Флирт

Глава XII

В течение недели болезнь мистера Мэдисона была главной темой для разговоров в доме. Постоянное присутствие сиделки утратило новизну даже для Эдрика и стало частью домашней рутины. День мерили регулярными визитами врача. Младшим членам семьи уже казалось, что их отец всегда был нездоров и теперь всегда будет болеть. Для Коры и Эдрика он превратился в слабый, ворчливый голос за закрытой дверью. Доктор Слоан был серьезен, но обнадеживал, уверяя каждый день, что «непосредственной опасности пациенту не угрожает».

Миссис Мэдисон не разделяла оптимизма детей; из всех троих Кора была истинным утешением для измученного материнского сердца. Впрочем, миссис Мэдисон ни за что бы в этом не призналась, чтобы не быть несправедливой к Лоре. Последняя приняла на себя роль домохозяйки и экономки, то есть выполняла всю работу по дому — кроме готовки. Ей приходилось готовить только в тот день, когда служанка стирала белье.

Мать считала моральную поддержку Коры неоценимой, ибо в часы испытаний девушка неизменно оставалась веселой, бодрой и вселяла уверенность в хорошем исходе. Кроме того, она считала состояние отца не таким уж серьезным.

По ее словам, старина Слоан преувеличивал. Кора передразнивала его серьезное выражение лица, походку и манеру одеваться, так что в конце концов миссис Мэдисон помимо своей воли начинала смеяться. «Кора — лучик солнца в нашем угрюмом доме, если бы не она, я бы всего этого не пережила», — думала мать семейства.

Как ни странно, Эдрик с трудом переносил приподнятое настроение Коры. Не потому, что веселье сестры казалось ему неуместным в нынешних печальных обстоятельствах (такая мысль не приходила ему в голову), а потому, что за годы затяжной домашней войны Кора обычно веселилась в те моменты, когда нечестно одерживала над ним верх. Привычка брала свое, и поэтому Эдрика раздражало счастье сестры, и он испытывал к ней сильную, хотя и безотчетную неприязнь. Кроме того, он подозревал, что источником необычной радости была какая-то тайная любовная интрижка.

Раздражение и злость мальчика то и дело выплескивались наружу. Как-то вечером за ужином, в минуту безрассудства, он разразился только что придуманными стихами о телячьих нежностях и смотрел при этом прямо на Кору.

За столом присутствовала сиделка. Кора встала и вышла из комнаты, а Эдрик чуть позже получил нагоняй от Лоры. Она пригрозила, что если он продолжит в том же духе, то перейдет в полную власть Коры.

— Кора знает, что с тобой случилось нечто странное и что мне известны подробности, — напомнила Лора брату. — И она уже говорила, что не очень-то по-сестрински с моей стороны хранить все это в тайне. Да-да, Эдрик, между прочим, я все видела собственными глазами, так что вполне могу передать эту историю Коре. Я не буду этого делать, пока ты меня не вынудишь. Будь вежлив и сохраняй мир в доме, по крайней мере, пока папа болен. Сейчас это необходимо… Имей в виду, не в твоих интересах, чтобы я заговорила!

У мальчишек, конечно, долгая память. Но они не могут постоянно помнить о надвигающейся угрозе разоблачения, потому что юность быстро свыкается с опасностью. Эдрик успел обдумать неприятный эпизод с сумасшедшей Лолитой с разных сторон и забыть о нем. Случившийся позор казался ему делом далекого и туманного прошлого.

В тринадцать лет время течет быстрее. Вдобавок ко всему, его безупречное поведение в последнее время и так было серьезным испытанием на прочность. Его натура требовала решительных действий. Он устал покорно подчиняться приказам Лоры — до того, что ночами, лежа в постели, мечтал покрыться какой-нибудь сыпью и никогда не выходить из комнаты. Однако дни шли за днями, на лице мальчика не появлялось ни одного пятнышка, и ему приходилось выполнять все, что скажет сестра.

Как видно, погибель была предрешена на небесах — мальчик настолько осмелел, что легкомысленно воскликнул:

— Ну так расскажи ей! Давай, расскажи! Что с того, что я помог вернуть домой эту сумасшедшую девчонку? Что в этом такого? Я никогда не видел ее раньше и больше не увижу. Это твоя приятельница, а не моя. Я вообще ее не знаю. Так что найди для шантажа что-нибудь получше и не важничай, Лора Мэдисон!

