Флирт

«Сегодня я влюбилась».

«Это все, что я смогла вчера написать. Я была слишком взволнована. Кажется, у меня в груди что-то поет. Вчера я не могла думать предложениями и даже словами. Как странно: я уже давно решила вести дневник, переплела блокнот, и вот теперь пишу все это. Но нет, это будет не дневник. Это будет твоя книга. Я буду бережно хранить ее для тебя и писать только о тебе.

Представь, как будет странно, если однажды она окажется в твоих руках. Не смею думать, что такой день наступит. Но может быть… Нет, нельзя питать надежды. Люди, которые ничего не ждут никогда не разочаровываются. Об этом нужно помнить. Однако каждая девушка имеет право надеяться, что когда-нибудь к ней придет любовь. Я же надеялась до вчерашнего дня.

Наверное, я всегда много думала о тебе, сама того не зная. Наш ум вечно занят мыслями, и мы почти не замечаем этого. Мозг человека — что-то вроде ткацкой фабрики, владелец заглядывает в цех лишь изредка, и большую часть времени понятия не имеет, что именно производится на его веретенах.

Вчера я тебя видела. Случайно. Вообще почти всю мою жизнь я видела тебя два-три раза в месяц, хотя ты редко к нам приходил. И вчерашний день ничем особенным не выделялся. Ты просто стоял на углу Ричфилд-стрит и ждал такси. Кора сказала сегодня утром, что ты несколько месяцев отсутствовал в городе. Смешно сказать, но я не знала об этом. Где-то глубоко внутри я заметила и оплакивала твое отсутствие. А потом, когда увидела тебя на углу Ричфилд-стрит, так обрадовалась, что словно прозрела. И мне открылась чудесная правда».

«Ты обернулся и заговорил со мной в своей милой рассеянной манере, хотя я никогда не задумывалась, как прекрасно ты говоришь. Мне только врезалось в память, как тебе идет твой светло-серый костюм. Я так долго видела тебя в черном, потому что ты носил траур по брату…»

«…потому что ты носил траур по брату, и мне показалось, что светло-серый тебе к лицу. Потом произошла очень странная вещь: я почувствовала доброту твоего взгляда. Я подумала, что твой милый отстраненный взгляд полон задумчивой доброты. Это самый прекрасный взгляд на свете. Я увидела это совершенно ясно. А когда ты приподнял шляпу, солнечный свет заблестел на твоих волосах так ярко, что я затрепетала всем телом. Я не понимала, что со мной случилось и что заставило меня испугаться тебя. Я так испугалась, что не стала дожидаться, когда ты сядешь в такси, а просто убежала. Я не могла произнести ни слова.

И когда я шла домой, дрожа всю дорогу, я видела этот ослепительный солнечный блик на твоих волосах и задумчивый добрый взгляд. Как будто ты не сел в такси, а пошел со мной по улице. И с каждым шагом для меня мир вокруг менялся. Я шла все быстрее и быстрее, вбежала в дом и бросилась к роялю. Как будто мои пальцы жаждали клавиш. И только потом я поняла, что моя музыка о тебе и что я люблю тебя.

Люблю.

Как все изменилось. Музыка обрела смысл, которого раньше не было. Жизнь для меня расцвела. Повсюду свет и сияние, которых я раньше не замечала. Воздух напоен ароматами. Как будто солнечный луч на твоих волосах разлился на весь мир.

Теперь я понимаю, как никогда, что весь этот ослепительный мир создан для любви и без нее не имеет смысла. До вчерашнего дня моя жизнь была серой, нет, не серой, потому что серый — красивый цвет. Годы до вчерашнего дня вообще были бесцветными. Да, только любовь в этом мире имеет смысл, а без нее нет жизни. Я обрела этот дар и полюбила весь мир. Я чувствую, что должна быть добра, добра, добра со всеми!

Помню, когда и была маленькой, бабушка рассказывала, что во времена первых поселенцев женщины шили мужскую одежду, домотканую. И эта одежда на красивом молодом ковбое казалась ей самой красивой на свете. Я подумала, какое счастье было бы шить для тебя, если бы мы с тобой жили в те стародавние времена. Мой дорогой, ты очень похож на человека, который жил во времена первых поселенцев. Я представляю, как ты въезжаешь в город на лошади, и все девушки прилипают к окнам. А я шью рубашку для тебя. О, я сшила бы для тебя самую теплую одежду на зиму. Мне кажется, на небесах женщинам разрешают шить одежду для любимых мужчин.

