Фредерик

60

Ты сидела на ковре, доедая покупной салат. Рядом стояла бутылка розового вина. Без неё ты вряд ли пережила бы этот день. Приехав домой, ты скинула ставшее ненавистным красное платье-комбинацию и приняла душ, потом сходила в магазин. Телефон ты на всякий случай выключила. К обеду бутылка опустела, а ты наконец смогла расслабиться. Прислонившись спиной к дивану, ты сидела в чем-то даже приятном оцепенении и смотрела на всё те же коробки с вещами любви твоей жизни, по-прежнему расставленные у стены.

Ведь это же было… особенным.

Что-то… новое.

Ты снова потянулась к бутылке, но вина в ней не появилось. Опять идти в магазин ты была не в состоянии. Ты прокручивала в голове рождественские события и проклинала себя. Особенно тяжело тебе далось сегодняшнее утро. Он был таким открытым, таким искренним и таким… беззащитным. Ты видела это, и тебе впервые стало стыдно за то, что ты делаешь. Ты могла гордиться собой. Он полностью доверился тебе, как ты и планировала. Вот только почему-то это не радовало, как должно было.

К вечеру ты совсем извелась и включила смартфон. Сама не зная, почему, ты ждала уведомлений о сообщении или звонке, но их не было. Фредерик (доктор Ч.!) прекрасно тебя понял. Может, всё-таки стоило ему подыграть?

Нет, не стоило.

Что ж, ты тоже не будешь ничего писать. После случившегося (незапланированного) надо взять паузу (незапланированную). Кажется, у тебя вырисовывались проблемы с составлением планов. Через десять минут раздался сигнал входящего сообщения. С незнакомой радостью (с примесью стыда) ты схватилась за телефон и тут же протрезвела.

Санитар Х. предлагал встретиться в кафе за партией в шахматы.

Через час.

Ты не имела права ему отказать.

— Прекрасно выглядите, — одобрил он, и даже если бы он сказал это без сарказма, ты бы знала, что это отнюдь не комплимент. Ты видела себя в зеркало. Отёкшее лицо, синяки под глазами, просвечивающие сквозь консилер. Джинсы и толстовка сидели на тебе чужеродно, словно та красная комбинация навечно впаялась тебе под кожу.

— Спасибо, — усмехнулась ты.

— Хорошо отпраздновали?

— Незабываемо.

Правда?

Санитар Х. довольно крякнул и заказал у подошедшего официанта большой молочный коктейль и кусок марципанового пирога. Ты поняла, что платить придётся тебе, поэтому ограничилась стаканом минеральной воды. Есть всё равно не хотелось. Х. достал из пакета шахматную доску и разложил её на столике. Ты помогла расставить фигуры, ничего не спрашивая. Ты ждала, что он сам расскажет, в чём дело. Ты надеялась, что ни в чём, и он просто захотел сыграть, но надежда была слабой даже по твоим меркам.

Официант принёс ваш заказ, и вы начали игру. Санитар Х. иногда потягивал через толстую белую соломинку свой коктейль или отламывал кусочек от пирога, пока ты размышляла над ходом. Интересно, что подумал бы доктор Ч., увидев вас с санитаром за столиком в рождественском интерьере и с молочным коктейлем? Через несколько часов после того, как ты почти с позором сбежала с места вашего совместного преступления, бросив его разбираться и с произошедшим, и, возможно, со всей его жизнью.

— Слышал, вы смогли устроить приватное свидание, — сказал санитар Х., переставляя пешку.

— Вроде того. — Ты поискала фигуру, которой могла бы походить, и передвинула её.

— Как же вам удалось? — ухмыльнулся Х., съедая твоего слона, ставшего беззащитным по твоему недосмотру.

Санитар, посвящённый в твои злые умыслы, теперь был ещё больше заинтересован во всём, связанном с вами обоими. С вами троими, если уж быть точнее.

— Иногда нужно просто правильно попросить, — ответила ты.

— Вижу, это вы умеете.

Ты отпила минералки и передвинула очередную фигуру.

— Надеюсь, вы там не сболтнули лишнего, — спокойно сказал санитар Х., ставя тебе мат.

Что?

— Не поняла?

— Мат, — объявил он то, что ты и так уже видела.

— Нет, я не про это.

— А, про прослушку?

— Прослушку? — изумилась ты. — Камеры прослушиваются?

— Конечно.

— Вы уверены?

— Я сам её устанавливал, — сказал он. — По поручению доктора Ч., разумеется.

Тебя затошнило.

— Во всех камерах?

— В нескольких. В том числе и вашего… друга.

Ты покачала головой.

— Он показывал мне видео… Но…

Но звука не было. Совершенно точно.

Санитар Х. лишь пожал плечами.

— Он вообще может это делать? Это разрешено в таких… в вашем заведении?

— К сожалению, может, — усмехнулся санитар Х. Про разрешение он не ответил. — Наверное, стоило сказать вам раньше. Но я думал, вы в курсе.

— Как я могла быть в курсе? — поразилась ты.

Он снова пожал плечами.

— Вы много о чём в курсе, правда?

Правда.

Ты вспомнила тот день, когда доктор Ч. показывал тебе видео с твоей любовью. Странно, что он не опустился до прослушки, подумала тогда ты. Но он опустился. Просто не хотел, чтобы ты знала. Поэтому в тот раз звук был выключен.

А это значит, что он слышал каждое ваше слово. Ты лихорадочно пыталась припомнить, что именно вы говорили.

