Флирт

Глава XX

Вэл Корлис позавтракал в постели поздно утром, еще немного подремал, проснулся и побрел в ванную. Там он критически осмотрел отражение в зеркале и односложно бросил:

— Отвратительно!

Впрочем, по нему никто бы не догадался, что он всю ночь играл в карты под аккомпанемент расстроенного пианино и бутылки скотча. Его прочную, твердую оболочку было не так легко испортить — Вэл Корлис обладал богатырским здоровьем, кожа у него была чистая, а глаза ясные. Как следует «почистив перья», он вернулся в «гостиную» своего номера и нахмурился при виде дурно пахнущих реликтов вчерашней ночи — огрызков, окурков, бутылок и полупустых стаканов, разбросанных фишек и карт. Вэл Корлис, что называется, заводил полезные знакомства.

Он сел за стол и твердой рукой написал по-итальянски:

Письмо немного улучшило настроение Корлиса. Ему представилось, как он сидит в баре на улице Обер за маленьким столиком с мраморной столешницей и рассказывает о своем американском приключении этому беспечному бездельнику, изгою из обедневшего аристократического рода, игроку, шантажисту и весельчаку дону Антонио Молитерно. Когда-то, будучи подростком, Вэл Корлис впитывал как губка сомнительные уроки своего неаполитанского приятеля и наставника. В Риме они вместе учились в школе, а позже вместе колесили по Европе, открывая для себя самые разные миры.

Мать Вэла не затрудняла себя воспитанием сына и позволила мальчику жить по своему усмотрению, часто забывая о денежных переводах. Вместе с Молитерно Вэл научился плутовать и заводить разнообразные связи. После смерти матери Вэлу осталось небольшое наследство, которое стремительно растаяло, и молодой человек вновь ступил на кривую дорожку.

Юный Корлис был умным малым и обнаружил. что всегда производит на женщин сильное впечатление. В двадцать два года он приобрел немалый опыт в общении со слабым полом и считался экспертом в этом вопросе. Молодой человек старательно оттачивал свой несомненный талант и брался за «работу» с легким сердцем…

Он запечатал конверт, позвонил посыльному, дал ему письмо для отправки и приказал привести номер в порядок. Это были уже не те апартаменты, в которых он принимал Рэя Виласа. Корлис переехал на другой этаж отеля на следующий день после того, как этот эксцентричный и раздражающий человек решил вложить средства в его предприятие.

На Корлиса оказали действие смутные, зловещие слова Рэя о том, что в номере произошло какое-то несчастье. Забавно, но Корлис, прагматичный до мозга костей, считавший себя закоренелым материалистом, никогда не ложился спать на кровати, если она стояла изножьем к двери.

Сам того не ведая, он уже проникся предрассудками Южной Италии и поэтому сменил апартаменты. Дон Антонио Молитерно полностью одобрил бы его действия. К тому же новый номер был не менее удобным, чем предыдущий, и на стенах висели те же картины, что только подтверждало слова Рэя Виласа о «Чтении из Гомера». Очевидно, гостиница закупила целый тираж репродукций этой картины.

Посыльный явился сообщить, что «родстер» ждет мистера Корлиса у входа в отель. Корлис надел плащ, шляпу и спустился в холл. Дверь, ведущая из бара в вестибюль, была открыта, и, когда Корлис проходил мимо, раздался насмешливый голос:

— Тореадор! О, посмотрите на Тореадора! Разве он не похож на испанского красавца?

Навстречу Вэлу Корлису поднялся всклокоченный изможденный Рэй Вилас. Он нелепо размахивал руками и делал бессмысленные жесты. Дверной проем к ним заполнила целая группа веселых собутыльников.

— Собрался покатать Кармен за городом, а? Старина Тореадор! — громко выкрикивал Рэй, хватая Корлиса за плечо. — Как думаете, сколько в день он платит за эту колымагу? Проказник Тореадор украл у меня тысячу долларов, разменял ее на поддельные побрякушки. Эй, Тореадор, я слышал, ты играешь в карты? Это нехорошо, ты плохой мальчик. Не следует транжирить деньги Ричарда Линдли таким способом.

Корлис толкнул Рэя в грудь — пьяница покачнулся и упал в толпу собутыльников.

— О боже, где мой пистолет? — закричал Рэй. — У меня нет пистолета, и он об этом прекрасно знает! Почему, почему у меня нет пистолета?

Рэя оттащили в сторону, и злой, испуганный Корлис прошел к выходу.

Когда он мчался на машине по Корлис-стрит, то решил вдобавок к письму Молитерно отправить телеграмму. Он слишком задержался в Америке.

