Элла. Заметки тёмной судьбы

Глава 27

Я, затаив дыхание, с восхищением наблюдала за тем, как Сэмвелл, один за другим укладывает своих поверженных противников прямо на арене, безжалостно лишая их надежды на победу. Зрелище было поистине завораживающим. И дело было вовсе не в той мизерной части моей энергии, которую я позволила ему забрать, поддавшись внезапному порыву. Нет, все дело было исключительно в нем самом. В его природном таланте, в его внутренней силе, в его феноменальной способности контролировать, направлять и обрушивать свою магию на врага.

Дело было в том, как он двигался, как молниеносно принимал решения, как просчитывал ходы противника на несколько шагов вперед. Дело было в его самоуверенности, которая сквозила в каждом его жесте, в каждом взгляде. В том, как он сумел перенаправить мою энергию в нужное русло, усилить ее и использовать ее в своих целях. Он был не просто сильным магом, он был гениальным тактиком, прирожденным лидером.

Не отрывая взгляда от его фигуры, парящей над ареной словно темный ангел, я прокрутила в голове наш опасный разговор под трибунами. Вспомнила его пронзительный взгляд, его хриплый голос, его прикосновение… всего мимолетное, но оставившее странный, неизгладимый след.

«—Я могу поделиться с тобой своей энергией, — сказала я, внутренне содрогаясь от осознания, что собираюсь сделать. Это было рискованно, и последствия могли быть непредсказуемы. Но, в тот момент мне казалось, что я поступаю правильно.

Он скептически изогнул бровь.

— Ты слаба, Диггл. Я ведь могу забрать больше, чем ты способна предложить.

— Уверена, ты сумеешь остановиться вовремя.»

Волна ликующего гула вырвала меня из глубоких размышлений, возвращая к реальности. Арена содрогалась от нескончаемых оваций – толпа неистово скандировала имя Сэмвелла. Он, без сомнения, был героем этого дня, кумиром, за которым следовали адепты. Каждая его победа вызывала взрыв восторга, каждый его выпад, казалось, был пропитан магией триумфа.

В этот момент, мое внимание невольно привлекло движение на противоположной стороне арены. Это был Кайл. Поднимаясь с земли, он стряхивал с себя пыль поражения, но взгляд… взгляд его буквально прожигал меня насквозь. В нем клубился такой концентрат злобы и ненависти, что я почувствовала физический дискомфорт. Его глаза горели нескрываемой яростью, и вся она была направлена… прямо на меня.

Невольно сглотнув, я отвела взгляд, пытаясь игнорировать эту пронзительную враждебность. Но даже не видя его, я ощущала на себе этот обжигающий, ненавидящий взгляд. У меня не было сомнений, что Кайл не просто проиграл поединок, он проиграл что-то гораздо большее, и в его поражении, почему-то, он обвинял именно меня. Почему? Я не могла знать, но это ощущение грядущей опасности, исходящей от него, стало еще более ощутимым и тревожным.

Нужно было уйти, исчезнуть с его поля зрения, пока он не предпринял чего-то необдуманного.

Но как только я собралась незаметно покинуть трибуны, громкий голос комментатора пронзил арену:

— Дамы и Господа, Страж — это не просто сила, но и стальная выдержка, смекалка и непоколебимая преданность! Мы приступаем к первому испытанию стражей, и первым на арене сойдутся Зейн Касстерли и наш гость, Фредрик Коллин!

Я замерла, поколебавшись. С одной стороны, нужно уйти, пока Кайл не натворил дел. С другой – уж очень мне хотелось глянуть на Зейна. Решив довериться своей интуиции, я все же осталась на месте, стараясь быть максимально незаметной.

Вскоре на арену с легкой небрежностью вышел Зейн Касстерли. Высокий, статный, с пронзительным взглядом и аурой уверенности, от которой перехватывало дыхание. Его темно-синяя мантия развевалась в такт его уверенным шагам. Он поприветствовал толпу легким наклоном головы, и в его глазах промелькнул едва заметный огонек азарта.

***

Первый этап турнира подошёл к концу. Зрелище выдалось на редкость захватывающим, а кульминацией, безусловно, стало появление наследного принца на арене. Наблюдать, как он, словно вихрь, проносится мимо, а перед ним в панике разбегаются адепты, было поистине незабываемо. Казалось, никто не рискнул принять его вызов, никто не пожелал встать против него в честном бою, и эта картина вызвала у многих веселье.

В голове у меня всё ещё теплилась надежда, и я судорожно вглядывалась в лица, стараясь отыскать среди этой людской массы знакомый силуэт отца. Мои глаза с тревогой скользили по рядам профессоров. Затем я переключила внимание на зрительские трибуны, надеясь, что отец, возможно, решил занять место среди обычных наблюдателей. Но тщетно. Его нигде не было.

