Фредерик

47

Передав краткое, но значимое для вас обоих послание через санитара Х., ты решила всё-таки заглянуть к доктору Ч. Всё равно он может узнать, что ты приезжала. Кажется, теперь это мой второй дом, написала ты ему, прикрепив фотографию интерьера лечебницы. Прошло несколько минут, но он не ответил. Тебе захотелось удалить сообщение, но это выглядело бы ужасно. Скорее всего, он просто занят. Что ж, тогда будет сюрприз… Ты вышла из столовой и направилась к кабинету психиатра, по дороге зайдя в уборную, чтобы осмотреть себя в зеркале. Шахматная партия никак не отразилась на твоём внешнем виде. Через пару минут ты уже стояла перед дверью доктора Ч. Ты хотела постучать, но вдруг услышала женский голос.

Интересно.

Ты осмотрелась: коридор был пуст. Удержаться не было ни малейшей возможности — ты прислонилась ухом к двери и стала вслушиваться.

— Чтобы проходить здесь практику, недостаточно красивых глазок, — сказал доктор Ч.

Ты вздрогнула. По-настоящему. Потому что сказал он это таким тоном, каким разговаривал с тобой долгие недели, на протяжении которых тебе ужасно хотелось его придушить. Эта мерзкая интонация… Боже.

— Но я… — растерянный женский голос.

— Может, стоит поискать практику в каком-нибудь кафе? Судя по вашему резюме, это подошло бы вам больше.

— Что?! — возмущённый женский голос. — У меня есть профильное образование!

— Боюсь, оно не подходит для нашей лечебницы. Здесь не поликлиника, дорогая.

Дорогая. Ну всё, пора. Ты отпрянула от двери и села на скамейку возле кабинета. И не зря: дверь распахнулась, и ты увидела молоденькую девушку с папкой в руках и совершенно несчастным выражением лица. Тебе также было видно доктора Ч. Напыщенного и с чрезмерно бросающимся в глаза чувством собственной значимости. Он улыбался той самой стоматологической улыбочкой, и тебя пробрало до самых костей. Именно таким ты видела его долгие два месяца, обивая порог его кабинета, до ваших «бесед». Хорошо, что для тебя всё это уже позади. Теперь у тебя был иммунитет, а бедная девчонка выскочила из кабинета с пылающими щеками.

— Как вы тут работаете?! — воскликнула она, заметив тебя. — Он же просто козёл!

И она метнулась к выходу.

Ты была в белой рубашке, она приняла тебя за персонал. Ошиблась. Но вот со второй частью её короткого эмоционального монолога сложно было не согласиться. Во всяком случае, при поверхностном знакомстве.

Доктор Ч. выглянул в коридор посмотреть, к кому обращалась отвергнутая им практикантка, и был приятно удивлён, увидев тебя.

— Так и знала, что я у вас не единственная, — пошутила ты.

— Сплошное недоразумение, — ответил он. — Некоторые люди путают закусочные с высококвалифицированными медицинскими заведениями. А вы здесь…

— Я посылала вам сообщение, — опередила ты его вопрос. Как будто твой ответ что-то объяснял.

Доктор Ч. с извиняющимся видом полез в карман пиджака за телефоном. Он вёл себя совсем не так, как пару минут назад. Хотя не так уж давно ты была для него такой же глупой девчонкой, на которой можно отточить свой сарказм и потешить эго. Кто бы мог подумать… Ты представила, как та девушка всё-таки проходит здесь практику. Вряд ли ей бы тут понравилось. Доктор Ч. прочитал твоё сообщение и убрал телефон.

— Пообедаем? — улыбнулся он тебе.

Совсем не так, как ей.

В этот раз он отвёл тебя в ресторан неподалёку (предварительно вы шутливо поспорили, подходят ли для ресторана твоя белая рубашка и чёрные брюки, которые ты надела, думая о шахматах и не желая провоцировать санитара Х., о чём доктор Ч., разумеется, не имел ни малейшего понятия). Пока вы ждали еду, на улице пошёл первый снег. Пора менять одежду, подумала ты. И тактику. Скоро Рождество… Но ты вряд ли успеешь. С этим ты уже смирилась.

— Прекрасная погода, — проговорил доктор Ч., взглянув в окно. — Согласны?

— Она сказала, что вы козёл, — ответила ты. — Согласны?

Доктор Ч. усмехнулся.

— Каждый судит в меру своей ограниченности. А вы тоже так считаете?

— Как интересно, — отозвалась ты. — Спасибо, — это ты уже обратилась к официанту, поставившему перед вами тарелки. — Вы только что дали понять, что те, кто так считает, весьма ограниченны. Так что, по-вашему, я должна ответить?

— Надеюсь, ваше мнение изменилось, — улыбнулся доктор Ч.

Только если слегка.

— Приятного аппетита, — улыбнулась ты.

Вы пообедали и решили выпить чая — хорошего, не такого, как в столовой. Пока его несли, доктор Ч. вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок и протянул его тебе.

— Прочитайте до…

Ты развернула записку, не дожидаясь окончания.

— …ма, — вздохнул психиатр.