Кора выглядела очаровательно в своем новом наряде для ноябрьских прогулок, однако нельзя сказать, что пара получила удовольствие от поездки. Они пообедали в нескольких милях от города в придорожном кафе. Кухня была такого низкого качества, что они едва прикоснулись к содержимому тарелок, и официант посетовал, что у таких роскошных посетителей такой плохой аппетит.

В город они вернулись около трех часов дня, и Кора вышла из автомобиля с весьма недовольным выражением лица.

— Почему ты не хочешь зайти сейчас? — спросила она сердито. — Нам нужно все обсудить, мы вообще ничего еще не решили. Я не понимаю, почему ты не зайдешь?

— У меня есть кое-какие дела…

— Какие еще дела? — она бросила на молодого человека взгляд, исполненный яростного сарказма. — Ты собираешь вещи, чтобы сбежать?

— Кора! — с упреком воскликнул он. — Как ты можешь такое говорить?

Она покачала головой.

— О, меня это нисколько не удивит. Откуда мне знать, что ты собираешься делать. Ты сказал, что тебе пора…

— Кора, я не говорю, что собираюсь уезжать. Я сказал, что мне необходимо уехать. Я нужен Молитерно в Базиликате. Я должен быть там, здесь вряд ли удастся добыть еще денег. Я должен руководить разработками на месторождении. Нужно постараться наилучшим образом распорядиться той скромной суммой, которую я собрал.

— Ты? — засмеялась она. — А я, конечно, не имею к этому отношения!

Он глубоко вздохнул.

— Ты прекрасно знаешь, как я ценю все, что ты сделала. Кажется, между нами сегодня пробежала черная кошка…

— Значит, ты собираешься уезжать? — горько рассмеялась она.

— Я поеду к себе, мне нужно написать несколько писем.

— Так значит, ты едешь не для того, чтобы паковать чемоданы?

— Кора, иногда с тобой невозможно разговаривать. Я приду завтра в полдень.

— Не бери машину. Я устала от поездок и устала обедать в этих гадких забегаловках. С тем же успехом мы можем посидеть у нас в библиотеке. Папе уже лучше, а этот маленький злодей завтра пойдет в шкапу. Приходи около десяти.

Он запустил двигатель.

— Не забывай, что я люблю тебя, — тихо сказал он.

Девушка стояла у дороги и смотрела, как быстро машина уменьшается в размерах.

— Конечно, любишь, — пробормотала она.

С сомнением на лице она пошла по дорожке к дому. У себя в комнате, сняв накидку, она долго рассматривала себя в зеркале. На нее глядела девушка с суровым, печальным лицом. Кора увидела еще кое-что, и вскоре печаль сменилась страданием. На Кору нахлынула теплая волна грусти, она бросилась на кровать и долго молча оплакивала себя.

Наконец глаза ее высохли, и она лежала, глядя в потолок.

В дверь постучали. Кухарка Сара пришла сообщить, что внизу ее ждет мистер Ричард Линдли.

— Передай ему, что я ушла.

— Не могу, я уже сказала, что вы дома.

И Сара решительно закрыла за собой дверь.

Несправедливо брошенная Сарой на произвол судьбы, девушка в нескольких словах выразила свое огорчение и, подкравшись к двери, шепотом позвала Лору, которая в эту минуту вышла из отцовской спальни и шла по коридору.

— Внизу Ричард. Пойди скажи ему, что я заболела или умерла. Все что угодно, лишь бы он ушел. — Считая этот вопрос решенным, Кора без паузы спросила: — Что отец? Ему хуже? Что с тобой, Лора?

— Ничего. Мисс Пирс считает, что ему лучше.

— Ты выглядишь больной.

— Я здорова.

— Тогда лети уточкой, избавь меня от этого зануды.

— Кора, пожалуйста, выйди и поговори с ним сама.

— Нет! У меня и без него полно забот.

Лора подошла к окну и выглянула наружу, как будто заинтересованная видом Корлис-стрит.

— Кора, почему бы тебе не выйти за него замуж и покончить с этим?

Кора присвистнула.

— Почему нет? Почему бы тебе не спуститься к нему прямо сейчас и не сказать, что ты согласна выйти за него замуж? Почему нет, Кора?

— Да я скорее выйду замуж за ведро молока. Да, теплого, снятого молока…

— Разве ты не понимаешь, как он будет добр к тебе?