Решив, что на сегодня зрелищ хватит, я двинулась к выходу с трибун. Потеря энергии дала о себе знать, я чувствовала себя порядком измотанной.

Покинув шумную арену, свернула в один из многочисленных коридоров, ведущих к жилым блокам. Полумрак окутывал стены, и мои шаги эхом отдавались в этой тишине. С каждым поворотом коридор казался все более пустынным.

Внезапно, за очередным поворотом, на меня кто-то налетел. В следующее мгновение на голову накинули грубый мешок, лишив меня зрения. Инстинктивно попытавшись закричать, я почувствовала, как крепкая рука зажала мне рот.

Незнакомцы крепко держали меня, не давая вырваться. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь ударить их ногами, но все было тщетно. Они были сильнее.

Меня поволокли по коридору, волоча за собой, словно тряпичную куклу. Страх парализовал меня, лишив способности мыслить рационально.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем они остановились. Меня с силой швырнули на что-то твердое и холодное. Застонав от боли, я попыталась подняться, но чьи-то руки грубо удержали меня на месте. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове царил хаос.

Одним резким движением мешок сорвали с моей головы. Я зажмурилась от яркого света, а когда зрение немного пришло в норму, я с ужасом огляделась.

Вокруг меня стояла толпа незнакомых адептов. Их лица были искажены злобой и презрением. Я никого из них не знала. Где я? Что они от меня хотят? В голове царил хаос.

Комната, в которой я оказалась, выглядела как заброшенный склад. Грязные стены, тусклый свет, исходящий от единственной закопченной лампы, свисающей с потолка, и затхлый запах сырости и плесени. И среди всего этого – я, в окружении враждебно настроенных незнакомцев.

— Вас отправил Кайл? — сказала я первое, что пришло в голову.

Ответом послужил плевок в мою сторону. Прежде чем я успела отреагировать, одна из девушек в толпе шагнула вперед. В ее руке блеснул небольшой тряпичный кляп. Схватив меня за подбородок, она грубо затолкнула кляп мне в рот, завязав его концы у меня на затылке.

Я попыталась выплюнуть его, но тщетно. Кляп был туго затянут, и я едва могла дышать. Паника снова захлестнула меня. Они не просто хотели припугнуть меня, они всерьез настроены причинить мне вред…

— Теперь ты помолчишь, пока мы будем говорить, — процедил главарь, злобно усмехаясь. — А говорить мы будем о том, как ты делилась своей гнилой энергией с Ронном. Из-за твоей выходки, Кайл потерпел поражение. Мы покажем тебе, что бывает, когда лезешь, куда не следует. Урок будет болезненным, но полезным. В следующий раз ты десять раз подумаешь, прежде чем вмешиваться в чужие дела.

Главарь сделал шаг вперед, его глаза горели злобой. Он резким движением схватил меня за горло, сдавливая трахею. Я захрипела, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

Внезапно, я почувствовала, как что-то жгучее и едкое попало мне на лицо, а после и на всё тело. Инстинктивно зажмурившись, я почувствовала мгновенную, обжигающую боль. Кожа горела, слезы хлынули из глаз, смешиваясь с веществом, которое, казалось, разъедало все на своем пути.

Я забилась в руках парня, пытаясь увернуться от этой пытки, но он держал меня крепко, позволяя другому адепту, стоявшему рядом, беспрепятственно выливать содержимое небольшого флакона на меня.

Боль была невыносимой. Я кричала сквозь кляп, дергалась, пыталась оттолкнуть их, но все было тщетно. Они наслаждались моей беспомощностью, купаясь в моей боли. Их лица светились злорадством, когда я корчилась от мучений. Я схватила своей рукой руку парня, что не желала меня отпускать. И в этот раз закричал он, отшвыривая меня в сторону. Я с ужасом увидела, как на его руке, в том месте, где я коснулась, проявился черный, обугленный след, словно выжженный клеймом. Кожа вокруг почернела и сморщилась, источая едкий дым.

Пока он возился с рукой, другие адепты в панике разбегались в разные стороны.

— Меня что-то укусило! — взвизгнула одна из девушек, хватаясь за предплечье. Она таращилась на крошечное, едва заметное красное пятнышко, которое мгновенно распухало, превращаясь в болезненный волдырь.

— Что происходит?! — заорал главарь, прижимая повреждённую руку к груди.

В этот момент еще несколько адептов начали хвататься за разные части тела, крича об укусах и жжении. На их коже, словно по волшебству, проявлялись крошечные, но стремительно увеличивающиеся, волдыри и язвы. В хаотичной суматохе никто не понимал, что происходит.

