Глава 61

Через две недели море, солнце и шумный пляж Фросе с Аглаей порядком поднадоели, захотелось некоторого разнообразия и они стали делать маленькие вояжи на прогулочных катерах к дальним станциям, в Лузановку и Черноморку.

В один из выходных посетили знаменитый Одесский толчок, но развращённая Марком, в плане добротных вещей, Фрося ничем особо не поразилась, через её руки проходили товары и лучшего качества, в том числе и импортные.

А вот, привоз не смог оставить женщин равнодушными и они через день стали наведываться туда, благо трамвай под номером пять их доставлял от Аркадии до самого полюбившегося ими рынка, где можно было купить всевозможные вкусности, если, конечно, водились денежки в кармане, а они у них водились.

Однажды возвращаясь с привоза с сумкой, в которой плотно улеглись вяленое мясо, копчёная колбаса, жирная скумбрия, ядреные солённые и перчёные огурчики, а главное, удививший их необычным вкусом и полюбившийся солёный арбуз, Аглая вдруг взмолилась:

— Фросенька, всю эту великолепную закусь и на сухую, давай уж, наконец, слегка по бабьи оторвёмся, я ведь, ты видишь, уже выздоровела, за похмельем завтра не потянусь.

— А почему и нет, выпьем, я совсем даже не против, а потом ты мне подруженька попоёшь.

Как я люблю твоё пение, когда ты поёшь своим непревзойдённым голосом всю душу наизнанку выворачиваешь, а я, если не будешь против, как умею, тебе подтяну.

— Спою Фрося, конечно, спою, мой Коленька тоже очень любил, когда я после обеда и нескольких рюмочек в выходной день ему пела.

Пройдя через ворота на свою турбазу, нагруженные покупками женщины увидели боцмана Женю, который махал им рукой, чтоб приблизились к нему:

— Барышни, сегодня заехало несколько новых групп из западной Украины, в том числе и в ваш корпус, вам необходимо освободить комнату на несколько дней, поживёте пока в главном, ничего страшного, и я вам скажу без трёпа, условия здесь даже лучшие.

Подруги поспешили паковать чемоданы и перебираться на новое место, спорить было бесполезно, тем более, их предупреждали, что такое вполне может произойти.

Когда они вышли из своей комнаты, нагруженные чемоданами и авоськами, то увидели радующее глаза и души зрелище.

На террасе напротив комнат были расставлены столы со стульями, за которыми восседала группа людей, большинство из которых были крупные разного возраста мужчины.

Появление перед шумной компанией двух женщин не осталось незамеченным, гомон тут же на некоторое время притих.

На лицах веселящейся компании отразилось недоумение, когда они увидели, что эти пышные дамы с чемоданами покидают свою комнату и собираются покинуть их корпус.

Они сразу же догадались, что именно приезд их группы, стал виной переселения симпатичных дам в другое место.

Двое мужчин примерно их возраста поднялись со своих мест, подхватили чемоданы переселенок и потащили их вещи на новое местожительство.

Перед входом в главный корпус, новые знакомые наперебой стали приглашать подруг присоединиться к их компании, обещая покровительство, хорошее и вежливое обращение, ну и, конечно гарную выпивку, закуску и веселье.

К своему удивлению Фрося увидела умоляющие глаза Аглаи.

Решение возникло мгновенно, ей и самой хотелось, наконец, хоть немного разнообразить будни их отдыха, а тут ещё и подруга далеко не против:

— Так, ребята, дайте нам пятнадцать минут помыться, переодеться, можете не ждать, сами придём, не маленькие.

Не прошло и получаса, как Фрося с Аглаей уже сидели за накрытым столом, заставленным разномастной посудой с аппетитными закусками, бутылками с водкой и с трёхлитровой банкой домашнего вина.

Безусловно, подруги тоже внесли свою лепту в пиршество, вход пошла закуска так вовремя приобретённая на привозе, а бутылка водки в такой компании никогда не бывает лишней.

С каждой новой выпитой рюмкой веселье за столом набирало всё большие обороты.

Молодёжь покинула компанию, услыхав на танцевальной веранде музыку, за столом остались шестеро мужчин и четыре женщины, включая Фросю с Аглаей.

Чуть в стороне под лампой сидел парнишка лет пятнадцати и читал книгу.

После нескольких рюмок компания раскрепостилась и в ход пошли анекдоты, над которыми все дружно смеялись.

Затем, сидевший рядом с Аглаей мужчина лет шестидесяти, вдруг затянул бархатистым голосом украинскую народную песню, а все остальные дружно подхватили, даже Аглая, не знавшая слов, пыталась подпевать повторяющиеся строчки:

Дивлюсь я на небо та й думку гадаю:

Чому я не сокiл, чому не лiтаю,

Чому менi, Боже, ти крилець не дав?

