ЖЕСТОКАЯ ЛЮБОВЬ

ГЛАВА 12

КИЛЛИАН

Тепло струится по моему телу, словно река, пробуждая мышцы ещё до того, как я полностью очнусь от странного сна об Арчере и дегустации Кары. Воспоминания об этом ускользают из моей памяти в тот момент, когда я чувствую тяжесть на бёдрах, которая не даёт мне перевернуться на бок и потянуться, как обычно. Я и так не мог долго спать, учитывая, как поздно я лёг прошлой ночью.

Затем я чувствую, что становится влажно, и мои затуманенные сном мысли постепенно складываются в единую картину происходящего: вокруг моего члена дразнящая влага, и в полусонном состоянии я ощущаю сильное тепло.

Это пульсирующее ощущение внезапно сменяется волной удовольствия, и я издаю приглушённый сонный стон, приоткрываю один глаз и смотрю вниз, на своё тело, и вижу Кару, которая расположилась между моих бёдер, положив руки мне на бёдра и медленно проводя губами по моему полувозбуждённому члену, который быстро твердеет, когда я осознаю происходящее.

Хорошо. И тебе доброе утро.

— Дорогая? — Хриплым со сна голосом я медленно приподнимаюсь на локтях, когда её тёмные глаза скользят вверх по моему телу, затем её розовый язычок высовывается, чтобы обвести набухшую головку моего члена, отчего по моей коже пробегают мурашки, а внизу живота всё сжимается.

— Доброе утро, — мурлычет она мне.

— Проголодалась? — Дразню я её, и она кивает, облизывая меня ещё раз.

— Ты не дал мне отплатить тебе той же монетой прошлой ночью, так что вот я здесь.

— О, — усмехаюсь я, и из моей груди вырывается ещё один тихий стон. Все порывы прижаться бёдрами к её горячему рту пресекаются руками, лежащими на моих бёдрах. — Знаешь, Кара, удовольствие можно получать и даря, — замечаю я. — Прошлой ночью я был очень доволен. — Два оргазма, которые я довёл до неё один за другим, были лучше любой терапии.

— Что ж, — бормочет Кара, — тогда это ради моего удовольствия. — Она наклоняется, полностью погружая меня в нежный жар своего рта, и я со стоном откидываюсь на кровать, чувствуя, как по моим венам лениво разливается желание.

Чёртова женщина!

Кара легко притягивает меня к себе, и когда я поднимаю голову, чтобы полюбоваться ею, я вижу перед собой прекрасное зрелище. Красные губы широко растянуты, щёки ввалились, пока она сосёт, её тёмные волосы спадают на одно обнажённое плечо, и при каждом движении её грудь слегка касается моего бедра.

Какой эротичный способ проснуться.

Блаженство разливается свободно, без ограничений в мыслях или действиях. Под моей разгорячённой кожей тлеет желание податься вперёд, перевернуться и трахнуть её в горло, как я бы трахнул её в киску, но Кара, кажется, наслаждается тем, что всё контролирует.

Я позволяю ей это, потому что от её ласк у меня кружится голова, мой член скользит в её горле, и я вижу, как её тело красиво выгибается над моим. Мои яйца напрягаются и покалывают, а член пульсирует, вдавливаясь в её горячее горло. Меня больше ничего не сдерживает, и я сжимаю руку в простынях, когда Кара доводит меня до утреннего оргазма. Моя кожа пылает, удовольствие пронзает меня, когда струя за струёй сперма наполняет жаждущее горло Кары, и она послушно глотает меня.

Для её удовольствия.

Я тихо стону, не сводя глаз с жены, пока пульсация замедляется, и через мгновение Кара отстраняется от моего члена и нежно раздвигает свои рубиново-красные губы, демонстрируя мою сперму на языке. Затем она громко сглатывает и тихо стонет.

Во мне вспыхивает горячее желание, и я резко поднимаюсь, обхватываю её шею рукой и притягиваю для глубокого поцелуя. Она смеётся, прижимаясь ко мне, и осторожно забирается ко мне на колени, приглушённо вскрикнув от боли. Её клитор, скорее всего, всё ещё болит после прошлой ночи.

— Доброе утро, — дразнит она меня, целуя в губы, и мы делим на двоих вкус моего семени, а она прижимается к моей груди, где ей самое место.

— Доброе утро. — Я прерываю поцелуй, чтобы нежно провести губами по её подбородку и спуститься к тонкой шее.

Мои губы замирают в тот момент, когда звонит мой телефон, и по спине пробегает волна раздражения. К её чести, Кара смеётся и крепко целует меня в щёку.

