Флирт

Глава XV

Лора потратила несколько часов на переделку черного кружевного платья, и результаты поразили ее семью: теперь оно стало вечерним, невероятно эффектным. Девушка как никогда тщательно заплела темные блестящие волосы и уложила высокой короной вокруг макушки. Украшений у нее не было, и, очевидно, они ей не требовались. Напоследок, перед выходом из комнаты, она избавилась от ключа на тонкой цепочке, который всегда носила на шее, и бросила скептический взгляд на красавицу, отразившуюся в зеркале. Этот взгляд означал: «Что, старушка, тебе кажется, что ты вполне сносно выглядишь? Погоди, скоро тебе придется стоять рядом с Корой!» Через пару минут она вошла в комнату сестры и подумала, что ее опасения полностью оправдались.

Кора была воплощением совершенства — цветущая, с сияющими глазами, изящная от макушки до пят, в переливчатом бальном платье, с новой сверкающей диадемой-полумесяцем в ярких волосах. Миссис Мэдисон едва не заплакала от восторга и, обняв дочерей за талии, повела их в комнату мужа.

Обложенный подушками, он полулежал в кресле, пока мисс Пирс готовила ему постель. При появлении семьи, сиделка оставила свое занятие и тактично удалилась.

— Ты только посмотри на наши яблочки! — воскликнула мать. — Это плоды из нашего сада. Джим дорогой! Разве мы с тобой не богачи?

— И Лора… Лора тоже выглядит красивой, — коверкая слова, с трудом вымолвил больной.

— Разве она не очаровательна? — горячо воскликнула Кора. — Настоящая молодая герцогиня во всем величественном великолепии белого снега и темной ночи!

— Ну хватит, хватит, — засмеялась Лора, но при этом покраснела от удовольствия и поднесла руку сестры к губам.

— Посмотри, какую хорошенькую диадему купила Кора, — показала миссис Мэдисон. — Правда чудесная? Сегодня утром она купила эту вещь вместе с парой выходных перчаток всего за шесть долларов! Вот уж кто умеет торговаться! И посмотри, как сверкает горный хрусталь — точь-в-точь бриллианты чистой воды! Просто невозможно поверить, что диадема стоит как дешевый бисер.

Сегодня утром Вэл Корлис вручил девушке этот небольшой подарок, наметанным глазом оценив искусство городского ювелира. Хрусталь вполне можно было перепутать с настоящими драгоценностями.

— Они обе… очень умные девушки, — промолвил мистер Мэдисон. — Обе. И выглядят сегодня вечером прекрасно. Обе. Лора… потрясающе…

Когда девушки ушли, миссис Мэдисон вернулась к постели мужа и, стоя на коленях, нежно обняла его. Она увидела неровный след слезы на вялой землистой щеке, и как-то сразу все поняла про диадему.

— Не надо. Не беспокойся, Джим, — прошептала она. — Они такие красавицы, они наше богатство.

— Лора… Лора, — прошептал мистер Мэдисон. — О Коре я не волнуюсь. Она сумеет о себе позаботиться. Я боюсь за Лору… А ты?

— Нет, нет, — возразила жена — Я спокойна за обеих девочек.

Миссис Мэдисон лукавила. Мать всегда куда сильнее волновалась за Кору.

На вечеринке две девушки, сошедшие по лестнице в бальный зал в окружении целой группы галантных черных сюртуков, произвели сенсацию. Они эффектно спустились по лестнице под первые бравурные аккорды, специально приурочив свой выход к окончанию настройки инструментов. Во всяком случае, их ожидал большой успех.

Кора, стоящая под широкой позолоченной аркой, вполне могла бы украсить собой светское собрание где-нибудь в Люксембурге 1801 года. Она мягко положила руку на рукав Ричарда Линдли, расчетливо взглянула через его плечо в глаза Валу Корлису и ритмично заскользила по залу.

Люди смотрели только на нее. Они всегда так делали. За ней наблюдали и стоящие у стен, и танцоры. Повсюду взгляды были устремлены на нее, а вокруг, разлетаясь по дальним орбитам, кружились и скользили другие пары.