— Ладно, мне пора, — сказал санитар Х., убирая шахматы. — А вот это, — он протянул тебе какую-то бумажку, — если вы ещё не передумали. Праздники опустошают кошельки, — ухмыльнулся он. — Могу взять авансом. До встречи!

Ты машинально взяла записку и бесцветно попрощалась. Лишь когда он вышел из кафе, ты решила её развернуть. Номер банковского счёта. Санитар Х. мягко требовал обещанного вознаграждения за помощь, которая ещё не понадобилась, — или за молчание, если ты передумала. Ради этого вы и встретились.

Всё рушилось. Ты глубоко вдохнула и выдохнула. Ещё раз. И ещё.

Нет, не рушилось. Деньги ты переведёшь. И ты не передумала. То, что кое-кто из доктора Ч. внезапно и временно превратился во Фредерика, не значило, что ты откажешься от своего плана. Потому что неожиданное появление Фредерика не значило ожидаемого появления твоей любви. Ничего не изменилось. Просто, возможно, кому-то станет чуточку сложнее. Кому-то — чуточку больнее. Но это всё равно произойдёт. К тому же известие о прослушке тебя взбесило. Вот же сволочь! Никакой он не Фредерик, чёртов доктор Ч. Ну а то, что санитар просит аванс, можно понять, правда ведь?

Нет, не рушилось. Если он и подслушивал, ты повернёшь всё в свою пользу или будешь всё отрицать. Как-нибудь выпутаешься. Ничего особенного ты вроде не говорила.

Нет, не рушилось.

Но было близко к тому.

Ты оплатила счёт и поехала домой. Остаток вечера ты провела, не в первый раз разбирая коробки из квартиры, в которую вы оба, вероятно, уже никогда не сможете вернуться. Перекладывала и рассматривала вещи, напоминавшие тебе о нём. Немного полегчало. Но голос санитара Х. никуда не делся.

Надеюсь, вы там не сболтнули лишнего.

Ты встряхнула его оливковый джемпер, прижалась к нему лицом. Запах ещё оставался. Запах вашей прошлой жизни. Ты сняла домашнюю футболку и надела этот джемпер. Не стиранный, касающийся кожи твоего преступника — и твоей. Тактильный максимум, который ты могла теперь получить. Если бы тебя увидел доктор Ч., он бы, наверное, посчитал это регрессом. Какую записку он мог бы тебе подсунуть?

Ты налила себе чаю и стала грызть обнаруженные в шкафу подсохшие печенья. Можно было бы снова сходить за вином или за чем-нибудь покрепче, но тебе пора было взять себя в руки. Ты проверила телефон — ничего. Интересно, что сейчас делает доктор Ч.?

Смотрит на повторе нашу встречу.

Прокручивает в голове события рождественской ночи.

Пьёт в одиночестве после первого или второго?

Тебе захотелось позвонить ему, но ты сдержалась. Натянув длинные рукава джемпера на пальцы, ты с ногами забралась в кресло и уставилась в окно. Темнота была разбавлена электрическими звёздами на уличных фонарях и светящимися вывесками магазинов. Доктор Ч. своими записками пытался найти, чем разбавлена твоя темнота, но он не знал, что это бессмысленно. Ты заново вспоминала разговор со своим убийцей. Было кое-что, что могло заинтересовать психиатра. Конечно, любое упоминание его имени сработало бы именно так. Их было два. После первого ты дала понять, что не очень хочешь обсуждать эту тему (слава богу! ещё неизвестно, что вы оба могли бы ляпнуть в пылу обсуждения и не зная о прослушке). Второе вроде было безобидно… По крайней мере, за него ты не очень волновалась.

Твоя любовь всегда осторожничал. И всё же ему хотелось знать чуть больше. Это было важно.

— Как ваша терапия с доктором Ч.? — не удержавшись, спросил он.

Под этим он подразумевал многое, но только не саму терапию.

— Всё хорошо. Просто замечательно.

Под этим ты подразумевала многое, но только не то, что казалось со стороны.

Бедняга Ч., прочитала ты в его глазах. Похоже, ему недолго осталось. Он помолчал, обдумывая твой ответ и смотря на выражение твоего лица.

— Боже, я создал монстра, — сказал наконец он, но так, будто гордился этим.

Тебя это почему-то задело. К тому же он был не прав.

— Монстров не создают, — ответила ты. Теперь ты знала о себе гораздо больше, чем до встречи с доктором Ч. — Их пробуждают.

Он лишь усмехнулся.

Но начало разговора волновало тебя больше, чем этот кольнувший душу диалог.

Как там доктор Ч.?

Нормально.

Всё по плану?

Думаю, да. Не хочу это обсуждать.

Ты размышляла об этом всю ночь, постоянно прокручивая в голове сказанные слова. Если отбросить нейтральные, оставалось:

Всё по плану?

Думаю, да.

Чёрт возьми. Может, он всё-таки не смотрел запись? Или не расслышал? Может, действительно было плохо слышно. Или он на что-то отвлёкся.

Ты очень хотела прямо спросить, смотрел ли он, но ещё больше боялась это делать.

Мало ли о чём вы могли говорить! Ты убеждала себя, но неприятное чувство, поселившееся где-то в желудке, не отступало.

Нужно всё отложить. Немного подождать. Кажется, ждать ещё больше невозможно, но надо. Если он всё слышал и что-то заподозрил, каждая твоя фраза, каждое твоё движение будет работать против тебя.

Возможно, твоё молчание тоже.