— Долг зовёт. — Замечает Кара, выскальзывая из моих объятий, и я слегка шлёпаю её по заднице. Она неторопливо отходит от меня и хватает свой халат, и я испытываю искушение выбросить свой телефон. Перекатившись на бок, я хватаю устройство с прикроватного столика, где оно жужжало.

Это должно быть чертовски важно.

— Алло?

— Привет, босс.

— Арчер! — Восклицаю я, — как ты?

Кара нежно целует меня в щёку и выходит из комнаты, а я сажусь на край кровати.

— Поправляюсь. Всё не так плохо, как выглядело, но спасибо… за то, что не оставил меня умирать там, — говорит Арчер.

— Конечно, — слегка усмехаюсь я. Сейчас это кажется таким очевидным, но я знаю, что в прошлом не особо заботился о людях, с которыми работал. Я относился к ним скорее как к одноразовым пешкам, чем как-то иначе. — Зачем звонишь?

— Данте хотел, чтобы я тебя ввёл в курс дела. Феликс прошлой ночью отправил кого-то к Каину. Он принёс информацию о нескольких атаках, которые русские планировали против нас, — объясняет Арчер.

— И? — У меня сердце из груди выпрыгивает. Я не доверяю Феликсу. Я не доверяю ни одному русскому, но этот парень, кажется, из кожи вон лезет, чтобы доказать, что он на нашей стороне.

— Информация была достоверной. Прошлой ночью Каин и Деклан спасли много жизней, один из клубов и уничтожили нескольких русских ублюдков. Информация была настолько ценной, что Данте решил провести встречу.

Я на мгновение задумался над этой новостью. Спасение наших людей – достойный поступок, и я могу понять ход мыслей Данте. Любой путь к миру одновременно и заманчив, и опасен.

— Хорошо, когда и где?

— Через три дня. Сиена и Данте не хотят торопиться, и он хочет, чтобы мы все были там, — объясняет Арчер, — чтобы показать единство. Это даст нам время отдохнуть.

— Хорошо, держи меня в курсе. И береги себя, Арчер.

Арчер издаёт одобрительный звук и вешает трубку, а в спальне воцаряется тишина. Когда я закрываю глаза, передо мной всё ещё стоит картина: он весь в крови. И как бы я ни пытался убедить себя, что с ним всё в порядке, это просто ещё одна вещь, которую русские попытались у меня отнять.

Я надеваю лёгкую футболку и джинсы и спускаюсь вниз, чтобы встретиться с Карой. Она наливает мне чашку кофе, как только я вхожу на кухню, а за её спиной на сковороде тихо шипит бекон.

— Тебе снова нужно уйти? — Спрашивает она, и, несмотря на лёгкость в её голосе, напряжённая линия её плеч говорит мне всё, что нужно знать о том, хочет она этого или нет.

— Нет. Это был Арчер. Феликсу удалось раздобыть кое-какую информацию, которая нам пригодилась, так что Данте собирается встретиться с ним и поговорить. — Я сажусь на один из барных стульев у стойки и беру в руки чашку с горячим напитком, которую ставит передо мной Кара.

— Русский предал свою семью? — Кара слегка усмехается, поворачиваясь обратно к плите и поддевая бекон щипцами. — Не очень-то похоже на человека, которому можно доверять, не так ли?

— Да, — соглашаюсь я. Кофе обжигает язык, он горячий и горький, но согревает горло. — Я не доверяю ни одному из этих ублюдков после всего, что они сделали.

Кара переворачивает бекон и снова поворачивается ко мне, осторожно указывая на него щипцами.

— И всё же Данте ищет путь к миру. Может быть… может быть, нам стоит относиться к ним как к отдельным личностям, а не ненавидеть их как семью, — мягко говорит она.

Я прищуриваюсь.

— Что ты имеешь в виду?

Она делает паузу, слегка поджимая губы.

— Я просто хочу сказать... что, очерняя их всех, ты можешь причинить себе больше боли, чем необходимо, вот и всё. Если есть путь к миру, который минимизирует потери, разве мы не должны пойти по нему?

Теперь моя очередь усмехнуться, и я запиваю усмешку следующим глотком кофе. Я понимаю, к чему клонит Кара. Если Феликс говорил правду и он не причастен к взрыву, в результате которого погиб Каллахан, то лично он не сделал ничего плохого ни мне, ни моей семье. Но от мысли о том, чтобы сблизиться с русским, у меня по коже бегут мурашки, и я вздрагиваю, наблюдая, как Кара раскладывает по тарелкам бекон с ломтиками хлеба и коричневым соусом.

