Флирт

Глава XIII

Входную дверь конторы мистера Трамбла украшала аккуратная вывеска: «Уэйд Дж. Трамбл. Ипотека и ссуды». Однажды сентябрьским полднем указанный джентльмен вышел из этой двери и изобразил бурное изумление, заметив господина, отпирающего дверь напротив с загадочной табличкой «Рэй Вилас. Наследственное право».

— Воды! — прохрипел мистер Трамбл, притворяясь, что падает в обморок. — Ты ведь не собираешься туда входить, Рэй?

Вслед за молодым человеком мистер Трамбл вошел в кабинет и, сунув руки в карманы, прислонился к книжному шкафу. Вилас тем временем открыл оба изрядно закопченных окна. Повсюду лежал тонкий слой пыли.

— Лучше не садись, Рэй, — предостерег Трамбл. — Вдруг клиент — а ты испачкан! «Наследственное право» — такая штука, рано или поздно обязательно кто-нибудь явится. Ты не заблудился, пока искал дорогу в свою контору? Ты тут был аж два раза с момента открытия. А что случилось? Дик Линдли наставил тебя на путь истинный? А, нет, наверное, бар отеля «Ричфилд» закрылся — наконец-то ты скупил у них всю выпивку.

— Не знаешь, как там мистер Мэдисон? — спросил Рэй, вытирая пальцы носовым платком.

— Говорят, все по-старому. Он не поправится.

— Откуда ты знаешь? — быстро спросил Рэй.

— Удар — дело нешуточное. После такого люди не выздоравливают.

— Еще как выздоравливают.

— Я тебя умоляю, — горячо начал Трамбл, но сдержался и продолжал спокойнее: — Я хочу сказать, старина Мэдисон, может, и проживет еще некоторое время, но это нельзя назвать выздоровлением. Он никогда не будет прежним. Доктор Слоан говорит, что у него был серьезный приступ. Говорит, это случилось от теплового удара и перевозбуждения.

— Перевозбуждение, — с горьким смехом повторил Вилас. — В этом доме у мужчины будут тысячи причин для волнений, особенно если этот мужчина — ее отец. Бедный старик, вряд ли у него на счету есть хотя бы пять тысяч долларов, а посмотри, как она одета. — Рэй открыл дверцу книжного шкафа, нашел там бутылку и пару стаканов. — Ага, я вижу, наш сторож не пьет. Присоединишься?

Мистер Трамбл согласился, и Рэй усмехнулся:

— Ричард Линдли так застращал меня, что я боюсь приближаться к злачным местам. Он натурально преследует меня: по целым дням держит трезвым, а мне не нравится, что старые друзья видят меня в таком состоянии. Поэтому мне приходится время от времени пробираться в контору, чтобы выпить за Кору. Не говори ему ничего. Тебе ведь тоже досталось от Коры в последнее время?

Щуплый Трамбл покраснел, припомнив острую обиду:

— Да ерунда, она просто ударила меня зонтиком по лицу прямо на улице, вот и все. — Он рассказал Виласу о встрече с мисс Корой Мэдисон в церкви и мстительно закончил: — С этой девицей я покончил. Будь я проклят, прямо среди бела дня, перед церковью! И при этом она смеялась, как будто отпихнула щенка со своей дороги. Говорю тебе, во второй раз я ей этого не позволю. Что в этом такого смешного?

— Поверь, ты еще воспользуешься первым же шансом, который она тебе предоставит. За ее здоровье!

— Я не буду за это пить, — сердито воскликнул мистер Трамбл. — Говорю тебе, с Корой покончено. Я не позволю ей вить из меня веревки и выставлять на посмешище перед всем городом. С меня хватит! Кора Мэдисон больше близко ко мне не подойдет. По отношению ко мне она всегда вела себя неприлично: всю прошлую зиму морочила мне голову, танцевала со мной, заставляла торчать в толпе ухажеров. И у нее хватает наглости использовать меня, чтобы добиться успеха с новым поклонником. Она за это заплатит, за все заплатит, помяни мое слово!

— И каким же образом? — смеялся Рэй.

Это был трудный вопрос.

— Ничего, ничего, подожди, и сам увидишь, — смущенно ответил Трамбл. — Она без ума от этого Корлиса, совсем потеряла голову…

— Ты хочешь сказать, что он отомстит за тебя?