Девушки смотрели на Кору с глубоким, почти страстным любопытством. В разговорах с молодыми людьми они обычно хорошо отзывались о Коре, если не считать тех случаев, когда закатывали своим кавалерам сцены ревности. Девушки старались держаться от Коры подальше. Никто не рисковал выказывать в ее присутствии ни превосходства, ни пренебрежения. Эти средства были неоднократно испробованы, и расплата оказывалась болезненной. Кора всегда платила по счетам с лихвой — у нее была врожденная склонность брать два ока за око и целую челюсть за зуб.

Вот почему девушки не связывались с ней, снова и снова втихомолку задаваясь вопросом «Почему мужчины в таких влюбляются?» И надо сказать, размышление над этой тайной заставляют жен снисходительнее относиться к своим мужьям.

Большинство посетителей вечеринки много лет знали друг друга как друзей, недругов, соседей, дальних знакомых. В таких собраниях всегда сосуществуют два несоединимых мирка — женский и мужской. В каждом мирке радикально отличающийся уклад. Немногие чудаки, вроде Рэя Виласа, способны воспринимать происходящее в двух измерениях. Мужчины не подозревают о существовании «женского мирка», а женщины и тут и там чувствуют себя как рыба в воде. Мужчины плещутся на поверхности — женщины держат глаза открытыми под водой. И в результате каждая вечеринка с танцами подобна яркому гобелену: мужчины воспринимают сотканное полотно как готовую картинку и не задумываются об изнанке, ну а женщины… женщины этот гобелен ткут.

В тот вечер у миссис Виллард блистала красавица, пользующаяся широкой известностью — Мэри Кейн, существо настолько прелестное, что при виде ее молодые люди расправляли плечи, а мужчины постарше с сожалением задавались вопросом, почему все женщины не могут быть такими, как Мэри.

Эта добрая душа дружески обращалась с соперницами и не пыталась намеренно их затмить. Простая роскошь Мэри Кейн порой раздражала Кору Мэдисон. Такой успех без всяких усилий, без творческой искры казался ей несправедливым и незаслуженным.

Мисс Кейн спокойно сияла на вечеринке непогрешимым блеском. В тот день объявили о ее помолвке с мистером Джорджем Уоттлингом. молодым человеком без особых достоинств, но с хорошим состоянием, вполне подходящим женихом. Эта пара излучала беззаботную радость новообрученных. И Кора, которая никогда прежде не обращала внимания на мистера Уоттлинга, теперь рассматривала его с задумчивым вниманием. Молодой человек оказался рядом с Корой возле подноса с пуншем, и она тепло поздравила его.

— Впрочем, какая разница, желаю я вам счастья или нет, — прибавила она с легким жалобным смехом. — Вы же всегда меня ненавидели!

Мистер Уоттлинг был поражен. Он никогда раньше не предполагал, что Кора Мэдисон думает о нем, а теперь в словах девушки прозвучали не только мысли, но и явно выраженные чувства. Как будто она долгое время храбро скрывала их от молодого человека, а теперь нечаянно проболталась.

— Почему, почему вы так решили? — воскликнул он.

— Я это точно знаю, — ответила она, глядя на мистера Уоттлинга мерцающим, загадочным взглядом. Занавес был поднят лишь для того, чтобы показать туман и неопределенные очертания чего-то там за его пределами. — Я всегда это знала.

И девушка резко отвернулась.

Молодой человек бросился объясняться:

— Вы ошибаетесь… Я ни разу…

Они принялись обсуждать эту животрепещущую тему, и Коре пришлось несколько раз вычеркивать кавалеров из своего списка и уступать танцы мистеру Уоттлингу. Они кружились по залу с серьезными лицами. Девушки, «ткущие гобелен», улыбались и перешептывались о непонятных для мужчин вещах.

Рэй Вилас, сидевший один в углубленной и мягко освещенной галерее, ни разу не упустил из виду порхающую колдунью. Он вышел к лестнице и оперся на перила. Голова его медленно машинально поворачивалась в ту сторону, где в оживленной толпе танцующих проносилась Кора. Глаза Виласа блестели голодным огнем.

Когда немного позже все увидели Рэя Виласа танцующим с Корой Мэдисон, что-то очень похожее на всеобщий трепет пронеслось среди собравшихся. Лора же, заметив эту пару, вздрогнула и побледнела от тревоги.