После разговора с Лорой с души у него свалился тяжкий груз — очевидно, он правильно взбунтовался и показал сестре, что ее власть над ним была воображаемой. Он поверил в собственные слова, обращенные к Лоре. Прежний страх перед разоблачением отступил. Унизительное бегство и принудительные поцелуи полностью стерлись из его памяти, и он уже не понимал, чего так боялся и почему позволил Лоре шантажировать его. Теперь она уж не посмеет вить из него веревки! Он ей показал. Так-то! С женщинами всегда следует говорить с позиции силы!

Эдрика так и подмывало совершить какое-нибудь безрассудство — несчастный опрометчивый ребенок ходил по очень тонкому льду…

— Ну что, доложила Коре? — с презрительной насмешкой спросил он Лору.

— О чем? — Кора с интересом оторвалась от тарелки.

— Не про Корлиса, не волнуйся, — язвительно ответил он.

— Эдрик! — мать больше по привычке одернула его.

— А что? Она ведь только о нем и думает! — парировал мальчик. — Разъезжает с ним на такси каждый вечер. Скажешь нет?

— Не размахивай ложкой, Эдрик, — вяло сказала Кора. — Нам всем нужна пища, но сложно сосредоточиться, когда видишь лапшу на ушах твоего визави.

Эдрик быстро ощупал свои уши и разозлился, обнаружив, что его обманули, как младенца.

— После того что я видел в библиотеке, Кора, поверь, тебе самой лучше поосторожнее размахивать ложкой.

Кору охватила паника. Она сильно побледнела, уронила чашку на блюдце и взглянула на брата с широко открытым ртом.

— Я слышал, как ты просила Корлиса поцеловать тебя, — продолжал Эдрик со зловещим смехом.

При этих словах мать и Лора вздрогнули, а на лице Коры отразилось нечто вроде легкого облегчения.

— Маленький лгунишка, — прошипела она.

Быстрым взглядом Кора показала матери, что считает ниже своего достоинства обращаться к ней за поддержкой, и вышла из комнаты.

— Эдрик, Эдрик, Эдрик! — заахала миссис Мэдисон. — Вчера вечером ты дразнил сестру прямо в присутствии мисс Пирс.

Сиделка мисс Пирс в этот момент, к счастью, находилась в комнате больного.

— Я сам слышал, как она просила Корлиса, чтобы он ее поцеловал! — угрюмо настаивал мальчик. — Ты мне не веришь?

— Конечно нет!

Пылая от возмущения, он отодвинул от себя полную тарелку с едой и гордо удалился. Его путь из дома пролегал через кухню. Там Эдрик надеялся поживиться чем-нибудь съестным, но не нашел ничего и вышел во двор с горьким разочарованием и пустым желудком.

— Вчера вечером отец кое-чем поделился со мной, — грустно сказала миссис Мэдисон. — Он очень огорчен, что мы так мало можем дать нашим детям. Это всегда его беспокоило. Иногда я задаюсь вопросом, правильно ли мы вас воспитывали. Ведь мы никогда не требовали от вас дисциплины или послушания. Видишь ли, мы не могли купить вам дорогих вещей, не могли дать вам состояние, поэтому инстинктивно пытались компенсировать недостаток средств снисходительностью. Возможно, это было неправильно. Нет, — поспешно добавила она, — не подумай, что мы недовольны вами. Вы трое всегда были нашей гордостью. Отец сказал: «Единственная проблема в том, что наши дети слишком хороши для нас».

Лора попыталась возразить, но мать только покачала головой, а затем поднялась и неловко добавила:

— Конечно, Эдрик не хотел оклеветать Кору… Наверняка она просто разговаривала с Корлисом, а Эдрик все не так понял… Может быть, нафантазировал себе… Люди часто ошибаются и неверно понимают других…

— Наверное, Кора рассказывала какую-то историю, а Эдрик подслушал и неправильно ее понял, — серьезно добавила Лора.

— Конечно, — воскликнула мать с мгновенным и радостным облегчением.

Через пару часов Кора охотно подтвердила для матери такое объяснение и подробно передала историю о Лолите и Эдрике, которую она якобы рассказывала мистеру Корлису. (Это Лора позаботилась, чтобы история сестры вышла убедительной.)

Эдрик провел утро с приятелями. Он успел приобрести некоторый вес, будучи сыном тяжело больного родителя, пока другой мальчик, который недавно научился жевать табак, не отнял у него славу. Эдрик безуспешно пытался вернуть первенство с помощью акробатических трюков и стычки на кулаках. И в конце концов сумел завоевать внимание товарищей бесшабашной ездой, цепляясь за повозку ледовоза. Наконец тот заметил и прогнал непрошеного пассажира, поливая его руганью. Словарный запас Эдрика, к восторгу мальчишек, был настолько витиеватым и обширным, что ему удалось вплести в генеалогическое древо ледовом несколько сомнительных с точки зрения теории эволюции колен.

