Фредерик

68

Ты не осталась на ночь — Фредерик не стал тебя уговаривать. Электричество дали через два часа, и ты сказала, что покидаешь его со спокойной душой.

Очередная ложь.

Тебе всё меньше хотелось разрушать его жизнь. Но иначе ваша жизнь останется в руинах. Выбор был уже не таким лёгким, но всё ещё очевидным.

Перед тем как ты уехала, ты увидела, как Фредерику пришло письмо — на его телефоне выехало уведомление, которое он смахнул, но ты успела прочитать начало: Хорошо, сделаю, что смогу.

Любопытно. Ты иногда проверяла почту — его почту, отправленные (на входящие тебе, как и ему, всё ещё приходили оповещения, и там пока не было ничего интересного). Надо будет посмотреть, что там.

Фредерик всё-таки настоял на такси в этот раз; пока ехала, ты зашла в его рабочий и личный почтовый аккаунты. Но ничего подобного не нашла. Наверное, он удалил письмо, или же это вообще был спам. Какого только мусора сейчас ни рассылают.

Ты приехала домой, приняла душ, переоделась. Посмотрела календарь. Оставалось несколько дней. Ты как раз будешь в форме.

Вечность назад, узнав, когда у него день рождения, ты поставила себе напоминание в телефоне.

— Я, конечно, не забуду, — сказала ты тогда. — Но когда-нибудь и меня одолеет старческий склероз.

Ты сохранила дату.

— Хотя, — подумав, добавила ты, — вряд ли мы оба до него доживём. — Не с сожалением. Просто как факт. Как данность.

Ты знала это и была к этому готова. Это твой выбор.

— Доживёшь, — ответил он. — Я не позволю с тобой чему-то случиться раньше девяноста лет.

— Почему не ста?

— Тогда, думаю, склероз одолеет и меня.

Я не позволю с тобой чему-то случиться. Он мог бросить тебя, исчезнуть. Если он такой психопат, не умеющий любить, почему он этого не сделал? Вместо этого он сдался. Не позволил упечь тебя в лечебницу. Все эти глупые слова, все эти записки ничего не значат. Фредерик думал, что по одному отнимает у твоей любви человеческие качества, но он не знал, что даже это не повлияет на твои чувства.

Он не изменился. Он лишь подстроился под тебя.

Но разве этого мало?

Фредерик позвонил, когда ты уже ложилась спать. Как будто вы не провели весь вечер вместе. Как будто ему всё ещё не хватало общения с тобой. Ты не любила звонки — сообщения лучше. Во время разговора по телефону меньше времени на обдумывание, слышны интонации. Именно поэтому Фредерик и звонил тебе теперь чаще, чем писал.

Скоро перестанет.

— Ты приедешь завтра?

Была дополнительная причина, почему ты не осталась на ночь, кроме двух уже имеющихся: во-первых, ты хотела, чтобы Фредерик побольше по тебе истосковался (по твоему телу, уж если быть точнее), во-вторых, этот дружеский вечер совсем не хотелось портить. Ну а в-третьих…

— Думаю, побуду дома, — ответила ты.

— Почему?

Что за вопросы, Фредерик…

— Много дел накопилось.

— Дел?

Как будто у меня не может их быть. Ты не успела ответить, как он снова спросил:

— У тебя всё в порядке?

Хотя да, какие у меня дела. Действительно.

— Ну, — ты замялась, — типа…

— Что?

Господи, прекрати, он же всё-таки врач.

— Живот болит, — сказала ты.

— Отравилась? — встревоженно спросил Фредерик.

— И немного будет болеть ещё завтра, — многозначительно добавила ты, надеясь, что больше ничего добавлять не придётся.

Бестолочь.

— А… — он на пару мгновений замолчал. — Что-нибудь привезти?

— Нет, господи, — засмеялась ты. — Просто…

— Всё равно приезжай. Ну, если… Удобно. Обещаю, я не буду…

— Что?

— Приставать.

Ты усмехнулась.

— Я подумаю.

И следующим вечером ты приехала. Нужно было его ещё немного… подразнить? Ты надела джинсы и белую рубашку, вроде бы строгую, но довольно тонкую, и через неё слегка — слегка, но достаточно — просвечивал чёрный бюстгальтер.

По-дружески так.

Вы обосновались в гостиной. Ты немного поиграла на рояле — для него, но он этого не знал. Потом Фредерик подошёл к комоду.

— Не хочешь сыграть? — спросил он, доставая коробку.

Ту самую коробку, которую вы получили в качестве приза в «Аркаде» парка развлечений. Тогда ты, поносив её в рюкзаке, вернула её доктору Ч. «Знакомые незнакомцы. Психологическая игра». Ты взяла, прочитала надпись сбоку: Познакомиться — раскрыться — стать ближе.

Кажется, вы с доктором Ч. — Фредериком справились и без этой игры.

— Ну так, — ответила ты, — не очень.

— Ладно, — улыбнулся он. — Тогда займусь ужином.

— А я?

— Позанимайся ещё, — кивнул он на рояль.

— Может, лучше тебе помочь?

— Я сам, — он легко поцеловал тебя в макушку и вышел, не заметив, как оборвалось твоё сердце.

Ты решила посмотреть ваш приз из парка развлечений. В коробке находились игровые карточки и правила игры. Люди должны были честно поделиться информацией о себе, отвечая на выпавший вопрос. Ты наугад выудила несколько карточек, на каждой из них и правда было написано по вопросу.