— Этого я не знаю, не мне судить, — сердито ответила Кора. — Меня раздражают такие рассеянные идиоты, как он. Я носила его бриллиант в кулоне прямо у него на глазах несколько недель, а он все спрашивал, почему я не ношу кольцо. Да какой смысл о нем говорить? Он все равно не женится на мне сейчас, потому что хочет дождаться, чтобы инвестиции в нефтяные месторождения начали приносить прибыль. У него ничего нет, кроме комнатушки в доме матери. И если Ричард потеряет все, что вложил, то не сможет жениться еще несколько лет. Поэтому он так и упрямился. Нет, если я когда-нибудь выйду замуж, это будет кто-то…

— Кора! — Лора говорила, все еще отвернувшись к окну, — разве ты не устала от всего этого? То один поклонник, то другой…

— Устала! — Кора произнесла это слово со сдержанной яростью. — Мне все надоело! Никто и ничто не волнует меня на этой земле, кроме тебя и мамы. Я думала, что полюблю Вэла, но этого не случилось. Неважно. Любви не существует. Ее нельзя потрогать, так можно ли утверждать, что любовь есть? Ты сходишь с ума по мужчине, хочешь для него достать звезду с небес или выйти за него замуж, — а потом все проходит. И тебе не остается ничего, сплошная пустота! — Кора кисло засмеялась. — Ради всего святого, Лора, не заставляй меня говорить. Пусть все идет к черту, мне нужно подумать. Лучше всего, если ты спустишься к Ричарду и избавишь меня от него. Я не могу его видеть!

— Хорошо, — сказала Лора и пошла к лестнице.

— Ты такая милая, — шепнула Кора, быстро целуя сестру. — Скажи ему, что у меня сильно болит голова, заставь его думать, что я бы увиделась с ним, но ты мне не разрешаешь, потому что я очень больна. — Она засмеялась. — Дай мне еще немного времени, старушка, возможно, я еще передумаю!

В конце концов миссис Мэдисон сообщила Ричарду, что Кора не сможет спуститься к нему, потому что «лежит пластом». Молодой человек расспросил о здоровье мистера Мэдисона и откланялся.

На заборе перед домом сидел Эдрик. Он присоединился к уходящему гостю на тротуаре и почтил его своей компанией, энергично шагая рядом.

— Вы были у Коры?

— Да, Эдрик.

— Зачем она вам? — серьезно спросил откровенный юноша.

Ричард улыбнулся:

— Да так, ничего особенного, Эдрик.

— Значит, вы ей ничего не хотели рассказать?

— Нет, сэр. Я хотел увидеть ее, чтобы просто поболтать.

— Так вы с ней виделись?

— Нет…

— Она точно дома, — с удовольствием проинформировал его Эдрик.

— Да, она приболела, и я попросил твою маму не беспокоить ее.

— Думаю, она устала от слишком быстрой езды на автомобиле, — фыркнул Эдрик. — Она каждый день ездит с этим Корлисом на арендованном «родстере».

Они молча шли по тротуару. Недалеко от дома миссис Линдли Эдрик вдруг делано расхохотался. Ричард не успел выяснить причин веселья, потому что Эдрик, закончив глупое хихиканье, сам добровольно все объяснил:

— Позавчера я сыграл с вами неплохую шутку.

— Шутку? Я не знал.

— Потому шутка и была неплохой. Вы о ней ни за что не догадаетесь.

— Видишь ли, Эдрик, моя задача осложнена тем, что я даже не могу вспомнить, видел ли тебя позавчера вечером.

— Вы, может, и не видели, но кое-кто меня слышал точно.

— И кто же это?

— Ваш слуга, Джо.

— Ты что же, дразнил его?

— Да нет, я к вам приходил.

— Вот как?

Эдрик вновь глупо захихикал.

— Ну, раз уж шутка удалась, могу вам рассказать. Это насчет книжицы Лоры, которую она вроде как вам прислала.

Ричард запнулся и застыл на месте. Эдрик неуклюже крутнулся вокруг своей оси и двинулся в обратном направлении.

— Насчет книжицы, которую Лора мне вроде бы прислала? — повторил Линдли, заикаясь.

— Лора ее не отправляла, — крикнул мальчик, продолжая удаляться по тротуару. — Лора ее, наоборот, спрятала, а я нашел. Подбил ее написать ваше имя на листке бумаги, чтобы вы думали, что это она послала. Это все ради шутки!

Эдрик совершил еще одну попытку изобразить искреннее веселье, но попал носком ботинка в трещину на тротуаре, совершил головокружительный кульбит в воздухе и рухнул на землю.

Ричард отвел его к миссис Линдли, чтобы осмотреть повреждения. Там мальчик оставался до темноты. Его перевязали, угостили лимонадом и внимательно выспросили подробности.

Еще никогда в жизни у Эдрика не было такого внимательною слушателя.