Я б землю покинув i в небо злiтав…

Присутствующие сразу отметили недюжинный голос Аглаи и попросили спеть что-нибудь эдакое для души.

Аглая долго не ломалась, приосанилась и в воздухе поплыл её необыкновенный звонкий голос:

Что стоишь качаясь, тонкая рябина,

Головой склоняясь до самого тына,

Головой склоняясь до самого тына.

А через дорогу, за рекой широкой,

Также одиноко дуб стоит высокий.

Как бы мне, рябине, к дубу перебраться,

Я тогда б не стала гнуться и качаться,

Я тогда б не стала гнуться и качаться…

Завороженные её пением, все присутствующие за столом не отводили глаз от великолепной певицы, никто даже не пытался подпевать, все затаив дыхание, слушали горький стон одинокой рябины.

Сидевший рядом с ней солидного вида мужчина смахнул набежавшую слезу и притянув руку засмущавшейся Аглаи к губам, трепетно поцеловал.

Украинские и русские песни сменяли одна другую, уже давно перевалило за полночь, а никто не собирался расходиться и даже вернувшаяся с танцев молодёжь, приняла участие во всеобщем веселье.

Шумную компанию остановил только грозный голос боцмана Жени:

— Граждане, пора прекратить этот хипиш, вы же не одни находитесь на территории турбазы.

Недовольно ворча, люди стали подниматься со своих мест.

Фрося помогла другим женщинам убирать со столов, выкинула в мусорный ящик огрызки и кости, оглянулась, Аглаи нигде не было, что её немало удивило и даже насторожило, но один из мужчин ей тихо доложил:

— Дамочка не волнуйся, твоя подружка пошла прогуляться с Петром, он её не обидит, очень хороший мужик, вдовец, между прочим.

— А я не боюсь, она же не дочь моя несовершеннолетняя, просто немного растерялась, не увидев её вдруг рядом, а за себя она может и сама хорошо постоять и ещё как, ведь всю войну прошла…моя подруга, между прочим, тоже вдова.

— Вот, и добренько, посмотри, как хлопец Петра только разволновался.

— Так, вы, успокойте его, а я пошла в свою комнату, там уже и дождусь подругу.

Фрося прошла мимо дремавшего в кресле Женчика, который сонным взглядом проводил вернувшуюся после гулянки женщину и снова прикрыл глаза.

Лёжа уже в своей постели, Фрося впервые после отъезда Марка почувствовала себя такой одинокой и несчастной, что невольные слёзы тут же побежали по щекам.

Сквозь горький свой плач Фрося с иронией подумала, совсем сдурела, наверное, выпитая водка всему виной, а может быть всё же неожиданное отсутствие рядом Аглаи, к которой очень привыкла за последнее время.

Сердце сдавила такая тоска, какой она не испытывала никогда в жизни, несмотря, на все пережитые прежде потери, ведь обычно у неё просто не было времени предаваться унынию, надо было дальше вгрызаться в жизнь, а тут праздность и беззаботность…

Так жалея себя и тихонько всхлипывая, она незаметно уснула, но скоро её разбудила, вернувшаяся со свидания подруга.

— Аглашка, чего топчешься, как слон, я только заснула, а ты своим скребетом меня разбудила.

— Фросенька, я так старалась не шуметь, а тут такая темень.

— Так, надо было на рассвете прийти, как это делают молодые влюблённые, тогда бы не цеплялась за что ни поподя.

— Скажешь тоже, влюблённые, просто прогулялась с хорошим человеком, поговорили по душам.

Пётр тоже воевал и дошёл до самого Берлина, до сих пор оставался офицером в армии, и только не так давно вышел в отставку.

— Аглашенька, а завтра мы не можем поговорить на эту тему?

Аглая вдруг что-то заподозрив, включила свет.

— Фросенька, ты плакала?

Я что-то не так сделала или не то сказала?

— Аглашенька, не будь дурочкой, при чём тут ты, ведь и железо бывает плавится.

До меня только сейчас начинает окончательно доходить, что я потеряла в жизни с отъездом Марка.

Вроде уже умею сама выходить успешно из разных ситуаций, знаю, когда улыбаться, когда свести брови, когда, сколько и кому дать на лапу, но, как этого мало, так хочется опять укрыться за крепкой и надёжной спиной и получать знаки внимания, ощущая себя любимой женщиной.

— Фрось, может быть это очень подло по отношению к памяти Коли, но мне кажется, что я могла бы укрыться за спиной Петра, хотя об этом ещё так рано говорить, да и он мне эту спину ещё не предлагал.

— Подружка, выключи ты уже свет, давай попробуем уснуть, завтра — всегда расставляет всё по своим местам, а если даже нет, то на всё смотришь уже другим взглядом.

— Фрось, каким?

— Выспавшимся.

И недавно плакавшая женщина, засмеявшись отвернулась к стенке.

Загрузка...