Что было самым большим вызовом в вашей жизни?

О, ну, пожалуй, рискнуть и полюбить убийцу, вместо того чтобы сдаться и сдать его.

Что вы умеете сегодня, чего не умели год назад?

Носить вечерние платья, ходить на каблуках.

Совращать психиатров…

Расскажите о самом прекрасном путешествии в вашей жизни.

Вечный, незабываемый Копенгаген. Оставшийся теперь уже так далеко. Побываете ли вы в нём ещё когда-нибудь?

Какие страхи и переживания были важными для вас несколько месяцев назад, но сейчас перестали иметь значение?

Ты боялась, что никогда его не увидишь. Что так и не сможешь добиться ни одного посещения. Что доктор Ч. не купится на твои уловки. Что ты сама не сможешь на них купиться, убедить себя, что ты — кто-то другой.

Больше не боишься.

По крайней мере, этого…

Осмельтесь на откровенность — поделитесь своей тайной фантазией.

Ты уже делала это дважды, даже самой противно. Второй раз лишь на словах, но мысль была успешно вложена в голову Фредерика.

Моя фантазия. (Почти правда. Пусть и не такая, как он представляет.) Я думаю об этом почти постоянно. О том, чтобы заняться этим в кабинете.

(И том, к чему это должно привести.)

Да уж, хорошо, что ты отказалась играть в эту игру.

Фредерик вернулся в гостиную и сообщил, что ужин будет готов через десять минут.

— Кстати… Может, нужно выкинуть что-нибудь ещё? — улыбнувшись, спросил он, кивком указывая в коридор, и ты послушно пошла за ним. В гардеробную.

Джинсы и свитера, когда-то запрятанные глубоко в ящики комодов, теперь заняли полноправное место на виду. Конечно, на работу он такое не носил и никогда не стал бы, но, по крайней мере, незаслуженно преданные забвению вещи уже не вызывали у Фредерика паники. Раньше он и представить не мог, что кто-то увидит его в такой одежде — даже дома.

— Посмотришь?

Ты провела рукой по свитерам, кивнула. Ты уже знала, что выкидывать больше ничего не нужно.

В заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Ты взглянула на экран, к горлу подступил комок. Обернулась — Фредерика не было. Ты сняла трубку.

— Да?

— Я не понял, — сказал санитар Х.

И больше ничего.

Ты тоже молчала, но молчание это довольно скоро стало напряжённым. Ты выскользнула из гардеробной и направилась в ванную комнату, спрятав телефон под рубашкой. Фредерик улыбнулся тебе с кухни. Господи. Ты заперлась, включила воду и забилась в угол подальше от двери.

— Вы что, передумали? — всё-таки спросил Х.

Ты посмотрела на вторую зубную щётку, которую Фредерик поставил в стакан на полке у зеркала. Когда он только успел?

— Нет, — прошептала ты.

Правда.

— Что?

— Не передумала, — ты повторила чуть громче.

— Тогда чего ждёте?

— Упустила удобный момент.

Правда.

Момент, когда он ещё был доктором Ч., средством достижения цели. Сбежал — и забыл. Без каких-либо сожалений.

— И когда наступит следующий? — поинтересовался санитар Х.

— У тебя всё нормально? — громко спросил Фредерик, постучав в дверь.

— Да, — крикнула ты, прижав трубку к груди. Потом поднесла телефон к уху.

Санитар издал противный смешок.

— Может, мне приехать к вам в гости? Я никогда не был у доктора Ч. Говорят, у него приличная квартира. Даже рояль есть. Есть он там?

— Есть.

В трубке послышался вздох.

— Наверное, скоро не будет.

Правда.

— Мне пора, — сказала ты. — Увидимся послезавтра.

— Вы имеете в виду «увидимся» — или увидимся?

Теперь вздох вырвался у тебя.

— Вы уж повеселите его перед смертью, — хохотнул санитар Х.

— Не говорите так, — вздрогнула ты.

Но по сути он прав.

Ты вышла из ванной и столкнулась с Фредериком.

— Всё хорошо? — спросил он, смотря на твои опустившиеся плечи.

— Ага. Просто немного устала.

— Ну, это мы сейчас исправим, — он повёл тебя на кухню, где царил невероятно приятный аромат.

Ужин был готов и красиво сервирован. Фредерик отодвинул стул, чтобы ты села, словно вы находились в ресторане.

Но здесь гораздо лучше.

Ты не успела сесть — твоё внимание привлёк пискнувший сигнал, и Фредерик взял со столешницы свой телефон. Сигнал был о разрядке батареи, оставалось всего несколько процентов. Ты увидела красный индикатор в углу экрана.

— Где твоя зарядка? — спросила ты.

— В гостиной, — Фредерик направился было из кухни, но ты его остановила.

Он готовил ужин, пока ты предательски беседовала с санитаром Х.

— Я принесу, — ты мягко подтолкнула его к стулу. — Садись. Где именно она лежит?

— На полке под телевизором.

Фредерик остался на кухне. Он отложил телефон и поправил тарелку, потом приборы. Передвинул салфетницу. Ему нравилось то, что он видел. Несколько сотен ужинов в одиночестве стоили того. Они были лишь изнурительным путём к тому, что происходит сейчас.

Всё это стоило того.

Фредерик услышал твои шаги по коридору, улыбнулся. Телефон рядом снова звякнул, теперь иначе, и он взял его в руки. Посмотрел уведомление.

О, только не это, подумал он.

Пожалуйста, только не это.