ЖЕСТОКАЯ ЛЮБОВЬ

ГЛАВА 30

КИЛЛИАН

Я должен был бы отправиться домой, но в голове у меня крутится одна мысль, от которой я никак не могу избавиться, поэтому мой путь домой через город был прерван небольшим отклонением от маршрута.

Но это ради Кары, так что задержка с возвращением домой того стоит.

Она носит на пальце моё обручальное кольцо, заявляя о своей принадлежности мне, но я хочу чего-то другого. Что-то, что покажет ей, что я чувствую, и что она сможет держать рядом с собой каждый раз, когда будет ощущать, что наша связь ослабевает. Я никогда не планировал этого, но с появлением ребёнка и не только, у нас есть шанс на вечное счастье.

Ненавязчивые вздохи продавца говорят о том, что я слишком долго выбираю, но я игнорирую его, пока брожу по небольшому частному ювелирному магазину. Должно быть, он новенький, раз не поздоровался со мной по имени, когда я вошёл, но у меня нет времени поправлять его. Моя семья пользуется услугами этого магазина уже много лет, так что будет справедливо, если подарок Каре будет отсюда.

Не моя проблема, что он не знает, кто я такой, чёрт возьми.

— И это всё, что у вас есть? — Спрашиваю я, слегка поморщившись, и останавливаюсь перед витриной, где под стеклом мерцает несколько колец. Ни одно из них мне не приглянулось. По крайней мере, ничего впечатляющего, и когда затхлый запах магазина щекочет мне ноздри, в груди поднимается раздражение.

Мне нужно что-то получше. Что-то, что скажет всё, что я не могу сказать, что-то, что согреет её сердце одним лишь взглядом, когда меня нет рядом, чтобы сделать это за меня.

— Да, сэр, — отвечает продавец вежливым тихим голосом. Он делает шаг ближе, сложив руки перед фиолетовым пиджаком, и слегка кривит губы.

Я не из тех, кто часто выставляет напоказ своё превосходство. В наши дни я обычно добиваюсь успеха, оставаясь незамеченным, но в таком месте я ожидаю большего.

— По крайней мере, традиционного вида, — продолжает помощник, говоря таким тоном, будто само моё присутствие здесь невыносимо. — Если вы ищете что-то более… личное, могу я предположить, что дело в самом подарке, а не в его предмете?

Чтобы он мог поскорее выпроводить меня отсюда? Я холодно посмотрел на мужчину. Поверь дружок, я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.

— Конечно. Я ищу что-то маленькое… изящное, — спокойно объясняю я, заставляя себя не обращать внимания на то, как речь и взгляд этого мужчины задевают меня. — Что-то в зелёно-красных тонах было бы идеально.

Что может лучше символизировать обещание провести с ней остаток своих дней? Символизм никогда не был моей сильной стороной, но даже сейчас, когда ассистент спешит к другой витрине, я понимаю, что это может сработать. Кара заслуживает чего-то особенного, тем более что традиции ей не чужды, если судить по похоронам её отца.

Я смотрю вслед мужчине, который отходит от меня и направляется к большой витрине в дальнем конце зала. Она отделана золотом и ярко освещена, чтобы драгоценности внутри казались ещё привлекательнее.

— Как вам это, сэр? — Ассистент достаёт из витрины маленькое кольцо, поворачивается ко мне и подносит его к свету. Это кольцо из розового золота с несколькими драгоценными камнями, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Оно поблёскивает на меня со своего места, лёжа на белой шёлковой подушечке.

— Что это?

Может, я и ищу что-то особенное, но это не значит, что я разбираюсь в драгоценностях.

— Зелёный и красный – не самое распространённое сочетание камней, если только вы не ищете что-то праздничное, — объясняет ассистент, и в его тоне снова слышится насмешка. — Но если вам важен цвет, то это великолепное кольцо от Cartier. — Он на мгновение замолкает, чтобы усилить эффект, а затем продолжает. — Здесь у нас кольцо из розового золота с одним розовым сапфиром, одним голубым сапфиром, одним жёлтым сапфиром, одним зелёным гранатом, одним оранжевым гранатом и одним аметистом. Потрясающий подарок, который украсит любой изящный пальчик.

Он перечисляет камни, как будто они могут что-то значить для меня, и всё же, пока он говорит, каждый камень действительно может символизировать что-то из нашей жизни. Меня и Кару, Данте и Сиену, подруг Кары и нашего ребёнка. Это изящное кольцо, такое же утончённое, как Кара, и чем дольше я смотрю на него, тем отчётливее представляю его на пальце Кары.

Вот оно.

— Хорошо, я возьму это.

Продавец хлопает глазами, как сова.

— Сэр, стоимость…

— Я сказал, что возьму это, — рявкаю я. — Вы что, правда не знаете, кто я такой?

Мужчина продолжает пялиться на меня, пока я не машу рукой и он не спешит к кассе.

Неужели я выгляжу так, будто не могу себе этого позволить?

Подойдя ближе, я вижу себя в одном из элегантных зеркал, украшающих магазин. По правде говоря, в белой футболке, джинсах и кожаной куртке я не очень-то похож на человека, который может позволить себе делать здесь покупки.

И всё же ему следовало бы быть осмотрительнее.

Продавец быстро пробивает подарок, кладёт его в маленькую красную шестиугольную коробочку и заворачивает в белую бумагу. Когда компьютер выдаёт итоговую сумму, он прижимает красную восковую печать сверху и протягивает мне коробку.

