Элла. Заметки тёмной судьбы

Глава 5

Обессиленно опершись на стену, я перевела дыхание, оглядывая комнату. Кей склонился над Деном, пытаясь привести его в чувство.

— Нужно выбираться отсюда, — сказала я, помогая Кею поднять брата.

На лестнице нас встретила Ингрид, с усилием прижимавшая ладонь к кровоточащей ране. Тонкие губы женщины подрагивали, выдавая её внутреннее состояние. Во взгляде плескался неподдельный страх, который, к слову сказать, был отчётливо виден и в глазах каждого из нас. Поспешно покинув жилище, мы невольно замерли в нерешительности у самого крыльца. Перед нами развернулась гнетущая картина: уггры, казалось, бесчисленным полчищем, надвигались со всех сторон, окружая дом плотным кольцом злобных теней. С каждым мгновением зловещий лимб неумолимо сжимался, лишая нас малейшей надежды на спасение.

Бросив взгляд назад, я оценила состояние наших потрепанных рядов. Кей, чья богатырская стать еще вчера вселяла уверенность, теперь выглядел устрашающе истощенным, его движения выдавали крайнюю степень физической и ментальной дезориентации.

Ингрид, несомненно, была женщиной с невероятной внутренней силой и несгибаемой волей, но в этом бою ей не выжить.

Ну а что касается Дена, чье тело безвольной фигурой раскачивалось на плечах брата… Его состояние было кристально ясным. Неспособный ни к обороне, ни к активным действиям, он являлся не только тяжким грузом, требующим чужих усилий, но и ахиллесовой пятой, ставящей под угрозу общий успех нашего отчаянного бегства.

У нас не было шансов, думаю это понимали все…

Но я не собиралась сдаваться. С тихим, почти неслышным, предсмертным хрипом, высвободив клинки, я с отчаянной яростью бросилась в гущу темных тварей.

Мама, я старалась…

Лезвия, словно молнии, рассекали воздух, обращая в пепел одного уггра за другим.

Прости, что не стала той, кем ты хотела меня видеть…

Острая боль пронзила локоть. Нестерпимая боль сковала руку, но я не позволила себе остановиться, не позволила себе упасть. Когти тварей впивались в плоть, разрывая кожу на руках и шее.

Прости, что не оправдала твоих надежд...

Взметнув клинки над головой, я с диким, нечеловеческим криком обрушила их на ближайшего уггра. Еще один… и еще… Я не чувствовала боли, я не чувствовала страха. Лишь безудержная ярость, выжигающая все вокруг.

Я не такая, как ты! Не такая сильная. Не такая смелая. Не такая…

Внезапно, ослепительная вспышка пронзила мои глаза, заставив их непроизвольно зажмуриться. Равновесие, и без того шаткое, окончательно покинуло меня. Я рухнула на твердый пол, и в тот же миг, раздался оглушительный, пронзительный вопль. Это был не просто крик, это был истошный рев, полный боли, злобы и первобытного ужаса, исходящий из глоток сотен, тысяч тварей, окружавших меня со всех сторон. А после, я провалилась в черную бездну, унося с собой эхо жуткого гвалта.

***

— Ты ведь и сама всё видела, — прозвучал приглушенный шепот, едва различимый в окружающей тишине.

— Я видела лишь невероятно сильную духом девушку, — твердо произнесла женщина в ответ.

Ингрид… Осознание того, что с ними все в порядке, принесло долгожданное облегчение, которое волной прокатилось по всему телу, ослабленному болью.

— Она использовала магию, а я ведь проверял её ладонь на наличие метки. Подозрительная особа, как бы мы … — голос Кейвина заметно понизился, словно он опасался, что его слова дойдут до моего слуха.

— Мы все обязаны жизнью этой, как ты выразился, подозрительной особе, Кейвин! Если бы не она, — голос Ингрид дрогнул от переполнявших ее эмоций, — нас бы уже не было в живых.

