Фредерик

62

Доктор И. кивнул вам с каким-то странным выражением на лице, а затем его отвлекли другие гости. Вы проскользнули в зал, где на сцене стоял тот самый красный рояль с обложки буклета: яркий, лакированный, притягательный. Ты невольно залюбовалась им, замедлив шаг; доктору Ч. пришлось слегка подтолкнуть тебя, чтобы вы смогли пройти дальше и занять места. Вы сели в середине зала, который был уже наполовину заполнен. По сторонам от вас расположились пожилые мужчины, наверное, почтенные, заслуженные или какие-нибудь ещё в этом роде члены Ассоциации. Ты посмотрела наверх — над вами находился купол с потрясающе красивой проекцией звёздного неба. Через десять минут зал был полностью забит, рояль отодвинули, на сцену вышел доктор И. в (боже) золотистом костюме-тройке и с чёрной «бабочкой», поприветствовал всех гостей, ещё раз озвучил программу «совещания», представил музыкантов (камерный оркестр, солистов и дирижёра), приехавших сюда сегодня, чтобы подарить вам необыкновенное произведение Джованни Баттисты Перголези, над которым композитор работал до самой смерти. Оркестр расселся и настроился. Потом свет в зале приглушили, и началась магия.

Тринадцать номеров. Сорок минут. Возможно, самая красивая, самая совершенная история, когда-либо написанная в мире музыки. Перголези умер в двадцать шесть лет, но его чистейший талант, воплощённый в этой бесподобной кантате, будет жить вечно. На первом же номере, твоей любимой Stabat Mater dolorosa, у тебя навернулись слёзы. Голоса солистов (сопрано и контратенора) были восхитительными, оркестр — тончайшим, звучание — пронзительным. Глубокая, наполненная страданиями музыка отзывалась в тебе каждым интервалом. В каждую паузу твоё сердце тоже замирало. Великолепная и обожаемая Fac ut ardeat cor meum мгновенно унесла тебя (и всех остальных) прочь, куда-то в другое измерение, не давая ни времени, ни шанса опомниться, и как всегда закончилась слишком быстро. Слава богу, никто не хлопал между частями. Протяжная Quando corpus morietur про умирающее тело и душу в раю буквально заставила весь зал затаить дыхание, затронув самые тонкие внутренние струны, а завершающая эмоциональная и почти дерзкая Amen поставила эффектную точку.

Концерт закончился, весь зал очень долго аплодировал стоя. Ради этого определённо стоило приехать. Ты была в восторге.

— Вам понравилось? — наклонился к тебе доктор Ч.

— Да, — ответила ты. — Восхитительно.

Правда.

Постепенно все переместились в соседний зал со столиками и закусками — «бокал». О да, бокал был, и далеко не один. Гости распределились по помещению, наполнившемуся разговорами, звоном посуды и тихой инструментальной (неизвестной тебе) музыкой, доносящейся из колонок по углам. Публика была приличная на вид. По крайней мере, они смогли оценить по достоинству Stabat Mater.

Хотя кто бы не смог?

Вы обошли зал, набирая на тарелки закуски, подошли к столу с напитками. Краем глаза ты увидела, как к вам направляется доктор И. Конечно, это было неизбежно. Доктор Ч. взял два фужера с шампанским (опять оно, господи!), но ты покачала головой, отказываясь. Вообще-то раньше ты почти не пила. Правда, раньше ты и не ходила на всякие фуршеты и торжественные вечера. Но после рождественского шампанского (хотя дело было не в нём, конечно) и построждественского розового вина ты решила больше не употреблять алкоголь. Особенно в присутствии доктора Ч.

Но, чёрт возьми, как же хотелось выпить от присутствия доктора И. Он уже стоял около вас, снисходительно улыбаясь. Его аура получающего всё и всех на свете альфа-самца вместе с его золотистым костюмом вносила диссонанс в окружающее пространство и вызывала у тебя желание ретироваться как можно скорее, но ты твёрдо была намерена остаться. Ты поставила тарелку с закусками на ближайший столик, доктор Ч. сделал то же. Вы оба приготовились к неизбежному обмену любезностями — и, вполне вероятно, колкостями. Может, этот раз обойдётся без них?