Сейчас я пишу и слышу голос Коры внизу. Она кричит на Рэя, бедная девочка. Мне кажется, они совсем не подходят друг другу, хотя и собираются пожениться»

«…хотя они собираются пожениться. Иногда мне кажется, что Рэй влюблен, но чаще я думаю, что он испытывает злость и ярость. Они часто кричат друг на друга — в причины не важны. Он думает, что безумно влюблен, и безумно ревнует. А я думаю, что всякая ревность безумна. И только в любви заключен здравый смысл. Любовь не может быть безумной, и поэтому я не ревную тебя. Я обязана тебе жизнью — ведь я просто не жила до тебя».

«Сегодня мы вместе с Корой проходили мимо твоего дома. Я смотрела на твою парадную дверь, твою дверь. Не думала, что дверь может быть такой привлекательной. Бессознательно я не сводила с нее глаз, и в конце концов Кора засмеялась надо мной. Тут я очнулась и увидела, что сестра внимательно смотрит прямо на меня. Как будто я вернулась из дальнего путешествия и на секунду просто остолбенела. А Кора продолжала смеяться надо мной, и я покраснела, и принялась лепетать какое-то глупое оправдание, что твой дом перекрасили. Кора засмеялась еще громче.

Тогда я испугалась. Вдруг она поняла? Интересно, могла ли она это понять? Надеюсь, что нет. Я очень сильно люблю ее, но предпочла бы, чтобы она ничего не знала. Мое чувство я буду хранить втайне от всех, слушать музыку ангелов в своем сердце. Пусть ангелы поют о тебе. Надеюсь, сестра ничего не поняла. И все же боюсь, что она поняла. Почему я так боюсь?»

«Прошло два дня с тех пор, как Кора заметила, что я смотрю на твою дверь. А десять минут назад я сидела на крыльце рядом с тобой настоящим! Я все еще дрожу. Я задрожала, когда увидела, как ты идешь по нашей стороне улицы в лунном свете. Ты свернул к нам на дорожку, и я в ужасе вбежала в дом. Даже не знаю, как у меня хватило голоса, чтобы поздороваться с тобой. Кажется, у меня вообще не осталось дыхания. Я испытала такое облегчение, когда Кора села на стул между нами и начала разговаривать с тобой. Я была бы не способна на это. Куда лучше слушать твой голос — такой глубокий, тихий, похожий на твой взгляд.

Я слышала, как Кора спрашивает тебя, почему ты так долго к нам не приходил, а потом спросила: „Это потому что я вам не нравлюсь? Иногда вы смотрите на меня так, как будто ненавидите“ Мне не хотелось, чтобы Кора это говорила. Как будто ее особенная интонация унижала тебя. Я очень люблю сестру и хотела бы. чтобы она лучше понимала тебя и не разыгрывала с тобой эти маленькие очаровательные шутки. Ты такой хороший, такой глубокий человек! Ты мог бы стать ей настоящим другом. Это лучшее, что может случиться с Корой, ведь у нее никогда не было друга-мужчины. Может быть, именно к этому она и стремится? Может быть, иного способа она просто не нет? Сестра может быть такой доброй, я хотела бы, чтобы ты увидел в ней эту сторону.

Потом, когда Рэй больше не мог разговаривать со мной и увел Кору на другой конец веранды, я осталась каком-то смысле наедине с тобой. И что же? Я просто потеряла дар речи. Ты молчал, а я онемела. Сердце мое говорило, оно так сильно билось в груди. А я все лепетала тебе какую-то ерунду. И все же я была счастлива просто потому, что ты рядом со мной. Я могла бы сыграть на фортепиано все свои запутанные чувства, но это ничего не даст. Словами же они выражались простыми: „Он здесь! Он здесь!“ Ну, говори же, глупая! Он здесь, он здесь! Он сидит рядом с тобой. Говори, глупая, иначе он никогда не вернется. Он здесь, он рядом с тобой. Можно протянуть руку и прикоснуться к нему. Неужели ты разучилась говорить? Он здесь! Он здесь! Он здесь!