Сквозь ноющую боль, пронзавшую всё моё тело, я медленно открыла глаза. Каждое движение отзывалось острой резью, напоминая о недавней схватке. Поднеся руку к шее, я ощутила под пальцами тугую повязку. Под слоем ткани чувствовалась какая-то липкая субстанция. Такие же повязки покрывали мои руки.

Превозмогая боль, я подошла к окну. Там, где вчера простиралось зеленое поле, теперь лежала бескрайняя пепельная равнина. Деревья, трава, всё вокруг было покрыто толстым слоем золы. Сколько же их здесь было?

— Проснулась?

Я обернулась к Ингрид, которая неуверенно застыла в дверном проеме, словно боялась ступить дальше. Опухшее лицо, было покрыто многочисленными ссадинами. Одежда, пропитанная засохшей кровью, липла к телу, а разодранное плечо, казалось, пульсировало от каждой её неловкой попытки двинуться.

— Ты позаботилась о моих ранах, пренебрегая своими, — произнесла я, с упреком глядя на ее не менее плачевное состояние.

Она медленно прикрыла дверь и, пошатываясь, приблизилась ко мне, осторожно ступая по скрипучему полу. Каждое движение, казалось, причиняло невыносимую боль – ее лицо искажалось от мимолетных гримас, выдавая истинную степень страданий. Она подошла совсем близко, настолько, что я чувствовала исходящее от нее тепло, смешанное с запахом гари и трав. В ее глазах плескалась такая благодарность, что мне стало неловко.

Внезапно, Ингрид, скрючившись от острой боли, осторожно обняла меня. Я почувствовала, как ее худое тело мелко дрожит.

— Спасибо, — прошептала она, ее голос звучал глухо, словно издалека. Я почувствовала, как ее горячее дыхание коснулось моего уха. Она обняла меня еще крепче, но все еще очень осторожно, стараясь не задеть мои раны. Я чувствовала, как ее плечо подрагивает и догадывалась, что ей очень больно.

— Позволь мне помочь, — произнесла я, видя, как ее плечи вздрагивают от озноба, а дыхание с каждым разом становится все тяжелее и прерывистее.

— Пустяки, — отмахнулась она, силясь улыбнуться, — всего лишь царапина.

Я осторожно коснулась ее руки, стараясь не задеть рану, и с тревогой заглянула в потемневшие глаза.

— Ты ведь понимаешь, что вам нельзя здесь оставаться? — Спросила я, жестом указав на окно. — Они вернутся, рано или поздно. Вы находитесь слишком близко к лесу, к той опасности, что таится в его глубине… Здесь небезопасно, Ингрид.

Она молча кивнула, опуская взгляд, словно признавая правоту моих слов, но в то же время чувствуя безысходность своего положения.

— Но в таком состоянии, — продолжила я, — ты не уйдёшь далеко. Поэтому позволь мне отплатить тебе за добро.

Без дальнейших распрей я усадила ее на ближайший стул, стараясь делать это максимально бережно.

Омотрев рану на плече, я пришла в ужас. Плоть вокруг нее потемнела и вздулась, а от самой Ингрид исходил нестерпимый жар.

— Заражение ... — констатировала я, стараясь сохранять спокойствие. — Необходимо обработать. И как можно скорее.

Она лишь махнула рукой, обессиленно откинувшись на спинку стула. Ее взгляд был прикован к пепельной равнине за окном.

— Тут уже ничего не сделаешь, — прошептала она едва слышно.

— Тётушка умрёт?! — внезапный возглас Кея, заставил меня вздрогнуть.

И когда только зашел…

— Кейвин, мне нужен мой рюкзак, — сказала я дрожащему бугаю в дверях, игнорируя неуместный вопрос.

Он непонимающе уставился на меня, а я в ответ нахмурила брови.

— Рюкзак, Кейвин … — повторила я настойчивее, отчетливо произнося каждое слово, словно обращалась к маленькому ребенку.

— Но ты ведь сказала, что поможешь ей? Что не оставишь её так?

Кажется, еще чуть-чуть и расплачется. Он смотрел на меня с мольбой и отчаянием, словно я была единственной его надеждой.

