Фредерик

28

Он аккуратно втирал шампунь тебе в кожу головы, и от этого лёгкого массажа твоё напряжение истончалось, почти исчезало. Почти. Он промыл волосы водой, нанёс кондиционер. Ему нравился его запах. Тебе нравились его руки. Всё по-честному. Почти. Ты вылезла из ванны, и он завернул тебя в полотенце. Он высушил тебе волосы феном, одел тебя в пижаму. Зная, что делает это в последний раз.

Ты плакала весь вечер, и только этот ванный ритуал смог тебя немного успокоить. Кольцо вокруг вас постепенно смыкалось, хотя определённых доказательств никто по-прежнему не мог вам предъявить, и в этом была их проблема. Сначала они подозревали. Потом знали. А затем нашли самый изящный выход. Сделка, сказал он. Ему дали время подумать. Время сделать правильный выбор. Но как бы ты ни просила, он не сказал, о чём речь.

Он всегда всё тебе говорил.

Ты хотела снова уехать. Он сказал, это не поможет. Ты собрала вещи. Он сказал, что ты можешь ехать одна. Возможно, так будет даже лучше. Чёрта с два, сказала ты. Если ты собираешься идти ко дну, я иду с тобой. Это ты собираешься сделать?

Он не ответил, просто нежно поцеловал твой лоб, глаза, губы. Тепло разлилось по твоей груди. Ты повторяла ему то, что никогда больше никому не скажешь. То же, что отвечал тебе он. Мир вокруг снова перестал существовать. Как и всегда.

Что бы он ни задумал, ты знала, что не хочешь этого. Тебе было всё равно, чем всё закончится. Ты не хотела его отпускать. Хотела остаться навечно в его объятиях, как пара римских влюблённых, погребённых под пеплом Помпей. Скрытых от времени смертью и тишиной.

— Не делай этого, — попросила ты, и он долго молчал, прежде чем ответить.

— Хорошо, — сказал он наконец, целуя тебя в висок.

Это был единственный раз, когда он тебе солгал.

Проснувшись в одиночестве, ты поняла, что твоя жизнь изменилась навсегда. Снова. И снова из-за него. Ты была в отчаянии. И в бешенстве. В новостях уже говорили о поимке опасного преступника. Который всего несколько часов назад мыл тебе голову и обнимал твоё трепещущее от плохого предчувствия сердце. Ты не понимала, почему он так поступил.

Только потом ты узнала, что это был за выбор.

К пятнице ты чувствовала себя отвратительно. Ты плохо спала, истязая себя воспоминаниями ещё сильнее, чем раньше. Ты подобрала несколько платьев и несколько пар удобной обуви, но они лишь кричали о твоей неспособности что-то изменить; неужели ты действительно думаешь, что у тебя что-то получится? Удивительно, но когда ты была вдали от больницы и доктора Ч., ты словно переставала существовать с ними в одном измерении и от этого отказывалась принимать всерьёз все свои сомнительные идеи. Это значило лишь то, что тебе обязательно нужно идти. На встречу с доктором Ч. В театр. Напролом. Не оглядываясь. Главное — идти.

Ровно в семь вечера ты была у кабинета доктора Ч., в хлопковом платье до колен цвета розового шампанского, с поясом и короткими рукавами, к которому ты подобрала спокойные туфли на низком каблуке почти такого же цвета. Ты даже накрасила губы розовой помадой, оказавшейся для тебя чересчур жирной и липкой. Но выглядело вроде неплохо, и ты решила её оставить. Доктор Ч. был в синем костюме в полоску, серой рубашке и синем галстуке. Он держал в руках небольшой, симпатично упакованный подарок. Ты о подарке даже не подумала. Впрочем, ты никогда не видела именинника и шла туда не ради него.

— Что это? — полюбопытствовала ты.

— Банальная книга.

— Какая?

— Ему понравится, — усмехнулся доктор Ч. — Хотя он вряд ли станет читать.

Ты подняла брови, ожидая разгадки, но больше он ничего не сказал.

Через полчаса вы были в театральном зале, специально забронированном для этого юбилея. Зал был украшен флажками и гирляндами, вдоль стен стояли длинные столы со всевозможным алкоголем и бутербродами. Играла весёлая инструментальная музыка. Вы с доктором Ч. прошли ближе к сцене, по пути он кивал кому-то, и ты пыталась делать то же. Гости были одеты совершенно по-разному, не так, как в особняке, но в целом вы в своих костюме и платье не выделялись. Доктор Ч. положил подарок на специально поставленный для этого круглый стол, где уже осталось не так много места.

— Кто из них именинник? — негромко спросила ты, смотря на нескольких собравшихся в кучку подходящих по возрасту мужчин в рубашках.

— Угадайте, — прошептал тебе на ухо доктор Ч. Его дыхание оказалось неожиданно горячим.

Ты выбрала самого весёлого из них и указала на него:

— В голубой рубашке.

— Верно, — согласился доктор Ч.

— Не собираетесь поздороваться? — поинтересовалась ты.

— Пожалуй, — ответил он и потащил тебя по направлению к ним.

