Флирт

Глава XIX

У подножия Везувия рассыпано немало деревень, их жители спокойно спят по ночам. Почему бы и нет? Мистер Мэдисон даже не подозревал, что находится в похожем положении, когда пожелал спокойной ночи мистеру Прайору и маленькой Лотте и отправился спать пораньше.

Он всегда повторял, что субботний вечер — прекрасное время для сна, потому что в воскресенье можно поспать подольше. Им владело ложное убеждение, что по субботам вокруг царит особенная тишина. На самом деле летом за воскресным завтраком остальные члены его семьи всегда выглядели не выспавшимися. Ибо верили в нелепую легенду о дополнительном утреннем сне по воскресеньям и ложились спать поздно. Как правило, воскресным утром они подскакивали в половине шестого вместе с сотнями других пострадавших, потому что в этот час в городе бесчинствовали продавцы всевозможных газет — местных и центральных. Разносчики сменяли друг друга с невыносимо пронзительными ритмичными воплями.

Однако ни один добропорядочный горожанин не жаловался. Люди терпели это нашествие газетчиков, как зимой терпят дым, который вредит здоровью, портит белье, цвет лица, лишает женщин хорошего настроения, а дома комфорта. Люди вообще отличаются невероятным терпением и даже хвалят своих притеснителей.

В тот день от газетчиков в семье Мэдисон больше других пострадала Кора, потому что окна ее спальни выходили на улицу. Она толком не спала до рассвета, разносчики окончательно разбудили ее, и теперь она злилась на духоту и свою горячую подушку. Она оставила дверь открытой, чтобы томительно-жаркий воздух как-то циркулировал, и поэтому время от времени слышала, как в своей комнате беспокойно ворочается Эдрик.

Крики с улицы не прекращались. Каждый раз вопли сначала доносились издалека, переходили в крещендо и постепенно удалялись, затем цикл повторял следующий разносчик. Кора металась на кровати и шептала проклятья сквозь стиснутые зубы. В то утро у нее было много причин обменять сон на размышления, но ей все равно приходилось нелегко. Она еще пыталась дремать, когда вся семья спустилась к завтраку.

В ее окна виднелись открытые окна церкви, стоящей неподалеку, на соседней улице. В тот день занятия в воскресной школе перенесли на ранний час из-за жары. Отчасти по этой причине, отчасти из-за того, что многие горожане разъехались на лето, присутствующих было мало.

Единственный корнетист достойно аккомпанировал нестройным юным голосам. Этот молодой человек был одет в строгий темный костюм, умыт, белокур, простодушен и трудолюбив. И единственные звуки, которые он когда-либо извлекал, были воскресные звуки корнета.

— «Иисусе сладчайший, утешение мое», — чуть слышно тянули юные голоса.

Их пение заглушалось мощными руладами корнета, который слышался за несколько кварталов в этой части города. Корнетист не имел врагов, он был безобидным человеком, который пожалел бы даже бешеную собаку и с радостью ухаживал бы за больными. Он сидел на помосте перед детьми, весь красный и вспотевший от усилий. Ему казалось, что он прекрасно играет, и одновременно в его голове бродили мысли об обеде, который ему полагался в доме одного из учителей воскресной школы. Как ни странно, глаза у него не лопались, волосы не падали с головы, руки не отделялись от туловища, — хотя именно таких несчастий желали ему окрестные жители при первом же ровном звуке его медного рожка.

Что подумал бы молодой корнетист, если бы знал, что самая красивая девушка города при этих звуках вскочила с постели, посылая ему самые страшные проклятая. Корнетист как-то раз повстречал эту девушку на Корлис-стрит и был поражен ее красотой. Он строил безуспешные планы встретиться с ней. Ее образ запечатлелся а его памяти, и он с восторгом рассказывал о ней своим бывшим одноклассникам и конторским служащим: «Это самая милая девушка, которую я когда-либо видел».

Кора, спустившаяся к завтраку, была бледна; тем не менее она с удовлетворением отметила изможденный вид Эдрика, который тоже задержался к столу.

— Доброе утро, Кора, — вежливо сказал он.

Кора подозрительно смотрела на него, когда он с показной учтивостью подал ей тарелку с тостами. Мало того, прежде чем она успела взять один из ломтиков, он предложил ей другой:

— Подожди!! Это не самый лучший тост. Он уже остыл. Я отнесу его на кухню и согрею для тебя.

С этими словами мальчик взял тарелку и тихо вышел из комнаты.

Кора испуганно повернулась к матери:

— Он заболел! — сказала она.

Миссис Мэдисон покачала головой и грустно улыбнулась.