О страсти, а также абсурдном отчаянии, с которым Вилас принял свою отставку, ходили уже практически официальные сплетни. Его считали фигурой скандальной и неуравновешенной, но в каком-то смысле трагической. И теперь танец с дамой, чья легкая рука причинила такой вред, был всеми замечен.

Кора обычно с поразительно ясной головой воспринимала все, что касалось ее персоны. Она осознавала, что ажиотаж вокруг усиливается, когда после нескольких кругов по комнате позволила своему партнеру провести ее на уединенную галерею, где стояли пальмы в кадках.

Девушка опустилась в предложенное кресло и устремила взгляд на люстру цветного стекла, висевшую прямо над головой. Она демонстративно скучала.

— Я сяду здесь, у твоих ног, Кора, — сказал Рэй, садясь на пуфик и наклоняясь к девушке. — Очень к месту, что мы разговариваем под музыку, мы двое, не так ли? Только музыка не должна быть танцевальной, ты так не думаешь?

— Не знаю, не уверена, — пробормотала Кора.

— Спасибо, что ты потанцевала со мной, — хрипло сказал он. — Я осмелился поговорить с тобой…

Она не изменила ни позы, ни направления взгляда.

— Мне не хотелось прогонять тебя, когда весь город смотрит. Я устала от сплетен. Кроме того, мне все равно, с кем я танцую, главное, чтобы не наступали на ноги.

— Кора, для нас с тобой должны были бы сыграть прелюдию к «Арлезианке»[33]. Да, именно ее…

— Никогда про нее не слышала.

— Это деревенская трагедия, история юноши, который позволил любви охватить всю его жизнь. А потом любовь убивает его.

— Звучит очень глупо, — вяло ответила Кора.

— Люди иногда умирают от любви даже в наши дни, — сказал он с трепетом, — особенно на Юге.

Она равнодушно взглянула на молодого человека и заметила. что он дрожит с головы до ног. Руки и колени его жалко подрагивали, губы дергались. При виде такого волнения девушка скорчила гримасу отвращения.

— Ясно, — ее взгляд вернулся к люстре. — Раз ты приехал с Юга, любовь, конечно, тебя убьет.

— Ты совсем другое хотела сказать.

— Вот как? И что же я хотела сказать?

— «Если любовь тебя убьет, что мне до того?»

Она засмеялась и вздохнула, с нетерпением ожидая подходящего момента, чтобы уйти.

— Кора, я немного понимаю тебя, потому что ты владеешь мной. Я ни о чем, буквально ни о чем не могу думать с тех пор, как впервые увидел тебя. Я думаю о тебе каждое мгновение. Пьяный, трезвый, спящий, бодрствующий — в моих мыслях только ты, ты, ты! И никогда не будет иначе. Я не знаю, почему не могу справиться со своим чувством. Только знаю, что не могу. Ты владеешь мной, горишь в моем сердце раскаленным углем. Я знаю, ты со мной покончила, истощила досуха. Ты похожа на ребенка, который ест любимое блюдо до тех пор, пока не возненавидит его. Ты устала от меня. О, тут все просто. Я тебе не интересен, нет. Ведь я просто тошнотворный раб, и больше ничего.

— Тебе обязательно нужно, чтобы тебя слышали? — сердито спросила она, потому что Рэй начал повышать голос.

Молодой человек снизил тон.

— Кора, ты довольно быстро взяла меня в оборот, когда я тебе нравился, — дрожа сказал он. — Но ты бесконечно сильнее увлечена этим тореадором Корлисом, чем мной. Ты погружена в него, ты стараешься ради него, как я старался ради тебя. Насколько далеко ты собираешься зайти?

— Ты хочешь, чтобы я встала и ушла? — девушка выпрямилась и взглянула на Рэя расширенными глазами. — Если тебе требуется «сцена»…

— Нет, я почти закончил, — продолжал он уже более спокойно. — Я хочу сказать тебе, что этот человек опасен. Конечно, ты передашь ему то, что я сказал. — Рэй тихо рассмеялся. — Что ж, если уж выбирать между опасным парнем и отчаявшимся, пусть будет хотя бы весело! Знаешь, в последнее время я много думаю о нем. Вот почему я вложил в его нефтяную компанию почти все, что у меня у было. А взамен получил свой последний танец с тобой.