— Есть ещё кое-что, — комментирует Кара, пододвигая ко мне тарелку и кладя вилку, прежде чем сесть на свой стул. Мои губы дёргаются от того, как она вздрагивает, даже не пытаясь скрыть это, когда её киска касается табурета. Её тёмные глаза встречаются с моими, и я знаю, что она собирается сказать, ещё до того, как слово срывается с её губ.

— Блэр, — бормочу я.

— Да, — кивает Кара. — Независимо от её целей или планов, русские не остановятся ни перед чем, чтобы получить рычаги влияния или навредить тебе, и если у неё действительно твой сын… — Она замолкает, облизывая губы розовым язычком.

— Мы должны защитить его, пока они не узнали о его существовании, — заканчиваю я за неё. Кара медленно кивает, и в её глазах мелькают мысли, как будто на её лице написан план, который она обдумывает.

— Мы можем обеспечить твоему сыну безопасность, защитить его от посторонних глаз и русских лучше, чем она когда-либо могла, — бормочет Кара. — И я не говорю, что Блэр заслуживает место в твоей жизни. Боль, которую она причинила, никогда не исчезнет, но это не должно лишать тебя возможности растить собственного ребёнка. Что касается Блэр… — Кара делает такой глубокий вдох, что её плечи резко поднимаются. — Что ж, мы не можем запретить ему видеться с матерью. Ей это может не нравиться, но его защита должна быть на первом месте.

— Удивительно, что русские не вышли на неё, — бормочу я себе под нос. Блэр расхаживает с таким видом, будто весь мир принадлежит ей, и, как бы заманчива ни была мысль о моём сыне, я не могу представить её с ребёнком.

— Нам просто нужно заманить её сюда. Сделать так, чтобы ей было интересно.

— И как ты предлагаешь это сделать? — Вопрос срывается с её губ вместе с кусочком бекона, и Кара опускает руку на столешницу, задумчиво проводя большим пальцем по царапине.

Мне нравится эта её сторона. Проявление интереса, работа со мной.

— Пригласи её сюда. Может быть, это покажет ей, что мы настроены серьёзно, — решает Кара, хотя в её голосе слышится недоверие. — Из-за всех этих тайных встреч, писем и стычек в клубе она не может просто так прийти с ребёнком, и если её действительно напугала твоя угроза, то, может быть, если она окажется в нашем доме, то ей станет спокойнее и она всё нам расскажет.

Я молча наблюдаю за Карой, и в моём сердце постепенно разгорается восхищение. Она потягивает кофе и продолжает.

— Ты позвонишь ей и пригласишь сюда послезавтра. Я приготовлю что-нибудь домашнее, и мы посмотрим, какую правду мы сможем из неё вытянуть.

— Знаешь, — говорю я, отправляя в рот последний кусочек бекона, — ты очень сексуальна, когда строишь такие планы.

Кара переводит взгляд на меня, и в её тёмных глазах мелькает огонёк.

— Мы команда, — тепло улыбается она. — Я не могу вести войну против русских, но я могу помочь тебе в этом. Кроме того…— Она делает паузу, допивает свой чай и ставит чашку на стойку. — Чем раньше мы загоним Блэр в угол, тем быстрее мы узнаем правду и решим, что с ней делать. Чем меньше отвлекающих факторов, тем лучше, если ты собираешься последовать за Данте к русским.

В груди разливается тепло, я откладываю приборы и складываю руки на столешнице. Я не могу представить, что эта Кара – та же самая женщина, с которой я познакомился много месяцев назад. Да и я сам если честно, изменился... после аварии я не притронулся ни к капле алкоголя. На самом деле мне даже в голову не приходит такое желание. В последнее время в моём сердце всё меньше кипит гнев. Одна улыбка моей жены, и я готов покорить мир.

— Хорошо. Я позвоню ей ещё раз, а если она не ответит, то, уверен, кто-нибудь из братьев Арко поможет мне выяснить, где она. Но это её последний шанс пойти на компромисс — предупреждаю я, встаю со стула и подхожу к Каре. — Я не хочу тратить время на погоню за ней, когда я могу сосредоточиться на своей жене.

— О? — Кара улыбается, когда я останавливаюсь позади неё и медленно обнимаю её за талию, прижимая к груди и положив подбородок ей на макушку. Кара ставит чашку на стол, и её согретые кофе руки ложатся поверх моих.

— Может, мы продолжим с того места, на котором остановились, до того, как позвонил Арчер? — Шепчу я ей на ухо, и она вздрагивает, поворачиваясь ко мне лицом.

Когда Кара рядом, противостоять Блэр кажется проще простого.

И всё же, когда губы Кары находят мои, а мои мысли блуждают, меня не покидает мучительный вопрос о том, правда ли, что у меня есть ребёнок.