.

— Хочешь погладить? — спросила я, отщелкнув засов. — Они не кусаются.

Я открыла калитку, и сэр Тимоти Пушистик — так я называла того, у кого было кривое ухо, ткнулся носом мне в ладонь, вынюхивая угощение.

— Видишь? — я повернула голову и увидела мальчика на краю леса, почти полностью спрятавшегося за толстым дубом.

Я задумалась: а вдруг магия фей не позволяет ему выходить из леса? Раньше я об этом не думала. И теперь мне стало грустно. Наверное, ему очень хотелось погладить овцу, но он не мог.

— Вот, — я поставила чайник на землю и выдрала длинную травинку.

Сэр Тимоти Пушистик не впечатлился моим предложением, но всё равно пошёл за мной через калитку к дереву, за которым прятался мальчик.

— Погладь его, быстрее! — сказала я, держа травинку обеими руками, пока сэр Тимоти не откусил её кончик.

Та самая почти-улыбка снова появилась, когда мальчик наклонился, чтобы коснуться шерсти, но стоило ему сделать шаг вперёд, как под ногой хрустнула ветка и сэр Тимоти умчался прочь.

— Чёрт!

Я бросилась за ним, но мальчик оказался куда быстрее. Он догнал сэра Тимоти за считаные секунды, наклонился и подхватил его на руки так, будто тот ничего не весил. У меня отвисла челюсть, когда он направился обратно ко мне, неся сэра Тимоти, словно это был просто огромный, недовольный плюшевый зверь.

Дедушка говорил, что феи быстрые, но… вау. Он был и быстрый, и сильный.

Я прошла за ним через калитку, заперла её за нами, чтобы остальные овцы не разбежались, и смотрела, как мальчик поставил сэра Тимоти Пушистика обратно на землю. Когда он выпрямился, я вдруг поняла, что он намного выше, чем мне запомнилось. И… красивее.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Мне бы так влетело…

Его взгляд заметался по пастбищу, будто он занервничал. Словно только сейчас понял, что больше не находится в лесу.

Ой-ой. Теперь уже ему влетит.

— Тебе нужно обратно? — спросила я. — Ничего страшного, если да. Я могу принести воды и принести тебе...

— Эй! — рявкнул голос со стороны дома. — А ну проваливай, парень, пока я пса на тебя не спустил!

Я обернулась и увидела дедушку, шагающего по траве и размахивающего руками, будто он пытался прогнать птицу.

— Дедушка! — я раскинула руки и встала перед мальчиком, сгорая от стыда за поведение деда. — Это мой друг. Он просто помогал мне...

— В дом, лесси. Быстро.

— Но...

Я почувствовала порыв ветра за спиной и обернулась, но увидела лишь затылок мальчика — он уже перемахивал через забор и исчезал в лесу.

Дедушка тут же обнял меня, прижимая к груди так крепко, что я слышала, как колотится его сердце.

— Иисус, Мария и Иосиф, — пробормотал он, сжимая меня ещё сильнее. — Ты меня до полусмерти напугала, девчонка.

Потом он отпустил меня и двумя пальцами коснулся лба, груди и обоих плеч, выводя в воздухе невидимый крест.

— Почему? — спросила я. — Он фея, дедушка? Феи опасны?

Я хотела сказать, что уже трогала его и почувствовала магический разряд, но решила, что дедушке это вряд ли понравится.

Обхватив за плечи, дед развернул меня и повёл обратно к дому.

— Этот мальчик не фея, — проворчал он. — Он нечто совсем иное. Говорят, мать у него была личностью сомнительной. Сатанисткой. Несколько лет назад она привела Келлена к отцу Генри, когда тот был ещё совсем крохой. Сказала, что ребёнок плод её связи с самим Дьяволом. Ухаживать за ним она больше не могла, вот отец Генри и взял его к себе. Думал, сможет спасти его душу. Но мальчишка не говорит. Не улыбается. Его выгнали из школы за то, что он кусался и всё время рычал. Он чистое зло. Держись от него подальше.

— Он не злой, дедушка. Он фея, честное слово! У него красивые серебряные глаза, и он живёт в кольце фей и ест сладости. Всё как ты говорил! И он добрый. Он даже на цветы не наступает. И он вернул сэра Тимоти, когда я случайно выпустила его из загона.

Я хлопнула ладонью по рту. Про последнюю часть дедушке было знать не обязательно.

— Не дай себя обмануть, девчонка. — Он взглянул на меня сверху вниз, приподняв рыжевато-русую кустистую бровь. — Ты же знаешь, что говорят про Дьявола. Когда-то он был самым прекрасным ангелом Бога.

Я оглянулась через плечо на дерево, за которым мальчик — Келлен — прятался всего пару минут назад. Я надеялась увидеть его там, смотрящим на меня.

Но его не было.

Как не было и бабушкиного чайника.