В полдень упоенный победой мальчик вернулся домой. Он еще чувствовал вкус триумфа на устах, когда а столовую явилась Кора с новой прической и с безмятежным, веселым видом.

Тогда Эдрик начал новую военную кампанию с язвительной реплики:

— А что, нынче в моде бублики? — ехидно спросил он, намекая на симметричные, аккуратные сплетенные гульки у нее над ушами. — Жаль, Рэй Вилас больше к нам не приходит. Ему бы точно понравилось.

Кора продолжала беззаботно щебетать с матерью. Время от времени она грассировала, специально произнося звук «Р» на французский манер, чтобы придать речи нарочитой изысканности, которая особенно раздражала брата. Именно так она заговорила и сейчас.

— Очаг’овательная женщина, эта миссис Виллаг’д, — говорила Кора. — Я сегодня утром встретила ее в центг’е города. Если бы ты видела, мамочка, как она мне обжаловалась. Она только что вернулась из Бау-Хаг’бог’[23]…

— Что это еще за Бау-Хагбог? — сварливо вмешался Эдрик. — И кто такая миссис Виллагд! Ох, мама!

— Она не знала, что я осталась в городе, — продолжала Кора. — Ей пришлось вернуться пораньше, чтобы подготовить детей к школе. У нее такие очаровательные дети — симпатичные, с ямочками на щечках…

— Сю-сю-сю! Сю-сю-сю! — передразнивал Эдрик.

— А какой у нее сын, Этертон Виллард! Такой милый мальчик, прекрасно воспитанный! Он помог своей матери выйти из экипажа с видом светского человека и поклонился мне с королевским достоинством. Я думаю, он мог бы оказать благотворное влияние на нашего несчастного Эдрика. У Эгертона Вилларда прекрасные манеры, и прическа у него аккуратная. Если бы только уговорить Эдрика брать с него пример…

— Пусть только сунется ко мне со своими манерами, я выбью весь дух из этого ненормального!

Кора невинно повернулась к брату.

— Как ты его назвал, Эдрик?

— Ненормальный!

— Ты имеешь в виду Эгертона Вилларда?

— И тебя заодно!

— Значит, ты думаешь, что я ненормальная, да, Эдрик? — в ее вопросительном тоне не было никакого возмущения.

— Да!

— А тебе не кажется, что, если бы я на самом деле была ненормальной, я бы чаще тебя целовала?

У Эдрика перехватило дыхание, он сидел и ждал, сам не зная чего. Кора вежливо возобновила прерванный разговор с матерью описанием платья миссис Виллард. Лора в это время что-то рассказывала мисс Пирс. Похоже, никто не обратил на слова Коры никакого внимания.

Дыхание Эдрика восстановилось, и он получил возможность немного обдумать свое положение. Снова и снова он прокручивал в уме сказанные слова, делая вид, что занят едой. «Если бы я на самом деле была ненормальной…»

Его беспокоили слова «на самом деле». Они имели какой-то зловещий оттенок. Вдруг Эдрику отчетливо представились события того рокового вечера. Так всегда бывает с грешником, когда на него надвигается угроза разоблачения. Он во всех подробностях вспомнил, как сидит рядом с Лолитой на заборе, как луна серебрит ее волосы. И он знал, ибо часто читал об этом в приключенческих романах, что человек может всю жизнь нести на себе тяжесть совершенного поступка. Можно разбогатеть, прославиться и совершить великие дела, но какой-нибудь давний грешок будет преследовать тебя до конца твоих дней и в конце концов погубит.

«На самом деле ненормальная…». Что известно о том вечере неумолимой Коре?

Мальчик вздрогнул, а затем вновь обратился к своей вере в Провидение. Не может быть, чтобы она все узнала! Нет! Небеса этого не допустят! Мир не может быть таким ужасным местом! В этот момент Эдрик припомнил, что Провидение иногда допускает ошибки, — тот случай с кузиной, которая утонула в ванне… Если небеса допустили такое, как можно быть уверенным, что они не зайдут еще дальше?

— Эдрик, ты почему ничего не ешь? — спросила Кора, с веселым видом поворачиваясь к брату.

Его сердце тревожно сжалось. «Вот-вот сейчас все откроется…»

— Тебе нужно поесть, — продолжала Кора. — Скоро начнутся уроки в школе, тебе нужно набраться сил. Нам будет очень не хватать тебя здесь, дома, когда ты будешь сидеть на занятиях.