И только я, сквозь пелену слез и жгучую боль, видела крошечную тень, стремительно мелькающую между адептами. Моего маленького тёмного защитника.

Собрав остатки сил, я подползла к стене, пытаясь высвободиться от кляпа. Пальцы дрожали, плохо слушались, но я не сдавалась. Отчаянно дергая за концы веревки, я наконец-то смогла ослабить узел и выплюнуть тряпку.

Паника среди адептов достигала апогея. Визги, крики, проклятия – всё смешалось в какофонию ужаса. Они шарахались друг от друга, словно зараженные, пытаясь стряхнуть с себя невидимую угрозу. И в конце концов, бросились врассыпную, толкаясь и сбивая друг друга с ног. Никто не хотел оставаться в этом проклятом месте ни секундой дольше.

Кода, смущенно переминаясь с лапки на лапку, несмело приблизился ко мне. Его огромные, небесные глаза, обычно полные озорного блеска, сейчас были наполнены искренней тревогой и сочувствием. Он смотрел на меня так, словно сам чувствовал мою боль.

— Тебе больно, — тихо и неуверенно произнес он, словно боялся сказать что-то не так.

Слова застряли у меня в горле. Я просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слезы градом покатились по обожженному лицу, смешиваясь с остатками едкой жидкости.

Не медля ни секунды, Кода подбежал ко мне и обнял, насколько позволяли его маленькие ручки. Это темное создание, само порождение тьмы, дарило мне сочувствие и жалость – то, чего я не получила от людей, проявивших ко мне такую жестокость. Горечь обиды сдавила горло.

Рыдания сотрясали меня. Я плакала навзрыд, не в силах сдержать эмоции. Плакала от боли, от унижения, от осознания того, как низко пали мои враги. Плакала от благодарности к этому маленькому существу, который не оставил меня в беде.

В его молчаливой поддержке я нашла утешение и силу.

— Спасибо, что помог мне, — прошептала я. — Спасибо, что вернулся.

Кода прижался сильнее, словно понимая, насколько мне сейчас плохо.

— Защита Академии сильная… была. Когда прибыли другие человечки, я смог проскочить.

Собрав остатки сил, я оперлась о стену и попыталась встать. Каждая клеточка тела вопила от боли, кожа горела огнем, но нужно было уходить отсюда.

Мы крались по темным коридорам, стараясь не издавать ни звука. Едва добравшись до угла, я рухнула на пол, чувствуя, как силы покидают меня. До моей комнаты оставалось пару шагов. Волдыри покрыли кожу, куда попала жидкость. Мои мысли лихорадочно метались, пытаясь найти выход из этой кошмарной ситуации. В лазарет идти рискованно, начнутся допросы, а в моей ситуации, это было вовсе ни к чему.

Передавать энергию не считалось запретным или же чем то опасным. Однако, перед этим каждого проверяли на совместимость… И моя "помощь" Сэмвеллу выглядела как раз как несанкционированная передача энергии. И это могло привести к более неприятным последствиям.

С дрожью в теле я поднялась, намереваясь попросить помощи у него, возможно он знает, что это за вещество и как уменьшить хоть малую часть той боли, которую я испытывала.

Я подошла к его двери и занесла руку, чтобы постучать, но дверь вдруг неожиданно распахнулась сама. Оттуда выпорхнула Селена, буквально светящаяся от счастья и довольства. На ее лице играла самодовольная улыбка. Однако, завидев меня, она мгновенно поморщилась, словно увидела нечто отвратительное, ее лицо исказилось в гримасе отвращения.

— Что за мерзость! Отвратительно! — выплюнула она, словно я была какой-то мерзкой букашкой, прилипшей к ее белоснежному платью.

Меня абсолютно никак не тронули слова Селены, гораздо больнее было увидеть выражение, отразившееся на лице Сэмвелла, появившегося за ее спиной. Это был не просто взгляд безразличия или пренебрежения, это было неприкрытое отвращение. Он смотрел на меня, как на неисправимую ошибку, на существо, недостойное его внимания, на грязное пятно, которое необходимо немедленно стереть. Его взгляд был холодным, отстраненным, словно он вообще не видел во мне человека, лишь отвратительное подобие.

Волна разочарования, настолько сильная, что меня пошатнуло, пронеслась сквозь меня. Это было не просто разбитая надежда, а осознание чудовищной наивности.

"На что ты рассчитывала? — злобно прошептал внутренний голос, словно тыкая ножом в открытую рану. —На то, что он увидит в тебе что-то большее, чем жалкую обузу?На то, что сможет принять? Неужели, ты действительно верила, что между вами возможно хоть что-то, кроме взаимного раздражения?»

Да, я верила … до этого момента.