Флирт

Глава X

Воскресный обед у Мэдисонов всегда отличался пышностью. Обычно к столу садились в час дня, но не сегодня. Поскольку Ричарда Линдли и Вэла Корлиса пригласили присоединиться к семье, Кора долго искала подходящее платье, чтобы переодеться. Ее появление в сиреневом наряде было наградой за задержку. Когда она спускалась по лестнице, более проворный из молодых людей шепнул ей, что никогда не видел никого более восхитительного. Затем пришлось ждать, когда Кора красиво расставит на столе несколько десятков астр, заботливо выращенных Лорой.

Тем временем миссис Мэдисон выслушивала упреки кухарки, которой пришлось дополнительно готовить, и Лора помогала умиротворить сердитую прислугу. Эдрик заморозил мороженое до каменной твердости. Глава семьи сидел на крыльце с двумя молодыми людьми, то и дело вытирался платком и болтал о политике, пока их не позвали в столовую.

Кора оживленно говорила за столом. Она была в приподнятом настроении. От ночной бессонницы не осталось и следа — девушка так и сияла. Она набралась смелости и надела кулон из мелких сапфиров, окружающих большой прозрачный бриллиант, вынутый из реликвии семьи Линдли. Лора даже вздрогнула, когда увидела это украшение, висящее на шее сестры на тонкой золотой цепочке, и почти с ужасом покосилась на Ричарда Линдли.

Меланхоличный, рассеянный молодой человек не заметил ни испуга, ни украшения. Он смотрел только на Кору и больше никого вокруг не видел.

По окончании обеда Кора попросила Лору сыграть на фортепиано, на что Эдрик хрюкнул и тут же сделал вид, что чихнул, потому что поймал предостерегающий взгляд Лоры. Было заметно, что Корлис остался равнодушным — очевидно, ему уже сообщили, что талантом музыканта в доме обладает Лора, а не Кора.

Девушка подняла крышку инструмента. Ричард сел рядом с Корой, а Корлис стоял, прислонившись к двери. Лора начала с блуждающего мотива «Смейся. Паяц»[21], а затем погрузилась в импровизацию, в которой полностью открыла свое сердце.

Неподвижный воздух наполнился мелодией, в которой чудилась колыбельная, летящая от земли к звездам, страстная нежность, нерастраченная любовь и торжествующая свобода. Когда аккорды затихли. Лора глубоко вздохнула и вернулась к реальности, — так узник по приказу надзирателя возвращается в камеру. Ричард сидел рядом со свободным стулом, беспомощно глядя на открытую дверь.

Если он и осознавал игру Лоры, то не понял, когда девушка закончила играть.

— Все вышли на веранду, — спокойно сказала она и поднялась со стула. — Может быть, нам присоединиться к остальным?

— Что? — очнулся он. — Извините…

— Давайте выйдем на веранду.

— Нет, я… Я думаю, мне лучше пойти домой, — он в замешательстве поднялся.

— А я думаю, вам лучше остаться.

— Простите? — он с недоумением смотрел на девушку.

— Мистер Корлис бы остался, — выпалила она. — Пойдемте, посидим с ними.

Уверенным движением она взяла его под руку и заставила повиноваться. Беглецы обнаружились в тени дерева за домом. Там они сидели на покрывале и были заняты разговором, который никто не мог бы нарушить. Лора с Ричардом сели рядом.

С непривычной смелостью Лора начала разговор, но уже через пять минут Кора обратилась к Корлису и предложила показать «старинную гравюру» в библиотеке. И вновь Лора с Ричардом остались вдвоем.

Линдли бросил на свою даму укоризненный грустный взгляд. Он был человеком добрым, но все равно оставался мужчиной, и последнее унижение приписывал настойчивости своей невольной подруги.

Она покраснела и резко заметила:

— Конечно, вы правы, это моя вина.

— Что вы говорите?

Ричард не слушал ее, провожая взглядом уходящую пару.

— Я сказала, — медленно ответила она, — что сегодня днем не будет дождя.

Его задумчивые глаза рассеянно скользнули по безоблачному небу.

— Да, думаю, не будет.

— Ричард, пожалуйста, выслушайте меня.

— Ох, что? — молодой человек словно вынырнул из глубины. — Что вы сказали? — он виновато засмеялся. — Я прослушал, извините. Что вы сказали, Лора?

— Почему вы позволяете мистеру Корлису отнимать у вас Кору? — серьезно спросила девушка.

— Разве вы не видите? Кора сама этого хочет.

— Почему тогда вы ей это позволяете?

Он вздохнул.

— Мне не угнаться за Корой, тем более когда она собирается меня проучить. Вчера я отказал ей в одном деле…

— В финансировании мистера Корлиса? — быстро уточнила Лора.

— Да, кажется, она обиделась. Ей кажется, что дело может принести нам большое состояние.

— Нам? — мягко повторила Лора. — Вы имеете в виду себя и ее, когда вы…

— Когда мы поженимся, да, — задумчиво ответил он. — Именно так она и сказала. Она хотела, чтобы я вложил все, что у меня есть…

— Не делайте этого! — решительно сказала Лора.

— Вы хотите сказать, что не доверяете мистеру Корлису? — удивился он.

— Я об этом не думала, хотя мне кажется, мистеру Корлису есть что скрывать. Я имела в виду… Не думаю, что это будет хорошо для вас с Корой.

— Ей бы это понравилось, учитывая, что я и так подчиняюсь ее воле.