— Нет, но если она выйдет за него замуж, так и будет.

— А знаешь, медленно сказал Рэй, глядя на собеседника поверх стакана — У Вэла Корлиса вил женатого человека.

— У него вид плохого человека, — возразил мистер Трамбл. — Но надо отдать ему должное, он настоящий волшебник. Он сумел заинтересовать Кору Мэдисон не только красотой, но и «бизнесом». Кору Мэдисон! Как ты думаешь…

Его собеседник вновь начал смеяться.

— Ты думаешь, он рассказал ей о своем нефтяном дельце, Трамбл?

— Думаю, да. Иначе как она могла…

— О нет, Кора способна вести разговор только на одну тему, и она никогда никого не слушает.

— Тогда как же он, черт возьми…

— Когда Кора спрашивает: «Пойдет дождь?», на самом деле она имеет в виду: «Ты меня любишь? Насколько сильно?» Предположим, они с Корлисом похожи. Тогда о чем бы он ни говорил, он будет иметь в виду нефть.

— Это самый ловкий пройдоха, который когда-либо посещал наш город. Мне нравится Ричард Линдли, и мне очень жаль, что он так глупо попался. Я надеюсь, он сумеет вернуть свои пятьдесят тысяч долларов. Что касается меня, я бы не дал Корлису и тридцати центов.

— Думаешь, он мошенник?

— Я этого не говорил, — ответил Трамбл. — Я знаю только то, что он провернул неплохую сделку стоимостью пятьдесят тысяч долларов. Он жил здесь семнадцать лет назад и вернулся с россказнями об итальянской нефти. Показывает всем какие-то карты и бумаги, телеграммы за подписью «Молитерно». Собирается продать дом, где живут Мэдисоны, чтобы вложить средства в нефтяную компанию. Звучит правдоподобно, но мне-то известно, что дом был заложен на полную стоимость уже через месяц после смерти его тетки. Он не получит ни цента, если его продаст. Вот и все. И Кора Мэдисон настолько потеряла голову от этого красавчика, что заставила беднягу Линдли вложить все, что он скопил, в мыльный пузырь. Может, тут и нет никакого подвоха. Откуда мне знать? Невозможно сказать об этом наверняка, пока не съездишь в Италию, но Корлис этого не допустит. О, у него для этого есть благовидное оправдание — сделка требует срочности. Жалко мне Линдли, в руках Коры он плавится, как воск. Я и сам был в нее влюблен, но я, слава богу, не такой мягкотелый дурак, как Линдли.

— А какой ты, Трамбл? — мягко спросил Рэй.

— Во всяком случае, не такой, как ты, — ответил тот, идя к двери. — На днях она ударила меня на улице и перестала разговаривать со мной. Если у тебя есть деньги, почему бы тебе не отнести их в отель к Корлису? Может, она снова начнет с тобой разговаривать. Ну, прощай, я иду обедать.

И Трамбл захлопнул за собой дверь.

Рэй Вилас, оставшись один, долго смотрел в окно на посыпанную гравием крышу соседнего дома, хотя там не было ничего интересного. Время от времени он наполнял свой стакан, и около трех часов дня бутылка опустела. На глазах Виласа выступили слезы жалости к себе.

— Бедный пьяница, — сказал он вслух. — Почему бы и не попробовать?

Он умылся в тазике, стоящем в углу, сдвинул шляпу набок, взял трость и удалился из конторы, веселый и, на первый взгляд, вполне трезвый.

— Мистер Вэл Корлис вас с удовольствием примет, — сообщил портье отеля «Ричфилд» после того, как Рэй передал свою карточку.

Действительно, хозяин номера принял посетителя с большим радушием, к которому примешивалась покровительственная насмешливость. Высокий рост, мужественная внешность, великолепное здоровье и фигура боксера резко контрастировали с испитым типом и худощавым телосложением Рэя Виласа.

Корлис осознавал свое преимущество И за его приветствием чудилось: «Привет, привет, таракашка, что тебя сюда принесло?» Впрочем слова его были учтивы, и Рэй Вилас принял гостеприимное предложение войти.

— Нет, я не буду пить с вами, — мягко сказал гость.