— Как вы нашли концерт? — слащаво спросил доктор И., обращаясь только к тебе. Смотря только на тебя. Словно ты была одна.

Хотя это было не так.

Неужели он не понимал, что этим лишь включает в тебе оборонительный режим?

Оборонительно-защитительный.

— Нам понравилось, — сказал вдруг доктор Ч. именно то, что собиралась сказать ты.

Может быть, его уже не нужно было защищать.

Доктор И. бросил на него мимолётный взгляд, потом, замешкавшись, посмотрел на него внимательнее. Только сейчас, вблизи, он мог оценить изменения, затронувшие его внешний вид. Изменения, затронувшие его душу, он никогда бы не смог оценить.

— Ещё бы, — самодовольно отозвался доктор И., сканируя психиатра с ног до головы. — Это же всё-таки Перголези.

Он говорил так, словно знал наизусть всё творчество композитора, а доктор Ч. впервые слышал это имя. Даже если так и было, тебя это не заботило. Ты взглянула на своего спутника — доктор Ч. был спокоен. Почему-то тебя это порадовало.

— Отличный выбор, — подтвердил он.

Доктор И. воодушевился.

— Какие ещё его произведения ты знаешь, Фредерик? — улыбнувшись, спросил он.

Фредерик. Почему-то из уст доктора И. это звучало больше как оскорбление.

Ты заметила смятение, на секунду мелькнувшее в глазах доктора Ч., и поняла — вот оно. Доктор И. даже не подумал о какой-то светской болтовне, прежде чем приступить к своей игре. Он с неё начал.

— Кто же не знает его «Служанку-госпожу» или скрипичную сонату? — отозвался доктор Ч.

Ты бессознательно улыбнулась. Доктор И. чуть прищурился, но ничего не сказал. Этот мяч ему забить не удалось. Даже странно. Доктор Ч. почувствовал небывалое злорадство. Между ними двоими это чувство обычно доставалось доктору И. Но сейчас положение было спасено. К счастью, отправив к тебе курьера, доктор Ч. от нечего делать почитал про Перголези и послушал другую его музыку. Вдруг ты захочешь это обсудить? Так что в каком-то роде именно ты спасла его.

К вам троим подошла высокая женщина в чёрном платье с огромным декольте и вызывающе изумрудным колье на нём.

— До-обрый вечер, — уже не очень трезво протянула она, оглядывая твой пиджак с нескрываемым отвращением.

Доктор И. заметно оживился:

— Только посмотри на него, — обратился он к женщине, — что-то изменилось в нашем дорогом Фредерике?

Опять.

Доктор Ч. неосознанно вздохнул, готовясь к очередному неприятному разговору. Было видно, что эта женщина ему не очень-то нравилась. Как и тебе. Напротив него стояли две весьма несимпатичные личности, имевшие против него давние предубеждения. Но он был не один. Ты не собиралась это терпеть. Доктор Ч. (Фредерик) чуть улыбнулся и опустил глаза, почувствовав твоё прикосновение.

— Мда-а… — она таращилась на него, скользя взглядом по выбритому лицу, красивому костюму, его руке в твоей.

На ваши руки она смотрела довольно долго.

— Да, что-то точно изменилось…

— Что же вы с ним сделали? — усмехнулся доктор И., снова обращаясь к тебе.

Ты уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент к нему подскочил юноша в сером костюме и начал тихо и быстро что-то говорить, показывая текст в своём телефоне. Доктор И. переключился на него, но женщина всё ещё была с вами. Вы забыли нас представить, хотела сказать ты доктору И., но, раз его отвлекли, ты промолчала. К тому же ты и сама не горела желанием представляться. Женщину же это, похоже, вообще не волновало. Её волновало кое-что другое.

— Какие конкретно у вас отношения? — смерив вас обоих подозрительным взглядом, спросила она.

Не слишком ли прямолинейно?