— Оплата наличными или картой, сэр? — Спрашивает он.

— Как тебя зовут? — Спрашиваю я.

— Тодд, сэр.

— Что ж, Тодд, запиши это на мой счёт.

— Ваш счёт, сэр? — Запинается он.

— Скарано.

Глаза Тодда широко распахиваются, губы приоткрываются в виде маленькой буквы «О», когда до него доходит имя, и его ошибка. Я бы хотел подольше насладиться зрелищем, но затхлый вид магазина и желание увидеть Кару сильнее сжимают моё сердце. Я наслаждаюсь его изумлением всего несколько секунд, прежде чем положить коробочку в карман, развернуться на каблуках и выйти из здания.

Это заставит его мучиться несколько часов. Нам придётся найти более респектабельного ювелира.

По привычке я тянусь за телефоном, желая сказать Каре, что еду домой, но, едва касаясь кончиками пальцев подкладки кармана, вспоминаю, что оставил его дома у Данте. Эта мысль заставляет меня остановиться, положив руку на машину.

Может, мне вернуться?

Чёрт возьми, я и так слишком долго не виделся с Карой. Кто-нибудь другой сможет ответить.

Вернувшись в машину, я включаю печку, музыку и выезжаю на дорогу, прижимая коробочку к груди в знак молчаливого обещания.

Надеюсь, ей понравится.

Это начало нашего совместного пути к тому, чтобы стать настоящей семьёй. Конечно, после того, как Данте выяснит, кто стоит за рестораном. Когда я думаю об этом, в груди у меня поднимается тёплая волна при мысли о Феликсе. Данте и Сиена не считают его виновником, и чем больше я об этом думаю, тем меньше мне хочется, чтобы он был преступником. Эта мысль меня удивляет.

Хотя я и не хочу втягивать ещё одного демона в нашу войну, мир между тремя семьями крайне необходим.

Я хочу мира. Я хочу вернуться домой, любить свою жену и создать семью. Такое невозможно во время войны, а мы сражаемся уже слишком долго.

Конечно, моя семья заслуживает дом, и хотя этот конспиративный дом сослужил мне хорошую службу, он не мой. Он не наш, и я бы солгал, если бы сказал, что не думал о том, чтобы мы с Карой наконец-то поселились в своём жилье. При одной мысли об этом уголки моих губ приподнимаются в улыбке.

Пока я веду машину, в моих мыслях всплывает образ дома Сиены и Данте, я хочу что-то подобное. Место, которое я смогу назвать своим, для нас с Карой. Настоящий дом со столовой, о которой она всегда мечтала, большой спальней и садом. Большим садом, где наши дети смогут бегать и играть.

Дети. Хм, было бы здорово, если бы их было больше одного, даже с Сэмюэлем. Девочка и мальчик.

Сэмюэл. Его имя, как заноза, сидит у меня в голове, и я крепче сжимаю руль. Тьма Блэр втянула этого бедного ребёнка бог знает в какую передрягу. Сиена всё равно его найдёт, но я не могу решить, что для Блэр будет лучше – жить или умереть. Могу ли я действительно жить с ней, привязанной к Сэмюэлу, как пиявка, после всего, что она сделала?

Будет непросто объяснить всё это Каре.

Эта мысль не даёт мне покоя, когда я подъезжаю к дому и по привычке поднимаю голову, чтобы поприветствовать охранника, который обычно стоит у ворот.

Вот только его там нет.

Я смотрю на часы и вижу, что уже поздно.

Может, он на патрулировании?

Когда я подъезжаю к дому, становится тревожно очевидно, что ни один из охранников, которые стали неотъемлемой частью этого места, не на посту.

О нет.

Кара.

Хотя ничто не указывает на угрозу, у меня мурашки бегут по коже, а сердце уходит в пятки, когда я глушу двигатель. Открыв бардачок, я достаю спрятанный там маленький серебристый пистолет и рывком открываю дверь машины. Кровь бешено стучит в ушах, пока я бегу к дому, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме входной двери.

В доме темно, ни в одном окне не горит свет, как будто пропажи охранников было недостаточно. После всего, через что мы прошли, Кара бы дождалась меня.

Если только что-то не случилось. Если только её здесь нет, а у меня нет моего чёртова телефона.

Перепрыгивая через две ступеньки, я врезаюсь в парадную дверь, отчаянно пытаясь дотянуться до ручки и попасть внутрь. Ручка легко поддаётся, и дверь мгновенно открывается. Меня встречают темнота и тишина.

— Кара? Кара! — Зову я, вглядываясь в полутёмный коридор и поднимая пистолет на уровень груди.

Ни охраны. Ни Кары. Ни лучника света. Что за хрень!?

— Кара? — Снова зову я, делая шаг в дом. Затем ещё один. Как только я протягиваю руку к выключателю в прихожей, до моего слуха доносится звук дерева, скребущего по кафелю слева, в сторону гостиной, и каждый нерв в моём теле оживает, а по спине пробегает липкое тепло.

— Кара!

Два шага в сторону гостиной, и что-то твёрдое ударяет меня по затылку. Боль пронзает мой череп, острая и громкая, на несколько невероятных секунд, и знакомый крик врывается в мои мысли.

Кара – это моя последняя мысль, прежде чем меня окутывает тьма и я падаю на пол.