Глава 71

Фросю провели по тому же мрачному коридору, по которому нынче ночью её доставили в камеру, только на сей раз в обратнюю сторону.

Сопровождающий дежурный милиционер остановил её за плечо у двери, видимо, кабинета следователя.

— Заходи.

Фрося решительно переступила порог, она намеревалась сделать всё от себя зависящее, чтобы уже сегодня попасть обратно в свою квартиру.

За столом сидел мужчина средних лет в сером костюме, облик его был невыразительным — коротко подстриженные русые волосы, плоское лицо с носом картошкой, плотно прижатые к голове уши и только острый внимательный взгляд глубоко посаженных глаз, словно буравил вошедшую.

Молча несколько раз оглядев сверху до низу и обратно, он, наконец, изрёк:

— Пока присядьте гражданочка Вайсвассер, но мне кажется, что вам придётся и посидеть.

— Я не знаю, как вас звать-величать, но по какому праву вы меня задержали и пугаете.

— Ладно, шуточки в сторону.

Я майор милиции из ОБХСС, Вячеслав Андреевич Рощин, а теперь приступим к заполнению протокола допроса.

Он пододвинул к себе пачку листков.

— Фамилия, имя, отчество?…

И посыпались вопросы протокольного порядка.

Наконец, майор чуть отодвинув от себя заполненные листки, откинулся на спинку стула и вновь устремил на Фросю свой прощупывающий взгляд:

— И, так, рутинная часть закончилась, а сейчас приступим непосредственно к допросу.

Ефросинья Станиславовна, в ваших интересах добровольно и честно во всём признаться, таким образом мы сэкономим ваше и наше время, и вполне допускаю, что таким образом вы сгладите себе несколько годков заключения.

— Вячеслав Андреевич, я не имею представления, о чём вы меня спрашиваете и, тем более, обвиняете.

— Начнём с того, что для вас я не Вячеслав Андреевич, а гражданин следователь, а теперь по существу.

Даже не вдаваясь в подробности, откуда у вас такая огромная сумма денег и ценностей больше, чем на десять тысяч рублей, так только за не законное хранение крупных сумм и ювелирных, золотых украшений заработанных не честным трудом, вам полагается несколько лет тюрьмы.

— Я в Москву приехала не бедной женщиной, у меня в Поставах было хорошо налаженное хозяйство, излишки я продавала на базаре и собирала деньги на обучение детей.

— Ну-ну, пой ласточка, пой, вы мне сказки про белого бычка здесь не рассказывайте, с тех пор уже прошло двенадцать лет.

— Так я после прибытия в Москву жила на всём готовом под крылом, вам, скорей всего, хорошо известной — Клары Израилевны Вайсвассер, которая занимала много лет должность заместителя прокурора Москвы.

— Гражданочка, неужели ты думаешь, что я не ознакомился с твоей биографией, прежде чем вызвать на допрос?!

Мы уже более полу года копаем материал на тебя с твоим любовничком и компаньоном, который каким-то образом успел убраться из страны, но в этом мы тоже разберёмся.

Фрося сразу же обратила внимание, что следователь резко перешёл в обращении с ней на ты.

— Гражданин следователь, я вам никакая-нибудь урка, а уважаемая женщина, мать четырёх детей и по возрасту на несколько лет постарше вас буду, прошу обращаться ко мне уважительно, как следует это делать в официальных государственных заведениях.

Майор опёрся локтями на стол:

— А вы гражданочка Вайсвассер ещё та цаца, ну-ну, посмотрим, что дальше запоёте.

Вопросы следовали один за другим, но Фрося всё категорически отрицала и не называла имён, ссылаясь на то, что не имела личных контактов с компаньонами любовника.

— Гражданин майор, вы поймите, я только сопровождала Марка Григорьевича в его поездках и командировки, но ни с кем там не встречалась.

Всё его свободное время мы проводили в гостиницах, посещали рестораны, театры, музеи и иногда просто прогуливались по улицам.

Если это преступление быть любовницей богатого человека, то готова понести за это наказание, я и так его несу перед детьми и перед собой, оставшись на старость лет одна без надёжного мужского плеча. А он по неизвестно какой причине и попустительству каких высокопоставленных лиц, улизнул из страны, оставив меня одну, расхлёбывать его грехи?

Лицо следователя налилось краской, на губах даже выступила слюна от гнева скулы заходили желваками.

— Что ты, тут мне разыгрываешь из себя дурочку, мы не таких видали, кому передавала со склада магазина дефицитный товар, может и это будешь отрицать?

— Нет, не буду, я действительно иногда по просьбе заведующего через чёрный ход магазина передавала какие-то свёртки незнакомым людям, они мне официально не представлялись.

— Так, так, а может, случайно, знаешь, каким образом поступали к гражданину Гальперину ценные меха редких животных из Сибири?

— Первый раз об этом слышу, он мне не докладывал, как и о многом другом.

— Послушай умница, может ты ещё не знала и даже не догадывалась, что он занимается незаконной деятельностью, перепродавая в три дорого дефицитный товар, приобретал на складах неучтёнку и спихивал её через магазин, где он был заведующим, ничего не подозревающим советским гражданам?

— Что вы, на меня кричите, это, что я доставала этот товар, это, что я его сбывала, это, что я сбежала из страны???