Доктор Ч. посмотрел на тебя, прося помощи. Потому что он и сам уже не знал ответа на этот вопрос. Тебе нужно было осторожно выбирать слова, чтобы не дать повода этой выскочке для лишних сплетен, а ему — для несбыточных надежд.

— Мы давно… общаемся, — ответила ты, оставляя им обоим простор для толкования.

— Надеюсь, вы осведомлены о его репутации? — с притворным беспокойством поинтересовалась она.

— Безусловно. Как и он о моей, — улыбнулась ты, и доктор Ч. легонько сжал твою руку.

Женщина с изумрудным колье фыркнула и удалилась к столу с алкоголем. Зато доктор И., обсудив неотложное дело, снова вернулся к вам. Увидев, что собеседница исчезла, он приосанился. Интересно, с чего бы?

О, нет, это оказалось вовсе не интересно.

— Наверху есть комната с новейшими снимками космоса, — проговорил доктор И., смотря тебе в глаза.

С таким придыханием, словно там же была готовая встретить вас застеленная кровать.

— Предлагаете посмотреть? — спросила ты.

Доктор Ч. снова слегка сжал твою руку, хотя и не собирался.

Как глупо!

— О да, — многозначительно ответил доктор И.

Так, словно ты не стояла, держась за руку с доктором Ч. Словно не отказывала ему при прошлой встрече. Словно вы давно уже всё решили, но нужно было соблюсти приличия и немного попритворяться.

— И чем там ещё можно заняться? — ты тоже добавила в голос придыхания, пытаясь при этом сдержать смех.

Доктор И. шагнул ближе к тебе, и ты побоялась даже представить, какое лицо сейчас у доктора Ч.

— Она закрывается изнутри и там есть удобные пуфики, — сказал он, непонятно на что намекая.

— О, я знаю.

— Да?

— Да, мы только что оттуда, — улыбнулась ты и посмотрела на доктора Ч.

Ты была готова поклясться, что на его щеках проступил лёгкий румянец.

Доктор И. разозлился, поняв, что ты опять не воспринимаешь его всерьёз.

— Скажите прямо: в чём проблема? — совсем другим тоном спросил он.

В чём проблема? Серьёзно?

— Немедленно… — начал доктор Ч., но ты его перебила:

— Даже не знаю. Может, мне не нравится ваш золотистый костюм, — ответила ты. — А может, — ты подняла ваши сплетённые руки, — потому что мы пришли вдвоём. И я не понимаю, в чём ваша проблема.

— Вы совсем себя не цените, — разочарованно сказал доктор И. — Неужели не чувствуете?

От такого ты слегка опешила. Пока ты думала, что на это ответить, доктор И. продолжил нападение:

— Мало ли с кем вы пришли. Я приглашал не его, а вас. Гораздо интереснее, с кем вы уйдёте…

— Господи, вы серьёзно? — вырвалось у тебя.

— Абсолютно.

Ты с усмешкой посмотрела на доктора Ч., но ему почему-то было совсем не смешно.

— Думаю, мы закончили, — твёрдо сказала ты.

Но доктор И. был не согласен.

— Вы хоть знаете, сколько я зарабатываю? — спросил он.

— Кажется, сейчас узнаю, — усмехнулась ты.

— Вы не обязаны это слушать, — потянул тебя за руку доктор Ч. — Давайте уйдём.

— Нет-нет, отчего же, — ты вырвалась и шагнула вплотную к доктору И., оставляя доктора Ч. чуть позади. — Я очень хочу послушать.

Доктор И. улыбнулся, наклонился и жарко прошептал тебе на ухо внушительную сумму.

— Ого, — сказала ты, когда он отстранился. — Впечатляет. Это в год? — Ты отлично знала, что нет, но удержаться уже не могла.

— В месяц, — ухмыльнулся доктор И. почти так же, как санитар Х. Вот только санитар был гораздо более приятным человеком, несмотря на все его странности.

— В месяц? — ты округлила глаза. — Ничего себе…

— Вы должны ценить себя, — сказал доктор И.