Когда-нибудь я найду для тебя слова, но не раньше, чем привыкну к этому внутреннему певучему гимну. Но пока это не произойдет, мне лучше помолчать.

И несмотря на мое молчание, на мою окаменелость, ты обещал прийти еще! Ты сказал: „Скоро приду“! Я только кивнула, а Кора с другого конца веранды спросила: „Как скоро?“ О, я благословляю ее за это, потому что ты ответил: „Послезавтра!“

Послезавтра! Послезавтра! Послезавтра!»

«Двадцать один час прошел с тех пор. как я написала, — нет, с тех пор как а пела „Послезавтра!“. И вот теперь уже завтра мы увидимся. О, какой это был медленный золотой день! Я не могла оставаться в доме! Я шла, нет, летела по улице — рядом с тобой! Потому что ты во всем, что меня окружает. Раньше я не видела, что небо синее. Нежнейшие, белые-белые облака проплывали в этой синеве, и я плыла прямо по ним! О прекрасное небо, и добрый зеленый лес, и благословенная белая от пыли дорога! Никогда в жизни не забуду эту прогулку — прогулку с моей любовью, с тобой! Завтра! Завтра! Завтра!»

«Я решила продолжить дневник. Все тщательно обдумав, я пришла к выводу, что он никому не причинит вреда и поможет мне оставаться стойкой и разумной. Я не хочу ничего дурного. Я читала, что слезы облегчают страдания. Но я лучше буду записывать свои чувства и так избавлюсь от глупой жалости к себе. Как странно, даже если мы все раскладываем по полочкам у себя в голове, все равно не можем избавиться от абсурдных чувств, таких как самосожаление. Притом что все понимают, как это глупо.

Да, лучше я выпущу все здесь, а потом, когда полностью излечусь, сожгу эту смешную старую книжицу. Сожгу еще до твоей свадьбы с Корой.

Девочки такие забавные. Они с детства думают о замужестве — мечтают о женихе. Мы с Корой начали обсуждать эту тему, когда ей было лет пять, а мне семь. Взрослые девочки, как правило, не мечтают об участи старой девы. Самые непривлекательные из нас планируют замужество точно так же, как самые красивые и веселые. Поскольку девушка не может увидеть себя со стороны, в глубине души каждая считает себя довольно привлекательной. Вот только в отношении себя я не питаю никаких иллюзий. Не могу представить, чтобы какой-нибудь мужчина нашел во мне нечто такое, что могло бы его заинтересовать. Может быть, если бы я могла заставить мужчину ревновать, если бы с самого начала нашла нужный тон, заставила его сравнивать себя с другими ухажерами. Ох, я бы никогда не смогла себя так вести! И не думаю, что такое повеление может произвести впечатление, разве что на неопытных молодых людей.

Все детство и юность я все думала, вот вырасту, влюблюсь, обручусь и выйду замуж. И вот я выросла и полюбила тебя. И на этом все заканчивается. Я должна примириться с судьбой старой девы и никому не выдавать своих чувств. Это самое трудное. Конечно, со временем мне станет легче, постепенно боль должна утихнуть.

Да, я выросла и полюбила тебя. И это никогда, никогда не пройдет, мой любимый. Ты не узнаешь об этом, но я всегда, всегда буду тебя любить, пока не умру. А если после смерти останется какая-то часть меня, то она будет любить тебя и тогда. Видишь ли, я полюбила тебя не для того, чтобы ты мне принадлежал. Я тебя ничем не обеспокою, и мне никогда не будет стыдно за то, что я люблю, потому что ты ни о чем не узнаешь. Каждый удар моего сердца посылает благословения тебе и Коре. Я верю, что в служении найду свое счастье. Уверена, наступят времена, когда я смогу послужить вам обоим. Это не истерическое настроение и не приступ гордыни. Я все обдумала и знаю, что способна на это.

Ты лучшее, что может прийти в жизнь моей сестры, и все, что я могу сделать, — сохранить тебя для нее. Мне следует быть очень, очень осторожной, ибо разговоры и советы мало влияют на Кору. Ты любишь ее, она приняла тебя, и это прекрасно для вас обоих. Ты именно то, что ей всегда было нужно, и если она по какой-то случайности потеряет тебя, не знаю. что будет…»