Скрытая за мягким отказом агрессия ускользнула от внимания собеседника. Затем Вилас отказался от сигары и попросил разрешения прикурить одну из своих сигарет. Опустившись в велюровое кресло, он, еще раз извинившись, с любопытством оглядел люксовый номер отеля.

— Гостиная, спальня и ванная, — продолжал он с меланхоличной улыбкой. — Все те же «Слезы»[24] и «Чтение из Гомера»[25]. Иногда они развешивают по стенам «Урок музыки»[26] или «Зимнюю сцену»[27], или «Неаполитанского мальчика-рыбака»[28]. Но «Чтение из Гомера» всегда бывает в таких номерах. Как только вы открыли дверь минуту назад, у меня появилось стойкое ощущение, что в этой комнате произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Ну, вы сами отказались от выпивки, — сказал Корлис.

— Нет, у меня такое чувство, что в этом номере произошло какое-то несчастье, может быть, давным-давно, еще до вашего заселения. В этом есть какой-то знак.

— В большинстве гостиничных номеров что-то происходило, — отмахнулся Корлис. — Обычно менеджеры отеля меняют номерки на дверях и коврики, если происходит что-то особенно неприятное.

— Я чувствую… — Рэй сделал паузу и нахмурился. — У меня ощущение, будто кто-то здесь покончил с собой.

— В таком случае наверняка коврики поменяли.

Гость засмеялся и махнул рукой.

— Что ж, мистер Корлис, — продолжал он, переходя на более оживленный тон. — Я тоже хочу разбогатеть. Вы царь Мидас[29]. Как вы думаете, получится у меня?

Хозяин номера бросил на гостя незаметный пристальный взгляд, короткий, как щелчок фотоаппарата, и в тот же момент рассмеялся.

— Каким же образом вы собираетесь это сделать?

— Я собираюсь сделать небольшой вклад в ваше предприятие.

Корлис больше не смотрел на Рэя. Вместо этого он разглядывал дым от своей сигары.

— Вклад в мое предприятие, — повторил он без всякой интонации.

— Какова наименьшая сумма инвестиции в вашу нефтяную компанию?

— О, можно вкладывать сколько угодно, сколько угодно. — ответил мистер Корлис. — Чем больше акций мы продадим, тем лучше.

— Чем больше денег соберете, тем лучше?

— Совершенно верно. Это колоссальная возможность, мистер Вилас, — с энтузиазмом ответил мистер Корлис. — Мы предполагаем получить грандиозные прибыли. Князь Молитерно телеграфирует мне. Наши последние исследования указывают, что нефтяное месторождение в два раза больше, чем мы думали, когда я уезжал из Неаполя. Сейчас он тайно скупает землю.

— Ричард Линдли предположил, что секрет уже раскрыт.

— Да, но лишь немногими, и они предпочитают скрывать его от остальных.

— Понимаю. Известно ли партнеру о вашем успехе в привлечении инвестиций?

— Вы имеете в виду Линдли? Конечно. — Корлис взмахнул рукой с легкой укоризной. — Конечно, он вложил средства в предприятие, но Молитерно не считает его равноправным партнером. Видите ли, он сам вложил в пять раз больше, а я — в два раза больше, чем Линдли. Впрочем, это не имеет значения. Линдли, без сомнения, приумножит свои капиталы.

— Боюсь, мой вклад не будет иметь для вас большого значения. У меня есть тысяча двести долларов на счету в банке. Точнее, тысяча двести сорок семь долларов пятьдесят один цент. Сэр, вы позволите мне купить акций на тысячу долларов? Себе я оставлю двести сорок семь долларов пятьдесят один цент на жизнь. Возможно, мне придется перейти на хлеб и воду, пока вы не сделаете меня богатым. Согласитесь ли вы на такой небольшой вклад?

— Разумеется, — смеясь ответил Корлис. — Почему бы нет? Вы можете воспользоваться случаем, как и любой другой. Я пришлю бумаги — мы продаем акции по номиналу. Я сам занимаюсь этим, поскольку наш секретарь, мистер Мэдисон, пока не в состоянии выполнять свои обязанности.

Вилас достал из кармана авторучку и чековую книжку. Корлис наблюдал за каждым движением нового инвестора.