9. Красота

Ты подняла глаза на доктора Ч. Тот внимательно смотрел в меню напитков, словно вы ещё не заказали оттуда ежевичный чай с лимоном. Не слишком ли прямолинейно? Хотя, конечно, учитывая, насколько близки стали ваши отношения, ничего удивительного в этом нет.

— Спасибо, конечно, — сказала ты. — За комплимент. Но это не то, что можно считать нормальным. И вы не обязаны продолжать этот подсчёт. Всё равно столько не насчитаете.

— Это не комплимент, — ответил доктор Ч., посмотрев на тебя. Это факт. — И это именно то, о чём вы просили меня написать.

— Ненормальные, по-вашему, не могут быть красивыми?

— Нет, — ответил он. — Не так, как вы.

Чайник, появившийся на столе при помощи официанта, скрыл твоё замешательство. Доктор Ч. налил чаю сначала тебе, потом себе. Из десертов ты ничего не захотела, поэтому официант больше тебя не спасёт.

— И что это значит? — спросила ты.

— Дисбаланс души всегда отражается на внешности. Так или иначе.

— О, — усмехнулась ты и отпила великолепного чая. — Поверьте, у меня тот ещё дисбаланс души.

— Да, — согласился доктор Ч. и последовал твоему примеру.

Ты уставилась в чашку с таким интересом, словно там начался твой любимый фильм. Ибо потом доктор Ч. сказал то, о чём ты так много раз думала, что запретила себе когда-либо делать это снова.

— Но он приобретённый.

Это значило — ты не родилась с ним. Это значило — ты была нормальной. Значило — баланс можно восстановить.

— Думаю, вы понимаете, о чём я, — сказал доктор Ч.

Ты сделала ещё пару глотков чая и посмотрела в окно. Снег всё так же тихо падал, словно не считал, что для него ещё рановато. Для некоторых вещей никогда не рано. Но, к сожалению, не для тех, что ты задумала сделать. Доктор Ч. считал тебя красивой. Считал, что может тебе помочь. Вероятно, считал себя твоим спасителем. Определённо рассчитывал стать твоим любовником. Иногда говорил тебе то, что проникало глубже, чем тебе хотелось бы. Он думал, что ты красивый янтарь, который ему посчастливилось найти, но ты была вязкой смолой, в которой ему не повезло увязнуть. И ты всё ещё должна быть осторожной, чтобы он не заметил разницу раньше времени.

— Ладно, — согласилась ты. — Но десять вы всё равно не наберёте.

Доктор Ч. допил свой чай, посмотрел на часы — ему пора было возвращаться на работу — и сказал:

— Наберу и больше, если вы не будете так закрываться.

— Простите?

— Вы прекрасно поняли, о чём я. И нам нужно видеться чаще.

О, понятно.

— Я же говорила — ваша лечебница, похоже, уже мой второй дом, — пожала ты плечами и тоже допила чашку.

Доктор Ч. попросил счёт и повернулся к тебе:

— Вот именно. Теперь вы прячетесь за фасадом лечебницы. Как будто это какая-то игра. Нужно чаще видеться, но не там. Разговаривать можно где угодно.

— Ах, ну конечно! — ты резко встала, не давая ему отодвинуть твой стул. — Полагаю, под разговорами вы имеете в виду не только разговоры. Так разговаривать в больнице, конечно, немного неловко.

Он долго смотрел на тебя, но ничего не сказал. Оплатил счёт, взял пальто и подал тебе твоё. Скоро надо будет переходить на пуховик. Вы оделись, и ты не выдержала:

— Так ничего и не скажете?

Он слегка наклонил голову и одарил тебя взглядом заботливого родителя. Ты сжала в карманах руки в кулаки. Просто сдержись.

— Как я и сказал, можете говорить что хотите, пока вам не полегчает.

— «Будем считать это частью терапии»? — вспомнила ты.

Доктор Ч. улыбнулся и открыл тебе дверь ресторана.

Непрошибаемый.

Вы вернулись в лечебницу, и доктор Ч. предложил провести очередной «сеанс», раз уж ты здесь. Ты согласилась. Сделав пару звонков, он снова взялся за свой синий блокнот, исписанный уже больше чем наполовину, и начал задавать вопросы. Про твою любовь — по-прежнему не желающего с ним общаться, — но сегодня они не задевали тебя за живое.

Снег прекратился, и засияло непривычно яркое солнце. Свет бил прямо в окна, и доктор Ч. встал, чтобы задернуть шторы.

— Зачем? — спросила ты. — Мы же не вампиры. По крайней мере, надеюсь, что вы — нет.

Я-то определённо.

— Да и вы на него не похожи, — усмехнулся он. — Просто подумал, что вам бьёт в глаза.

Я смогу забрать у вас и то, что есть, и то, что могло бы быть. Высосать всю жизнь. Ту, что вам так дорога.

— Что с лицом? — спросил психиатр.

— Представила себя вампиром, — обезоруживающе улыбнулась ты. — Всё в порядке, оставьте солнце.

И заберу, чего бы мне это ни стоило.

Если вы не вернёте мне мою.