— Я их не знаю, — мягко остановила его ты. — Подожду вас здесь.

Доктор Ч. хитро посмотрел на тебя и спросил:

— Разве не вы хотели… социализироваться?

На это тебе нечего было возразить.

В этот момент группка мужчин заметила доктора Ч., и все в ней помахали ему, подзывая к ним.

— Пойдёмте же со мной, — немного занервничал доктор Ч.

О, кажется, он хотел тебя им показать. Что ж, пожалуй, это было хорошо.

— Ладно, — смилостивилась ты, беря в руки тарелку с бутербродами, чтобы не пришлось держаться за доктора Ч. При свидетелях тебе было тяжело это делать. Если только они не такие, как доктор И.

В следующий раз для социализации надо будет подобрать более уединённое место.

Вы подошли к ним и поздоровались. Доктор Ч. представил тебя по имени, и тебя это устроило. Копчёная колбаса на бутербродах пахла так сильно, что у тебя заурчало в животе. К счастью, их смех и музыка заглушали всё остальное. Они обсуждали каких-то знакомых, и доктор Ч. выглядел вполне довольным жизнью. Именинник уже испачкал рубашку в шоколаде, и ты поискала глазами обещанный шоколадный фонтан. Он стоял недалеко от сцены. Кто-то макал в него канапе из клубники.

Именинник громко рассмеялся чьей-то шутке, и ты снова посмотрела на него, пытаясь сохранить вежливую улыбку. Он неплохо выглядел для своего возраста, но что-то в его лице было не так. Ты уставилась на него, забыв, что нужно улыбаться. Ты должна была понять, что именно тебя отталкивает. И ты поняла. Рот был большим, слишком большим. Неестественно непропорциональным. Тебе хотелось сунуть в этот рот бутерброд. Интересно, что бы тогда произошло?

— Всё в порядке? — спросил доктор Ч., заметив твоё выражение лица.

— Да, — улыбнулась ты. — Я ненадолго отойду.

Ты спросила у женщины в красном платье, не знает ли она, где здесь туалет, и она любезно объяснила тебе. Ты направилась туда, съев по дороге два бутерброда и оставив пустую тарелку на столе. Шоколадный фонтан, кажется, сломался, и его пытались починить.

Очереди в туалет не было, вскоре ты уже придирчиво рассматривала своё отражение в зеркале. Ты подкрасила губы и поняла, что от тебя пахнет копчёной колбасой. Ты вытащила из сумочки жвачку и немного пожевала её. Теперь от тебя пахло клубникой. Как-то по-детски. Ты вернулась в зал и заметила, что та группка уже распалась, а доктор Ч. явно ищет тебя.

Нужно выпить.

Ты протиснулась к столу с алкоголем, взяла бокал. Увидела именинника. Он сел в первый ряд, едва утрамбовавшись в театральное кресло. Стол с подарками подтащили к нему, и он карикатурно потирал руки, оглядывая внушительную горку. Ты встала неподалёку, с интересом наблюдая, как он распаковывает подношения одно за другим. Набор чая. Коробка сигар. Подарочная карта. Футболка с надписью, от которой он засмеялся. Брендовые часы. Какая-то деревянная шкатулка. Потом он взял в руки её — синяя обёрточная бумага, серебряный бант. На подарке не было ни карточки, ни наклейки — никакой подписи. Именинник распаковал книгу, нахмурился, повертел в руках. Посмотрел по сторонам. На форзацах тоже не было подписи. Он положил книгу на край стола обложкой вниз, чтобы никто не увидел название. Как перестать сожалеть о старости. Ты скрыла усмешку за бокалом красного вина.

— Вы правы, — сказала ты, чувствуя, что доктор Ч. появился за твоей спиной. Его парфюм теперь был гораздо приятнее. — Он не будет это читать.

— По крайней мере, не при всех, — ответил он, довольный своей шуткой.

— Похоже, вы можете быть забавным, — улыбнулась ты ему.

Настоящим ребёнком.

— Иногда это позволительно.

Вы подошли к наконец заработавшему шоколадному фонтану. По дороге ты оставила опустевший бокал на одном из столов. Фонтан же был, честно говоря, не фонтан. Вблизи он оказался небольшим, выглядел неустойчивым и цветом был не очень привлекателен.

— Я думал, он будет более впечатляющим, — извинился доктор Ч.

— Ничего, — усмехнулась ты и взяла его под руку.

Он посмотрел на тебя, ты посмотрела на стойку со множеством театральных афиш и буклетов, стоявшую в отдалении от эпицентра торжества и никого не интересовавшую. Через полминуты, протиснувшись сквозь словно по команде направлявшихся в сторону сцены гостей, вы уже изучали буклеты. Ты скользила взглядом по буквам, не вникая ни в одну. Ты всё ещё держала его под руку.

— Любите театр? — спросил доктор Ч.

— Ненавижу, — призналась ты.

— А что любите?

Ой, да ладно!

— Что? — намеренно переспросила ты.

— Что вам нравится? — перефразировал доктор Ч. — Музыка, верно?