— Ну тогда… Пожалуй…

— Что? — с азартом спросил он.

Ты почувствовала, как на плечо робко легла ладонь доктора Ч. Это было невыносимо трогательно.

— Тогда, пожалуй, я всё брошу и немедленно с вами пересплю, — серьёзно ответила ты.

Ты услышала, как доктор Ч. прыснул, не сдержавшись. А вот доктор И. действительно раздумывал: сколько настоящей серьёзности в твоей серьёзности?

— Ладно, — сказал наконец он, протягивая тебе свою визитку, зажатую между указательным и средним пальцем. — Вот мой номер. Наберите мне, чтобы у меня был ваш. Договоримся о встрече…

— Встрече?

— Ну, вы понимаете.

— Вы только посмотрите, какой проказник, — сказала ты сладким низким голосом, от которого у доктора И. побежали мурашки. У доктора Ч., впрочем, тоже.

Ты взяла визитку и достала свой телефон из кармана брюк. Оба психиатра с интересом наблюдали за тобой.

— Секунду, я напишу сообщение.

Ты пробежалась пальцами по сенсорной клавиатуре.

— Готово.

Доктор И. пялился в свой смартфон, но никаких уведомлений не приходило.

— Вы точно отправили сообщение?

Ты кивнула.

— Но мне ничего не пришло.

— О, нет, я не вам отправила, — ответила ты. — Вашей жене. Скинула ей номер хорошего адвоката по разводам.

Доктору Ч. захотелось обнять тебя и прижать к себе изо всех сил.

Доктору И. захотелось дать тебе пощёчину.

Теперь он разозлился по-настоящему.

— Признаюсь, я был очень удивлён, — зло сказал он. — Тем, что вы ещё с ним.

Он сказал это тем же тоном, который вывел тебя на вашей первой встрече. А ведь тогда ты даже не знала, что в докторе Ч. скрывается знакомый тебе теперь Фредерик.

— Не представлял, почему. Поговаривают, у вас какой-то совместный эксперимент.

— Что? — в горле у доктора Ч. пересохло, как и у тебя.

— Причём весьма сомнительный. Никто в здравом уме не свяжется с любовницей психопата-убийцы, впрочем, то же можно сказать о психиатре-недоучке и неудачнике. Теперь я склонен этому верить.

У меня два высших образования, хотел сказать доктор Ч., но, конечно, не сказал. Но он знал, что ты это знаешь.

Ты всё ещё была под впечатлением от музыки. Доктор И. действительно очень постарался. За Перголези ты могла бы простить ему многое.

Но, это, конечно, не простишь.

— Не переживайте, у нас всё хорошо, — спокойно ответила ты.

— В таком случае рад за ваш эксперимент, — ядовито отозвался доктор И.

В чём-то он был прав. Вы начинали общение друг с другом, преследуя свои цели, далёкие от какой-либо этичности. Да, он был прав, но вам обоим хотелось доказать ему, что он ошибается.

— Это не эксперимент, — ответила ты, кладя руку доктору Ч. на поясницу и привлекая его к себе.

— А что тогда? — усмехнулся доктор И.

План, подумала ты. Но сказать этого, разумеется, не могла. Оба психиатра ждали: что же ты имела в виду, отрицая? Ты не должна была этого делать. Снова становиться ближе к нему, тем более на людях. Определённо не должна была — зачем эта ложная надежда, эта лишняя боль? Но ты взглянула ему в лицо, подумала о его записках, высвечивающих в тебе нормальность. О том утре. Желание досадить проклятому доктору И. пересилило всё остальное.

— Так что же? — нетерпеливо повторил И.

Ты не удостоила его ответом и потянулась к мужчине, которого обнимала. Ты поцеловала его почти так же нежно, как он тебя на Рождество. Доктор И. закатил глаза и отошёл, и пространство вокруг вас сразу стало гармоничнее.

Хотя, может, это было от поцелуя.

На который доктор Ч. ответил со всей пылкостью, томившейся в нём с рождественской ночи.