— Он помогал накрывать на стол. Должно быть, он совершил что-то ужасное.

Лора выглянула в окно.

— Вот, Кора, — любезно сказал Эдрик, принесший горячий тост. — Теперь все в порядке.

Он скромно избегал пристального взгляда сестры.

— Ты такой послушный, потому что рассчитываешь пропустить службу в церкви? — нахмурившись, спросила она.

— Нет, я пойду в церковь, — обреченно вздохнул он. — Мне там нравится.

И действительно, Эдрик чинно пошел в церковь рядом с отцом, а сестры с матерью замыкали шествие. По дороге невысокий, хорошо одетый молодой человек в бледно-сером костюме пристроился ко второму ряду в процессии Мэдисонов.

— Доброе утро, — сказал мистер Уэйд Трамбл. — Пожалуй, сегодня утром я тоже загляну в церковь.

Обычно Кора предоставляла матери и Лоре развлекать постылых поклонников, но в этот раз она, наоборот, отстала от них с мистером Трамблом, который чрезвычайно этому удивился и обрадовался.

— А что случилось? — с веселой откровенностью спросит он. — Давненько вы не снисходили до разговора со мной.

— Возможно, вы не слишком настаивали, — загадочно улыбнулась Кора.

Дерзость ее тона была чрезмерной даже для Трамбла.

— Как поживаете? Кажется, Ричард Линдли вышел из числа ваших фаворитов? — проницательно добавил он.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ясно, а как там этот новый парень, Корлис?

— Боже мой, какое отношение это имеет к тому, о чем мы с вами беседуем? — она одарила мистера Трамбла опасной улыбкой, и это заметно подействовало на него.

— Милая, не стоит быть доброй со мной поневоле, — тихо сказал он.

И тут Кора Мэдисон не больно, но ощутимо ударила кавалера зонтиком по лицу. Мистер Трамбл задохнулся от унижения и прямо взглянул на девушку блестящими от злости глазами.

Она поняла, что в этот раз зашла слишком далеко и попыталась все перевести в шутку.

— Я никогда не делаю того, чего не хочу, — с обворожительной улыбкой ответила она и поскорее перешла к своему обычному повелительному тону. — У вас есть пенни — бросить в ящик для пожертвований? Полагаю, вы много жертвуете церкви. Я слышала, вы становитесь богаче и богаче.

— Дела идут неплохо, — сухо ответил он. — Я не люблю рисковать, за исключением тех случаев, когда уверен в победе. Думаю, на днях я разочаровал вашего друга, потому что не стал ставить на него при шансах тысяча а одному.

— Какого друга? — спросила она с непроницаемым выражением лица.

— Мистера Корлиса. Он явился ко мне и предложил профинансировать нефтяные разработки. Похоже на надувательство.

— Почему? — небрежно спросила она.

— Во-первых, слишком далеко, где-то в Италии. При этом вкладывать деньги нужно, опираясь на честное слово Корлиса, что он нашел нефть.

— И что? — она повернулась к нему с легким беспокойством. — Разве честного слова мистера Корлиса недостаточно?

— Я этого не утверждал. Но никто не знает об этом человеке ничего, кроме того, что он здесь родился. К тому же я не стал бы полагаться даже на честное слово собственного отца, если бы он сейчас был жив.

Кора разозлилась, но взяла себя в руки.

— Конечно, но я не это имела в виду, — мило рассмеялась она. — Мне кажется, мистер Корлис предлагает красивую идею, и, конечно, мне хочется, чтобы мои друзья разбогатели. Ричард Линдли и папа собираются вложиться в предприятие.

— Это вряд ли, — ответил Трамбл. — Линдли обдумал дело и решил отказаться от финансирования.

— Вот как? — Кора нахмурилась и закусила губу.

Трамбл усмехнулся.

— Забавно. Кажется, вы решили поговорить о бизнесе? Корлис и вас ввел в курс дела?

— Да! И я думаю, что вам не стоит смеяться надо мной. Женское чутье в таких вещах работает лучше мужского опыта.

— Ни Линдли, ни ваш отец так не думают, — скептически ответил он.

Кора одарила поклонника многозначительным взглядом.

— Мне не хочется разочаровываться в вас, — сказала она с легкой дрожью в голосе. — Ведь вы прислушаетесь к моему совету?

— Я послушаю любого вашего совета, если он не касается бизнеса.

— Ни при каких обстоятельствах? — медленно уточнила она.

— Ну, разве что вы станете моей женой…

Кора отвела глаза и слегка наклонила голову.

— Нет, и даже тогда я не стал бы вас слушать. Я бы отдал душу за носок вашей туфельки, но бизнес — совсем другое дело.