Психиатрические лечебницы.

— Много чего. — Ты повернулась и положила руки ему на плечи. — Никогда не знаю точно. — Ты посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя себя последней идиоткой. Импровизация не была твоей сильной стороной ни в музыке, ни в соблазнении. Он не отводил ни взгляда, ни твоих рук. Вперёд. Ты потянулась к нему, и в этот момент он всё-таки осторожно убрал твои руки со своих плеч.

— С моей стороны это было бы весьма неэтичным поведением, — сказал он ровным голосом.

— Вы упускаете одну вещь, доктор Ч., — игриво отозвалась ты. — Я не ваша пациентка.

— Официально нет. Но…

— Ш-ш-ш, — приложила ты палец к губам, оставляя на нём розовый след от помады. Чёртовой помады, которой ты почти не пользовалась.

Каким бы ублюдком ни был доктор Ч., надо было отдать ему должное. Ты знала, что он в итоге сдастся, но рассчитывала, что всё произойдёт быстрее. Легче. Более естественно. Но он не поддавался.

— …но это всё равно было бы весьма непрофессионально.

— Иногда это позволительно, — повторила ты его слова.

— Но не сейчас. К тому же просто некрасиво по отношению к вам.

Ты помотала головой, как бы не соглашаясь со сказанным.

Заставь его замолчать. Просто заткни его. Сейчас же!

— Думаю, нам лучше…

Ты закрыла ему рот поцелуем, крепко обхватив его за шею.

Это провал, подумала ты, когда поняла, что он не отвечает на поцелуй. Боже, какой позор.

— Вы выпили, — неожиданно мягко сказал он, когда ты отстранилась.

— Лишь бокал, — фыркнула ты, чувствуя, как горит лицо.

— Я вызову вам такси.

— А может, — сказала ты, — я не хочу уходить.

Ложь.

— По вашему лицу этого не скажешь.

Проклятье.

— Никуда не поеду, — упрямо повторила ты.

Доктор Ч. обернулся и посмотрел на приготовления около сцены.

— Скоро вы передумаете, — доверительно сообщил он тебе.

Он начал продвигаться ближе к выходу, и тебе пришлось идти за ним. В конце зала на столике стояли поднос с минеральной водой, ваза с грушами и корзинка с салфетками. Доктор Ч. предложил тебе стакан, но ты отказалась. Что-то в нём едва уловимо изменилось, но ты не могла понять, что. Ты посмотрела на него внимательнее. Свет здесь был ярче, чем там, у стойки с афишами. Ты прищурилась и увидела, в чём дело.

— Боже, — сказала ты. — Идите-ка сюда.

Он недоверчиво глянул на тебя, но приблизился. Ты взяла из корзинки бумажную салфетку и стёрла свою отвратительно розовую помаду с его губ. Тебе хотелось положить эту салфетку в его карман, на память, но ещё больше упасть в своих глазах ты не могла.

— Спасибо, — сказал доктор Ч.

Он знал, что ты могла бы ничего не делать и оставить его в неведении собирать насмешливые взгляды.

— Вы общаетесь ещё хоть с кем-нибудь? — спросил вдруг он.

— Только с вами.

Правда.

— Я так и подумал, — улыбнулся доктор Ч., но на этот раз улыбка не была раздражающей.

Хотя нет, была. Но не преднамеренно. В ней была доля сочувствия, вот что бесило. Ему было жаль тебя. Великую соблазнительницу и глупую девчонку. О чём ты вообще думала?

На театральной сцене началось караоке. Полупьяное, деньрожденское, атональное.

— О, — сказала ты через одну песню. — Да. Пожалуй, пора вызывать такси.

— Я говорил, что будет скучно, — сказал доктор Ч., открывая тебе дверь на улицу.

— Ничего, — отозвалась ты. — Нужно же как-то составлять представление.

— О чём?

— О социально приемлемом поведении.

Доктор Ч. хмыкнул. Потом вспомнил, как в каком-то интервью назвал тебя антисоциальной личностью. Неужели ты об этом знала?

Неужели он ошибся?

Его такси подъехало первым, но он решил дождаться твоего. Ты не смотрела на него, всё ещё чувствуя стыд за неудачную попытку сближения. Ты казалась себе ужасно нелепой, но доктор Ч., похоже, относился к этому проще, чем ты. Возможно, ему даже немного польстило твоё настойчивое внимание. Вы стояли молча, он не хотел смущать тебя ещё больше. Его такси терпеливо дожидалось рядом. Из театра доносились отголоски караоке. Наконец доктор Ч. открыл дверь твоего подъехавшего такси, ты села, и он осторожно закрыл её. Однако остался стоять, словно хотел что-то сказать, но так и не решался. Ты опустила стекло, впуская в нагретую машину вечерний осенний воздух.

— Вы придёте завтра? — спросил доктор Ч., наклонившись.

Не уточняя, что твои визиты быстро стали тем, чего он ждал каждый день.

— Конечно, — отозвалась ты, улыбнувшись.

Не добавляя, что иначе стала бы сходить с ума от скуки.