Кейвин не сдвинулся с места, словно его ноги приросли к полу. Его взгляд, полный отчаяния и надежды одновременно, прожигал меня насквозь. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Ингрид.

— Я и собираюсь ей помочь, — терпеливо ответила я, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Но для этого мне нужен мой рюкзак.

Кажется, мои слова возымели действие. Кейвин медленно кивнул, развернулся и, шаркая ногами, вышел из комнаты. Через пару минут он вернулся, держа в руках мой видавший виды рюкзак.

— Спасибо, — коротко поблагодарила я и тут же принялась рыться в рюкзаке, попутно инструктируя Кейвина. — Найди чистую воду и тряпки. И еще… принеси мне спирт.

Заметив, что он опять замешкался я вопросительно обернулась к нему.

— Какой такой спирт? — смущенно спрашивает он.

Неужели спирта здесь нет? Видимо, с запросами я погорячилась.

— Воды неси, — отмахнулась, вновь возвращаясь к Ингрид. К счастью, в рюкзаке находилось все необходимое. Я выудила оттуда антисептик и, с облегчением выдохнув, начала обрабатывать рану.

Ингрид крепче вцепилась в стул. Я видела, как страдание искажает её лицо: брови сведены к переносице, губы плотно сжаты, образуя тонкую белую полосу, а в глазах плещется невыразимая мука.

Каждый раз, когда я видела чужую боль, моя собственная обострялась. А чаще всего, я видела боль мамы… Слишком уж часто мне приходилось использовать содержимое рюкзака.

Появление Кейвина с водой, прервало поток мучительных воспоминаний.

— Это остановит заражение, — сказала я, уловив сомнение в их взглядах, направленных на незнакомые лекарства.

— Ты отлично справляешься, — едва слышно произнесла Ингрид, наблюдая за каждым моим движением.

— Моя мама… Она болела, — уклончиво начала я, решив не вдаваться в подробности своего прошлого. — Ухаживая за ней, я многому научилась.

Ингрид кивнула, словно поняла больше, чем я сказала.

— Вот и всё, сейчас станет легче, — сказала я, завязывая последний узел на повязке. Рана была обработана и перевязана, оставалось только надеяться, что это поможет избежать более серьезных последствий. Я отступила на шаг, позволяя Ингрид немного свободнее дышать, и вытерла выступивший на лбу пот.

Кейвин, все это время стоявший в стороне словно тень, угнетенный тревогой, наконец-то подал голос:

— Она справится с заразой?

— Справится, — заверила я его, — твоя тётушка крепкий орешек. Какая уж тут зараза…

Казалось, мои слова подействовали, и на лице Кейвина промелькнула слабая улыбка.

— Это уж точно! — Ухмыльнулся он, тут же повеселев, будто с его плеч свалился непосильный груз. Легкая искра заиграла в его глазах, и я порадовалась, что смогла хоть немного облегчить его переживания.

— Помоги ей выпить таблетку, — подала я ему лекарство, понимая, что от собственной боли не способна более стойко стоять на ногах.

Кейвин, заметив моё состояние, неуверенно замялся, прежде чем спросить.

— Больно? Ты выглядишь… неважно. Ты ведь можешь это… ну того… — Он запнулся, не находя подходящих слов, и активно замахал руками перед собой, будто отгоняя злых духов.

— Я не маг, Кейвин, — сказала я, понимая к чему он ведёт. И прежде чем он успел высказать вслух новый вопрос, опередила. — Магический всплеск был создан клинками. В них Заточена древняя магия, это особенное орудие, что то типа … Магического артефакта.

Я, признаться, и сама пребывала в полном недоумении относительно той силы, что обрушилась на нечисть. Возможно, после столь долгого странствия, вернувшись к месту, где когда-то зародилась их мощь, к истокам их существования, они впитали в себя дополнительную энергию.

— Вот оно что… — протянул здоровяк, почесывая мощный затылок. — Я вот еще что хотел сказать… спасибо за всё. Уж не знаю кто ты и откуда, да и не важно это вовсе… Спасибо, в общем.