Они достигли церкви. Эдрик с отцом уже вошли внутрь. Миссис Мэдисон и Лора ждали ее на ступеньках.

— Уэйд… я хочу, чтобы вы занялись этим!

— Нет, — неожиданно твердо ответил он. — Если вы когда-нибудь решитесь выйти за меня замуж, я потрачу на вас все свое состояние, но потребую, чтобы вы держались на женской половине дома.

— С вами трудно сохранять вежливость, — капризно сказала она, и дрожь в голосе стала еще более заметной. — Так вы решительно отказываетесь сделать это для меня?

— Я не стал бы покупать кота в мешке даже ради всемогущего Бога, милая Кора Мэдисон… Постойте, да ведь вы упрашиваете меня по просьбе Корлиса!

— Ничего подобного, — отрезала она. — Ваш отказ окончательный?

— Конечно! Я уверен, что он просил вас об этом. Сама мысль об этом испортит для меня сегодняшнюю службу. Так что я не пойду в церковь. Когда перестанете играть в такие игры, дайте мне знать, мисс Кора. И не стоит больше обрабатывать меня, этого я не потерплю. Если вам когда-нибудь надоест играть, просто придите и скажите мне об этом. — Он горько засмеялся. — Ха-ха, нужно сказать, мистер Корлис умеет совмещать приятное с полезным.

— Всего хорошего, — весело ответила Кора. — Признаться, меня не слишком интересует итальянская нефть. Я просто поспорила с Лорой, что смогу удержать вас от фраз «Я с вами не соглашусь» и от разговоров о погоде на целых пять минут. Ей придется заплатить мне!

Затем, все еще смеясь, она повертела зонтик в руках, повернулась на каблучках и, красная от ярости, присоединилась в церкви к матери и сестре.

На службе Кора никак не могла сосредоточиться: слишком много посторонних мыслей отвлекали ее. Тем не менее она с недоумением наблюдала за благочестивым рвением младшего брата, который соблюдал все церемонии. Он молился, громко и серьезно пел, а во время проповеди сидел, тупо глядя на священника. Все это было настолько неожиданным, что Кора задумалась над загадочным поведением брата. Украдкой наблюдая за Эдриком, она уловила одну подсказку в строгом профиле Лоры и ее блестящих глазах. Кора заметила, что сестра каждый раз подавляет желание засмеяться, когда смотрит на Эдрика. Значит, чудо превращения маленького негодника в набожного прихожанина сотворила именно она.

После окончания службы, когда люди мирно двинулись к выходу, Кора повернула голову и столкнулась взглядом с Рэем Виласом. Он шел по соседнему проходу вместе с Ричардом Линдли и выглядел менее бледным, чем обычно, однако болезненно истощенным. Впрочем, его очень светлые спокойные глаза смотрели на нее с нежностью.

Кора нахмурилась и отвернулась. Они приближались друг к другу у дверей, но Рэй не сделал попытки заговорить с девушкой и, пройдя сквозь толпу, скоро исчез. Вэл Корлис пробрался к ней на крыльце раньше, чем Ричард Линдли, которому помешали. Кора быстро протянула свой зонтик мистеру Корлису и взяла его под руку. Эта пара, оказавшаяся на крыльце чуть раньше остальных, со временем отстала и плелась позади всей компании.

Медлительный Ричард оказался в разрозненной толпе рядом с Лорой. Они пошли рядом пол жгучим солнцем. Молодой человек раскрыл черный зонтик девушки и добросовестно держал его так высоко, что тот никого из них не укрывал. Оба немногословные, они шли молча. Ричард, вообще не мастер говорить, не мог найти подходящей темы для беседы. Он знал Лору Мэдисон много лет, с самого детства, но никогда не думал о ней. Ему было известно, что она хорошо играет на фортепиано, но даже прекрасная музыка являлась лишь красивой оправой для Коры. Ибо для него, как и для всех остальных. Лора не могла соперничать с сестрой. Она воспринималась как само собой разумеющаяся часть интерьера.

Вот почему Ричард Линдли этим утром шел рядом с Лорой, но то и дело оглядывался на свою почти невесту. Он издал бессознательный тихий стон, и Лора поняла его значение. Она не стала нарушать молчания и не сделала ничего, чтобы напомнить о своем присутствии. Просто шла, и ее голова, плечи и спина горели под палящим солнцем. Девушка безропотно позволяла спутнику затенять тротуар зонтиком прямо перед ними.

Когда они подошли к дому, она осторожно вытащила у него ручку зонтика, поблагодарила молодого человека, и в ответ он машинально поднял шляпу.

За все время прогулки он не произнес ни слова и даже не осознавал этого.