— Последний танец со мной — это не так уж и мало, — ледяным голосом ответила она. — Глупо было надеяться, что ты будешь вести себя прилично.

— Корлис рассказал, как я оскорбил его в номере отеля?

— Ты? — она искренне рассмеялась. — Он бы ни за что не позволил тебе…

— Однако так и было. Поведением и речью я намеренно и сознательно оскорбил его. Ты, конечно, передашь ему мои слова, и он поднимет меня на смех, но я все-таки скажу. Я дал ему понять, что считаю его мошенником. И он проглотил это. Я знаю, что Корлис — мошенник с того самого дня, когда он разливался соловьем, показывая Ричарду Линдли свои карты и бумаги.

Взгляд Рэя то и дело возвращался к блестящему полумесяцу в волосах Коры. И он воскликнул:

— Кстати, эта диадема — подарок от меня!

Она не поняла, о чем он говорит.

— Закончил бредить?

— Я дал Корлису тысячу долларов, — медленно произнес он. — Мне пришло в голову, что тысяча долларов — это мелочь для человека, получившего пятьдесят тысяч. С его стороны было бы уместным вложить мои деньги в какие-нибудь драгоценности, чтобы украсить волосы хорошенькой подружки!

Она в ярости вскочила, но он уже встал перед ней и преградил путь к отступлению.

— Кора, подожди, дай мне договорить! У нас на Юге принято защищать наших женщин…

— Я вижу…

— Я люблю тебя, — перебил он с побелевшим лицом. — Люблю как пес. Прошу, береги себя. Если любишь кого-то…

В этот момент к ним подошел молодой флотский лейтенант. Он недавно приехал в отпуск и с нетерпением ожидал возможности потанцевать с местной красавицей. Не посвященный в городские интриги, он и не подозревал, что прерывает важный разговор.

— За мной следующий танец, мисс Мэдисон. Знаете, я не мог дождаться отпуска! И вот наконец я здесь! — и он весело рассмеялся.

Рэй сразу отступил.

Девушка отодвинула его рукой в перчатке, как будто он был неуклюжим незнакомцем, невольно вставшим на ее пути к партнеру по танцам. Затем взяла последнего за руку и с улыбкой, не оглядываясь, покинула галерею.

Лейтенант, с которым Кора была едва знакома, стал партнером и в следующем танце. Затем уговорил вернуться на ту же галерею и без утомительных предисловий предложил руку и сердце. Кора не согласилась, но пошла на компромисс, предложив обмениваться фотографиями и письмами.

Настроение у девушки значительно улучшилось. О нападках Рэя Виласа девушка позабыла и думать, его слова ничего не значили, и, вопреки предсказаниям горе-поклонника, она решила не передавать беседу Корлису.

Молодой флотский лейтенант и Вэл Корлис в тот вечер были главными светскими львами среди дам. Кора с легкостью завоевала лейтенанта, а Корлис и так ей принадлежал, хотя по какой-то причине в этот вечер он еще ни разу не подошел к ней.

Он явно «завоевывал признание». В городе помнили его предков, судачили о возвращении со всеми этими иностранными костюмами и поклонами, от которых у девиц перехватывало дыхание. Он был истинным романтическим героем, самым красивым мужчиной в танцевальном зале. Его открытую улыбку, откровенность взглядов, искреннюю сердечность манер сочли весьма выигрышными. В тот вечер девушки трепетали поблизости от него.

Кора дождалась середины вечера, прежде чем уделить ему внимание. Затем, во время музыкальной паузы между двумя танцами, она сделала небрежный жест рукой — так манят существо, которое обязательно явится на зов. И продолжала небрежный разговор с каким-то поклонником. Корлис в это время находился на другом конце комнаты и весело болтал со стайкой девушек. Но он тотчас кивнул Коре, поклонился и пошел к ней по пустому начищенному полу.

Кора даже не поздоровалась с ним. Она отпустила своего предыдущего партнера и вместе с Корлисом прошла к стульям в углу.