— Не делайте этого, — повторила она импульсивно.

— Как я могу? — печально ответил он. — Я веду бизнес с тех пор, как закончил колледж. И если все потеряю, придется начинать заново. Кора не та девушка, которую можно ущемлять в тратах. Если бы она могла подождать несколько лет, тогда возможно… А так, если я разорюсь, Кора может не дождаться меня, понимаете?

Он говорил с жалобной мальчишеской искренностью, нерешительно и как бы оправдываясь. И Лора отвернулась. В глазах ее стояли настоящие слезы сострадания к невероятному простодушию молодого человека.

— Понятно, — сказала она. — Скорее всего, вы правы.

— Конечно! Она любит дорогие вещи и думает, что итальянская нефть — прекрасный способ для нас разбогатеть. Кроме того, мне кажется, она хочет порадовать мистера Корлиса и спасти его от разочарования. Он нравится ей.

Лора взглянула на Ричарда и промолчала.

— Он человек привлекательный. В нем есть то, что люди называют магнетизмом. Он из тех людей, которые могут заставить окружающих плясать под свою дудку. Насколько я могу судить, он человек прямолинейный и мужественный. Но когда он предложил свой бизнес-план, я был не склонен соглашаться. Мне кажется, это большая авантюра, и мне было жаль его разочаровывать. Впрочем, я не удивлен, что мистер Корлис нравится Коре. Мне кажется, он ее понимает.

— Думаю, да, — серьезно сказала Лора.

— Он светский человек, не то что большинство из нас. Ей никогда не приходилось сталкиваться с такими людьми, а ей нравятся перемены. Это естественно. Бедняга Вилас говорит: «Ей нужно, чтобы мужчина каждый день был разным, а если нет — тогда ей каждый день нужен новый мужчина».

— Вы взяли Рэя Виласа под опеку? — спросила Лора.

— Да нет, я только держу его при себе, чтобы он лишний раз не шатался по барам в центре города.

— Он часто говорит о Коре?

— Постоянно. Его не остановить. Полагаю, он ничего не может с этим поделать, потому что ни о чем другом и не думает.

— Разве это не странно? Вам не кажется странным, что вы беспомощно сидите здесь и позволяете другому мужчине занимать ваше место?

— Но я ему не позволял, Лора, — серьезно ответил Ричард.

— Может быть, но он все равно занимает ваше место.

— Что ж, вы должны признать, что мои попытки оттеснить его не увенчались успехом.

В этот момент Вэл Корлис появился перед ними, собираясь уходить. Он приподнял шляпу перед Лорой и благодушно кивнул Линдли, а затем пошел по тротуару.

На углу мистеру Корлису встретился пожилой джентльмен, прогуливающийся с внучкой. Двое мужчин не остановились и не поприветствовали друг друга, однако один из них задал тихий вопрос, а другой тихо ответил.

— Я застукал вас в парке, — сказал мистер Прайор. — Что вы здесь делаете?

— Ничего, — желчно бросил Корлис, проходя мимо и обмахиваясь шляпой как ни в чем не бывало.

Мистер Прайор пошел по тротуару дальше с невозмутимо спокойным видом.

— Кажется, ваша гавань очистилась, — сказала Лора. — Раз уж вы сами не хотите ее освобождать.

— Пожелайте мне удачи, — попросил Ричард, покидая ее.

Она ободряюще кивнула в ответ.

Прежде чем уйти, он грустно улыбнулся ей и покачал головой, как будто предсказывая не слишком обнадеживающий прием. Этот взгляд напомнил Лоре, что когда-то сказала о Ричарде миссис Мэдисон:

— Ричард Линдли — один из тех милых, беспомощных мужчин, которых одни женщины боготворят, а другие презирают.

Во дворе появился Эдрик, с покорно опушенными плечами. Он специально покашлял, привлекая к себе внимание сестры. Выполняя рабскую повинность, возложенную на него путем грубого шантажа, он остановился у клумбы с астрами. С преувеличенной заботой мальчик осмотрел цветы, затем картинно расстелил носовой платок и осторожно вырвал с корнем несколько сорняков. У него был вид человека, который втайне совершает добрые дела. Лору он как бы не замечал. Это была трогательная картина. Витраж «Мальчик, стоящий на коленях, и астры под ярким дневным солнцем» мог бы стать иллюстрацией детства какого-нибудь святого угодника.

Лора бессердечно отвернулась от брата и сделала вид, что отрывает болтающуюся нитку на рукаве. Тут она вновь услышала нарочитый и громкий кашель.

— Ну хорошо, хорошо, Эдрик, я и в первый раз тебя услышала.

Он взглянул на сестру с невинным непониманием.

— Боюсь, я простудился. Перед завтраком привелось выпалывать соринки, а земля была слишком влажной.

— Не стоит так утомлять себя, дорогой. Сегодня только первый день!

Уязвленный до глубины души, он вложил укор в один-единственный взгляд, поднялся с мужественным достоинством и покинул двор с высоко поднятой головой.

Девушка со вздохом отправилась к себе в комнату и достала из тайника свой дневник с замком.

На этом записи Лоры оборвались в тот день. Потому что в дверь торопливо постучала мать, а снизу донесся громкий плач и взволнованные голоса.

— Пожалуйста, спустись к ней! — умоляла миссис Мэдисон — Ты сумеешь с ней справиться. У них с твоим отцом случилась ужасная сцена после ухода Ричарда.

Лора поспешила в библиотеку.