Мое лицо тронула легкая улыбка, вызванная его трогательной неловкостью. Забавно было наблюдать за его нескладными движениями. Создавалось впечатление, что фразы благодарности для него — редкий и ценный ресурс, который он не мог себе позволить растрачивать попусту.

— Кейвин…

— Кей, — перебил он меня, накрывая спящую Ингрид одеялом. — Можешь называть меня Кей.

— Хорошо, — кивнула я, — нам необходимо покинуть это место до наступления ночи. Я не видела Дена, он в порядке?

— Ден знатно головой приложился, но, благо, живой. Оклемается, он парень крепкий.

***

— Элла…

Мама?

— Элла, просыпайся… — Голос стал настойчивее.

Зыбкий образ мамы, такой родной и желанный, растаял в пустоте так же внезапно, как и возник. Сердце болезненно сжалось от мимолетной встречи и мгновенной утраты.

Я открыла глаза и обнаружила склонившуюся надо мной Ингрид. К моей огромной радости, лицо ее уже не было тем смертельно бледным полотном, которое пугало еще несколько часов назад.

— Тебе лучше? — спросила я, разглядывая повязку на плече.

— Благодаря тебе. Твои лекарства сотворили чудо, небось стоят целое состояние, а ты вон на меня потратила настолько ценную вещь.

Её слова меня всерьёз озадачили.

— Ты ведь несерьезно, правда?

— Мы не можем позволить себе такое лечение, Элла. Даже если продам этот дом, у меня и на баночку не соберется. Вот и приходится исхитряться травами.

В ее голосе звучала безнадежность, и я вдруг остро почувствовала всю тяжесть ее положения. Она живет в мире, где здоровье — это непозволительная роскошь, а выживание — ежедневная борьба, ведь они — неопределённые.

Будучи ребенком, я не видела эту сторону жизни. В нашей семье, расположенной довольно близко к правящей династии, никогда не было подобного рода проблем. Я одевалась в лучшие одежды, ела лучшие блюда и обучалась у лучших учителей. Мир казался безоблачным и полным возможностей. И я никогда не задумывалась над тем, как проживают свою жизнь те, кого Атрион обделил своей благосклонностью.

— Это ужасно, — лишь выдавила я, чувствуя себя совершенно беспомощной перед лицом этой вопиющей несправедливости.

— Что-то заболталась я, — спохватилась Ингрид, прерывая тишину, — если ты в состоянии, мы можем выдвигаться. В Эвергарде живет моя сестра, думаю она примет нас под свой кров на первое время, пока мы не адаптируемся к городской жизни и не сможем встать на ноги. Ты можешь остаться с нами, Элла, мы позаботимся о тебе, насколько это в наших скромных силах.

В её словах звучала искренняя забота, несмотря на собственные трудности и неопределенность грядущего, она была готова принять меня. Это предложение было проявлением доброты и самоотверженности, характерных для людей, знающих цену настоящей человеческой поддержке.

— Я глубоко признательна тебе за всё, правда. Но, к сожалению, в городе наши пути разойдутся. Я должна найти кое кого, и времени у меня осталось совсем немного. — Ответила я, инстинктивно касаясь ладони, на которой безжалостно разрасталась метка.

Ингрид понимающе кивнула, принимая мое решение без лишних вопросов и увещеваний.

Я помогла наскоро собрать припасы и подготовить лошадей. К несчастью, двое из них погибли от ран, нанесенных угграми и в нашем распоряжении осталось три лошади. Кей, с бережной заботой, подсадил на своего коня тетушку, стараясь обеспечить ей хоть какой-то комфорт в предстоящем путешествии.

— Справишься? — Протянул мне поводья Ден и мне отчаянно захотелось задать ему встречный вопрос. Он стоял, словно надломленное дерево, поддерживаемое лишь чудом. Видок у него был тот еще …

Ну… по крайней мере, в сознании.

— Выбора у меня, в любом случае, нет — пробормотала я, скорее самой себе, чем ему.

— Верно говоришь. Тогда по коням.

Он помог мне забраться в седло, и я почувствовала, как дрожат его руки.

Как бы ты сам не свалился …