Я только была его любовницей и если это подсудно, то готова понести наказание не только морального толка, но простите, разве есть такая статья, по которой за это судят.

Я не разыгрываю перед вами дуру, я она и есть, он там купается в море и деньгах, а я тут перед вами отдуваюсь за все его преступления перед Советской властью.

Вы спрашиваете, знала ли я, что он доставал, сбывал, облапошивал в три дорога граждан и совершал прочие не законные действия, конечно знала, только через магазин он это не продавал, а сбывал ценный товар таким же воротилам, как и он сам.

— Вот, выдаёшь, а откуда ты это знаешь, что они воротилы?

— Товарищ майор…

— Гражданин я для тебя.

— Ну, тогда и ко мне обращайтесь на ВЫ, а можно и по имени отчеству.

Следователь несколько раз набрал и выпустил с шумом воздух сквозь сжатые губы.

— Так, откуда Вы знаете, что они воротилы?

— Простите, гражданин майор, я же вам говорила, что через чёрный ход выдавала товар и получала от них деньги, а за зарплату в сто рубликов разве простой советский гражданин мог себе позволить покупать такие дорогие вещи и ещё с переплатой.

— Скажешь, что ты от этого ничего не имела?

— Гражданин майор, я понимаю так, что мы теперь продолжим наш разговор обращаясь друг к другу на ты?

— Ефросинья Станиславовна, своей наглостью Вы меня не собьёте с толку, ещё раз спрашиваю — получали Вы деньги за свою посредническую деятельность?

— Получала какие-то мелкие суммы, но вы у меня раньше об этом не спрашивали.

— И, конечно же, Вы будете отрицать, что не знали о его связи с криминальным миром и даже с некоторыми ворами в законе?

— Гражданин следователь, он мне что-то говорил об этом, но я не вникала, к чему мне это.

Послушайте меня гражданин майор, я не отрицаю, что получала деньги за каждый проданный через чёрный ход товар.

Я не отрицаю, что все эти четыре года, пока находилась в любовницах у Марка Григорьевича жила практически на всём готовом, принимая от него ценные подарки и крупные суммы денег.

Я не отрицаю, что ездила с ним в командировки, живя в роскошных гостиницах, три года отдыхала с ним на южном морском побережье в фешенебельных пансионатах, посещала рестораны, театры, музеи и принимала с удовольствием наряды, от нижнего белья до натуральных шуб.

— Гражданочка Вайсвасер, что Вы разыгрываете передо мной мягкую и пушистую, зачем нагло корчите из себя примитивную любовницу, нам ведь известно от работников магазина, где и Вы, кстати, работали, что вы с заведующим были достаточно близки во всех вопросах воровской коммерции, они не раз слышали, как вы между собой обсуждали ваши незаконные комбинации.

— Это поклёп, такого быть не могло, я ведь работала только три-четыре часа с утра и честно выполняла свою непосредственную работу, занималась уборкой.

— Но ты, ведь знала, что твой любовник занимается незаконной коммерческой деятельностью, что он в три дорога сбывает дефицитный товар, что он обкрадывает государство и простых его граждан, что он дискредитировал советскую торговлю?

Терпение Фроси лопнула, она подняла глаза на следователя:

— Конечно, знала и пользовалась награбленным, но только не у простых советских граждан, такие из чёрного хода дефициты не тащили, я, что не видела, какие разряженные барышни подкатывали на казённых автомобилях с личным шофёром, чтобы забрать этот товар.

Вы мне говорите, что уже больше полу года нас пасёте, так какого чёрта вы выпустили из страны уважаемого вора, бандита и афериста Марка Григорьевича Гальперина?

А вам известно, что в то время пока я ездила на похороны мужа подруги в Сибирь, он преспокойненько покинул меня и нашу страну, а наши компетентные органы взирали на это сквозь пальцы.

— А ты не за мехами случайно ездила в Сибирь?

Фрося глубоко вздохнула, она не стала отвечать на этот вопрос, а только отрицательно покачала головой.

— Гражданин майор, уважаемый Вячеслав Андреевич, а покопайтесь лучше у вас наверху и узнайте, кто допустил до того, что находящегося под подозрением в серьёзных финансовых махинациях товарища беспрепятственно в течение короткого срока выпускают из страны.

Вам, не кажется, что теперь по чьей-то указке, на его любовницу стараются навешать всех бешеных собак?

Следователь никак не отреагировал на последние её слова, а опустил голову и быстро заполнял протокол, не поднимая глаз на Фросю.

Затем, он размашисто подписался и перевернул листы к ней:

— Гражданка Вайсвасер Ефросинья Станиславовна, ознакомьтесь с протоколом допроса и если я всё верно записал с ваших слов, то поставьте свою подпись внизу каждого листа.

Фрося вскользь прочитала написанное, там было сухо изложены её ответы, никакой отсебятины следователя она не заметила и спокойно расписалась там, где указал ей майор.

Мужчина поднялся со стула:

— Гражданка Вайсвасер, до конца следствия вы арестованы и будете находиться в следственном изоляторе в Бутырской тюрьме, сейчас я вызову машину и конвоиров, а пока вас проводят в камеру предварительного заключения, где вы находились до допроса.

Загрузка...