— Ты это видишь? — спросил Вилас у Ричарда Линдли, перегнувшись через перила. — Смотри! Она демонстрирует свою власть остальным девушкам. Корлис человек новый в городе. Кора позволила остальным претенденткам надеяться, что не увлечена им. Многие даже не знали, что она знакома с Корлисом, и пришли от него в восторг. А теперь она показала, что он целиком и полностью — ее собственность. Как буднично она предъявила свои права. Такое запомнят гораздо лучше, чем если бы она прилагала большое рвение. Корлис не танцует, поэтому она будет сидеть рядом с ним, чтобы каждая девица в зале разглядела на этом бычке тавро владелицы. И она утверждает, что ненавидит сплетни о себе. Да она живет ими! Она только и дышит, когда ей все завидуют. А ты видел ее с тем флотским парнем? Нептун думает, что развлекается с Венерой, в то время как…

Линдли с сочувствием взглянул на приятеля и попытался сменить тему:

— Как красиво в зале. Ты заметил, Рэй? Должно быть, здесь тысяча хризантем.

— Тореадор, — сквозь зубы прошептал Вилас, следя за Корлисом. — Тебе не приходило в голову разузнать о Базиликате и о родовых владениях Молитерно от нашего генерального консула в Неаполе?

Ричард вздохнул.

— Да, я думал об этом. Думал.

— Но так ничего и не предпринял?

— Нет. Я хочу сказать, пока что нет. Понимаешь, Корлис мне растолковал, что…

Его приятель разразился кислым смехом.

— О, конечно. Один из величайших толкователей нашего города!

Ричард мягко добавил:

— И потом, Рэй, когда я ввязываюсь в какое-то предприятие, я… мне не нравится быть подозрительным.

— Бедный старина Линдли, — сочувственно вздохнул Вилас. — Добрый, простой, искренний парень. Такие люди всегда себе лгут. В глубине души ты прекрасно знаешь, что Кора разозлится на тебя, если ты станешь подозрительным. Ведь она стала такой доброй с тех пор, как ты вложил свои сбережения в мыльный пузырь, и все ради того, чтобы доставить ей удовольствие. Ты не хочешь ее обидеть. Она обвела тебя вокруг пальца, и теперь тебе страшно.

— Очень красиво украшен зал, Рэй, — сказал Ричард и сильно покраснел.

— Что ты будешь делать, если этот донжуан окажется простым мошенником?

— Я не собирался предпринимать…

— Вот именно. Ты не собирался, — сказал Рэй — Кора обо всем позаботится. А ты вздохнешь и начнешь все с начала. С того места, где был много лет назад. Похвальная отговорка, но не для меня. Раз я акционер его компании, то собираюсь предпринимать! Для начала выясню, есть ли в Неаполе князь Молитерно, владеющий замком в Базиликате.

— А ты сомневаешься в этом?

— Я во всем сомневаюсь. Этот вопрос я выясню у генерального консула. Я ему уже написал.

— Написал? — тревожно спросил Линдли.

Вилас сразу понял причину его тревоги:

— Ты боишься это узнать! — воскликнул он и положил руку на плечо приятеля. — Если на свете остались юродивые, так это ты, Линдли. Ничему тебя жизнь не учит. Ты простой, как старый ботинок. Кора делает тебя несчастным, — продолжал он, и при одном упоминании этого имени голос Рэя задрожал, — но кажется, ты не знаешь, что такое ревность. Ты не понимаешь, что такое ненависть. Тебя не гложет…

— Пойдем-ка лучше перекусим, — перебил Ричард — Там внизу уже ужинают. Говорят, у миссис Виллард вкусно готовят.

Внимание Рэя привлекла фигура в другом конце галереи. Там сидел Уэйд Трамбл и жевал незажженную сигару. На лице его блуждало мрачное, едкое выражение. Рэй указал Линдли на эту картину душевного страдания.

— Нас трое! — сказал он. Затем взглянул вниз. — А вон идет девушка, из-за которой нам всем следовало бы сходить с ума.

— Кто это?