— На чье имя выписывать чек? — тихо спросил Вилас

— На мое, — равнодушно ответил Корлис. — Это избавит нас от некоторых хлопот, и я смогу передать чек Молитерно телеграфом, как я сделал это с Линдли. Я выпишу вам квитанцию…

— О, это необязательно, — сказал Рэй. — На самом деле это не имеет значения.

— Разумеется, чек сам по себе является квитанцией, — заметил Корлис, небрежно швыряя его на стол. — За этот листок бумаги вы получите изрядную прибыль, мистер Вилас.

— За этим я сюда и пришел, — весело сказал Рэй.

— Понимаю.

— Конечно, конечно же, вы понимаете, — он поднялся, собираясь уходить, и вновь оглядел номер. — Необычное впечатление, как будто во сне…

— Понимаю. У меня тоже временами проявляются симптомы ясновидения.

Сознательное мягкое превосходство ловкого человека, играющего с бестолковым противником, прозвучало в этой речи так же ясно, как гудение колокола. Вилас бросил на собеседника один-единственный внимательный, опаляющий взгляд — в этот момент слабый бросил вызов сильному. Корлис — могучий, с гибкой талией, широкоплечий и мужественный — тревожно улыбнулся. Между двумя мужчинами словно сгустился воздух. Рэй рассмеялся, показывая невозмутимое добродушие, а затем, размахивая тростью, направился к двери.

— О нет, тут дело не в ясновидении, и я не занимался гаданиями, когда сказал вам, что ваш единственный настоящий интерес — это женщины. — Рэй Вилас положил руку на дверную ручку. — Однако во мне заключена взрывоопасная смесь, не стоит обращаться со мной неосторожно.

— Благодарю за предупреждение, — усмехнулся Корлис. — В тот день, когда я имел удовольствие познакомиться с вами, вы, кажется, уже сравнивали себя с марионеткой.

— Усталый Арлекин! Разве не похож? — воскликнул Вилас, указывая на свое отражение в зеркале на противоположной стене, и этот образ подходил ему с трагической точностью. — Каким веселым гостем я буду на свадьбе! Приглашаю вас присоединиться.

— Благодарю вас. А кто женится? И когда свадьба?

Рэй открыл дверь и, повернувшись, закатил глаза.

— Как, разве вы не слышали? Геката[30] выходит замуж за Джона Ячменное Зерно[31], — и он низко поклонился. — Прощайте, господин Мидас.

Корлис стоял в дверях и смотрел, как его посетитель уходит по длинному коридору к лифту. Там Рэй повернулся и махнул рукой, а Корлис ответил ему с неожиданным добродушием. Вилас, может быть, сумасшедший или пьяный, или и то и другое, но подпись на его чеке была подлинной.

Корлис закрыл дверь и задумчиво прошелся по комнате.

На улице, в компании людей лицо этого уверенного молодого человека было открытым, а взгляд обезоруживал. Но теперь, когда он в одиночестве ходил по своему номеру, когда ему не нужно было держать себя в руках, не было причин скрывать мысли и чувства, его взгляд был каким угодно, только не открытым. Мышцы рта и глаз разгладились, линии сдвинулись и неуловимо изменились — теперь это было жестокое лицо, проницательное, расчетливое. Еще оно было бдительным, находчивым и безупречно твердым. Но прежде всего это было лицо человека, который постоянно настороже.

На красивом лбу залегла нерешительная морщина. Сунув руки в карманы брюк, он ходил по номеру, то и дело задумчиво глядя на большой чемодан, стоявший у изножья кровати и упакованный к отъезду. Вэл Корлис действительно обдумывал свой скорый отъезд.

Он был человеком разнообразных достоинств, но одно из них часто его спасало и никогда не подводило. Каким-то шестым чувством он всегда знал, когда пора уходить. Интуиция предупреждала его, и он доверял ей и повиновался. Теперь она заговорила в полный голос, и в ответ Корлис собрал свой багаж. Его задерживало в городе только одно незавершенное дело — мистер Уэйд Трамбл отказался инвестировать в нефтяные месторождения Базиликаты.

Корлис подумал еще немного, затем решительно кивнул и начал убирать в кожаный футляр серебряный помазок и флаконы с туалетного столика.