При этих словах тревога Эдрика немного ослабла. Наверняка Кора ничего не знает! Она не из тех, кто станет стрелять из рогатки, имея в арсенале пушку. Так он рассудил и в приливе облегчения ответил:

— В последнее время ты стала слишком дерзкой, Корали. Хотел бы я, чтобы ты стала моей дочерью, хотя бы на пять минут.

Кора умильно посмотрела на брата.

— И что бы ты сделал со мной, милый мальчуган? — вкрадчиво спросила она.

У Эдрика закружилась голова. Удар пришелся прямо в сердце, потряс каждую клеточку тела. Мир рухнул. Его мать поднялась со стула и поспешила за сиделкой, которая возвращалась к больному.

Кора засмеялась в лицо ошеломленному противнику.

— Если я попрошу поцеловать меня еще раз, ты ведь не будешь против, правда, милый мальчуган? — промурлыкала она.

Все сомнения развеялись. Исчезла последняя надежда. Самое худшее свершилось. Видение ужасного будущего вспыхнуло в потрясенном сознании несчастного. Ворота Колизея распахнулись, выталкивая на арену гладиаторов, завыли голодные львы и тигры, зрители замерли в ожидании.

Кора тихонько запела:

Она остановилась, чтобы пояснить:

— Это испанская любовная серенада, Эдрик. Когда твои друзья в следующий раз придут поиграть к нам во двор, я им спою. Ах, милый мальчуган, я уверена, что они оценят.

Поистине демоническая фраза вызвала у несчастного спазм в горле.

— Там есть еще такие слова, — продолжала Кора как ни в чем не бывало:

Эдрик вскочил с воплем падающего в пропасть:

— Лора Мэдисон! Я тебе никогда этого не прощу, покуда жив! Я отомщу, даже если мне понадобится тысяча лет!

С этими словами он выбежал из комнаты, остановившись лишь для того, чтобы отбросить в сторону стул.

Его сестры тоже поднялись, и совершенно счастливая Кора обняла Лору:

— Ты могла мне рассказать обо всем еще несколько дней назад! Это слишком чудесно, чтобы быть правдой. Впервые в жизни я почувствовала себя в безопасности от этого маленького бездельника.

Лора покачала головой.

— Теперь я буду мучиться угрызениями совести. Мне казалось, нужно тебе сказать, и мама так считает. Но теперь я думаю, что поступила подло…

— Нет! — воскликнула Кора. — Ты только что дата мне шанс защитить себя, хвала небесам!

Она подобрала юбку и, пританцовывая, пошла в холл.

— Боюсь, мне не следовало этого делать.

— Ах, Лора, я счастлива, вот и все! — Кора понизила голос, но глаза у нее ярко блестели. — Я показала одному джентльмену кое-что такое, чего он раньше не понимал.

— Кому, милая?

— Вэлу! — легко ответила Кора. — Вэлу Корлису. Думаю, теперь он знает о женщинах намного больше, чем до приезда в наш город.

— Вы поссорились? — с горячей надеждой спросила Лора. — Расстались?

— О господи, нет, ничего подобного! — Кора доверительно наклонилась к сестре. — Однажды он сказал мне, что станет рабом той женщины, которая поможет решить его нефтяное дельце. И я решила показать, на что способна. Конечно, он смеялся, когда говорил мне об этом. Это было в то самое воскресенье, когда я попросила папу вступить в сделку….

— Но ведь он отказался, — беспомощно пролепетала Лора.

— Нет, он пообещал, что вступит, когда поправится. И для него это будет очень прибыльно, — весело возразила Кора. — В тот вечер Вэл сказал, что я ни на что не гожусь. Конечно, другими словами, но все равно он посмеялся надо мной. Ничего, я ему еще покажу! В тот же вечер я написала Ричарду, что папа согласился стать секретарем компании, и Ричард пообещал вложить деньги, если это правда. А все знают, что Ричард никогда не нарушает обещаний…

— Это верно, — вздохнула Лора.

— Послушай, — вдруг посерьезнела Кора. — Знаешь ли ты кого-нибудь, похожего на меня? Мне даже страшно немного. Ведь я всегда получаю то, что хочу. Стоит мне постараться, и я получаю все, что только пожелаю.

— Надеюсь, ты пожелаешь для себя что-то хорошее, — грустно сказала Лора. — Кора, дорогая, не будь слишком жестокой к Эдрику, ладно?

Кора прислонилась к дверному косяку и засмеялась. Она хохотала и хохотала до изнеможения.