— Лора Мэдисон. Почему бы и нет. Какое достоинство, какая уравновешенность, какое хладнокровие. Она прекрасна, словно горное озеро, и ведет себя как ангел. Но ее никто и не замечает. Между тем сегодня она очень красива, если подумать о ней как о живом человеке, а не дополнении к Коре.

— Да, сегодня она выглядит довольно мило. Она вообще очень милая, — сказал Ричард и, подумав, добавил: — Ее никто не замечает, потому что она очень тихая.

Рэй Вилас расхохотался:

— Да, блестящий вывод.

— Она и вправду самый тихий человек из всех, кого я знаю. Иногда она за полчаса не проронит ни одного слова.

— Тебя тоже шумным не назовешь, — сказал Рэй. — Ты танцевал с ней сегодня вечером?

— Нет, нет, — ответил Линдли, только сейчас заметив это упущение. — Нужно потанцевать, конечно.

— Да уж, она и вправду «довольно милая». Кроме того, она хорошо танцует. Лучше любой другой девушки в городе. Иди и выполни свой малоприятный долг.

— Пойду попрошу у нее следующий танец, — задумчиво сказал Ричард, не замечая сарказма.

Когда он приблизился к девушке, ее лицо так и просветлело. Она поняла, что Линдли собирается ее пригласить, и приняла приглашение. И когда они вплыли в водоворот танцующих, он заметил, что она действительно превосходная партнерша. Он уже не помнил, что каждый раз, танцуя с Лорой, приходил к этой мысли. И осознавал, что точно так же думали и другие молодые люди, танцуя с ней. Он повторил комплимент Рэя и она засмеялась, как будто услышала хорошую шутку.

Дальше они танцевали молча. У него не было необходимости направлять ее движения, не приходилось совершать никаких усилий. Казалось, она читает его мысли и двигается по его желанию, а не от прикосновения. На самом деле Линдли даже не чувствовал, что прикасается к ней.

— Нет, Лора, вы прекрасно танцуете! — вдруг воскликнул он.

Она споткнулась и едва не упала, ухватившись за его руку. Он поймал ее, и пара остановилась на месте, посреди комнаты. Вспышка ошеломленного недоверия в темных глазах девушки поразила его. Она смотрела, как ребенок, только что уклонившийся от неожиданного удара.

— Я подставил вам подножку? — спросит он с тревогой.

— Нет-нет, — быстро ответила она, и щеки ее покраснели. — Я просто споткнулась. Как раз в тот момент, когда вы подумали, что я хорошо танцую. Давайте сядем. Вы не против?

Они подошли к стульям у стены. Мимо них несколько раз проплыла Кора со своим моряком, зачарованно заглядывая снизу вверх в его опьяненные успехом глаза. По их виду можно было подумать, что это танцуют жених с невестой.

Взгляд Ричарда потянулся за Корой.

— Ах, не надо, — тихо сказала Лора.

— Что не надо? — спросил он, поворачиваясь к ней.

— Простите, я случайно сказала это вслух. Но я имела в виду: не смотрите так обеспокоенно. Это ничего не значит, простое кокетство с перелетной птицей. Лейтенант уезжает к месту службы завтра утром.

— Да я и не беспокоился.

— Вот и хорошо, — робко засмеялась она. — Не нужно.

— Я кажусь вам встревоженным? — серьезно спросил он.

— Да. И не слишком веселым. Вы вообще самый задумчивый из всех мужчин, кого я знаю.

— Наверное, все смеются надо мной, — с той же серьезностью продолжил он. — Даже Рэй Вилас считает меня юродивым А вы как думаете? — Говоря это, он повернулся к девушке и вопросительно заглянул в ее глаза. То, что он увидел, огорчило и удивило его. — О, ради всего святого, не плачьте!

Она опустила голову и отвернулась.

— В последнее время я был полон надежд, — вздохнул он. — Кора была так добра ко мне с тех пор, как я сделал то… что она просила. Но если даже вы жалеете меня, значит, шансы мои ничтожны.

Она не изменила позы.

— Я не жалею вас. Вы не должны сдаваться. Если вы сдадитесь, я не знаю, что с ней станет. — Тут девушка решительно встала и подала ему руку. — Давайте закончим наш танец. Обещаю. что больше не оступлюсь.