В дверь постучали. Корлис нахмурился, отложил предметы, что держал в руках, и пошел открывать.

Перед ним стоял мистер Прайор, скромный пожилой господин, ожидающий приглашения войти.

Корлис застыл, держа руку на ручке открытой двери, и жестокое выражение на его лице стало более заметным.

— Мне нужно поговорить с вами. Я отниму буквально минуту.

— Хорошо, проходите.

Он небрежно повернулся и встал так, чтобы заслонить от гостя отворенную дверь в спальню. Затем небрежно подхватил со столика чек Рэя Виласа, который слишком бросался в глаза характерной прямоугольной формой и бледно-голубым цветом.

Прайор вошел и закрыл дверь.

— Я вас не выслеживал, мистер Корлис, — начал посетитель, глядя на молодого человека сквозь стекла очков. — И не собирался вам мешать. Просто случайно наткнулся на вас, но я вас не выслеживал. Здесь я в отпуске, навещаю свою замужнюю дочь и ни во что не хочу вмешиваться.

Корлис легко рассмеялся.

— Вы не могли бы ничему помешать, даже если бы захотели.

— Надеюсь, это правда, — сказал Прайор со снисходительным видом учителя, который обещает ученику повысить отметку. — Я бы очень хотел видеть в вас порядочного человека. Вы образованны, культурны, умны. Именно поэтому я взял на себя труд поговорить с вами.

— Я уже сказал, что ничего такого не делаю, — раздраженно ответил Корлис, словно нашкодивший ученик. — Я родился в этом городе. Здесь у меня недвижимость, и я приехал сюда, чтобы ее продать. Я могу доказать это за полминуты, позвонив по телефону. Вы в чем-то меня подозреваете?

— Я только сказал, что не хотел вмешиваться, — примирительно повторил Прайор.

— Тогда зачем вы пришли?

— Чтобы предупредить: держитесь подальше от дома мистера Мэдисона.

Корлис презрительно рассмеялся:

— Это мой дом. У меня есть на него документы. Я приехал сюда, чтобы его продать.

— О, это я знаю, — ответил Прайор. — Но я несколько раз видел вас с молодой леди из этого дома, и мне показалось, что вы имеете на нее какие-то виды. Так вот, Корлис, даже не пытайтесь… Мне известны ваши подвиги от Будапешта до Копенгагена и…

— Послушайте, друг мой, — сердито перебил его молодой человек. — Может быть, вы отличный следователь, когда дело касается поимки какой-нибудь старушки, стянувшей нитку жемчуга на Рю-де-ля-Пэ[32]…

— Я отдал службе в полиции двадцать восемь лег, — мягко заметил Прайор.

— Пусть вы поймали меня один раз, пусть! — перебил молодой человек с нетерпеливым жестом. — Но ведь с тех пор я больше ни в чем таком не замешан!

— В таком, может быть, не замешан. А в другом?

— Какое вам дело? — воскликнул Корлис. — Кто назначил вас надзирать за общественной нравственностью?

— Ну что вы так разволновались? Я пришел предупредить, что буду за вами присматривать. В этом городе я со всеми знаком, и мне не составило труда вас найти. Насколько я понял, вы приехали, чтобы продать дом. Я немного знаю старика Мэдисона, и он мне симпатичен. Он приятный человек, и у него хорошая семья. Сейчас он болен, так что не стоит беспокоить его. Честное слово, Корлис, если вы продолжите в том же духе, мне придется поговорить с той самой юной леди.

В глазах молодого человека блеснула злая насмешка, когда он тихо спросил:

— Это все, мистер Прайор?

— Еще нет. Не пытайтесь здесь ничего провернуть, Корлис.

— Я и не собирался.

— Вот и славно. Продавайте дом и уезжайте. Так будет лучше для всех, — мистер Прайор повернулся к двери и добавил: — Вижу, вы не привезли сюда никого из шайки Молитерно, с которым раньше водились.

— Я уже два года его не видел, — резко ответил Корлис.

— Что ж, я вас предупредил. Держитесь подальше от юной леди.

И мистер Прайор покинул номер.

— Черт! — прорычал Корлис, когда дверь закрылась.

Затем он резко выдохнул, рассмеялся и пошел в спальню распаковывать чемодан.