Жрец двух богинь

Глава 17

Глава 17. Лорак Берген.

11 день месяца Летних Гроз.

Легкий холодок под большим маалем вышиб меня из сна перед самым рассветом. Я нащупал рукоять ножа, спрятанного под подушкой, вслушался в тишину и услышал спокойный голос Аматы:

«В коридоре Барух Хамзай. Решил лично разобраться с тем, что произошло ночью. Заглянуть к вам в спальню через смотровые глазки не смог, ложиться на пол счел невместным, поэтому сейчас стоит на плечах телохранителей и смотрит в щель между дверью и притолокой…»

«Пусть смотрит…» — мысленно буркнул я. — «Лауда в своей кровати, а я на диване…»

«Ему не нравится то, что она спит в объятиях Мегги…» — сообщила богиня. — «Впрочем, без особой необходимости эту претензию он озвучивать не собирается…»

«А какие собирается?»

'Точно не скажу — слишком много вариантов, а заглядывать в будущее…

«…после вчерашнего ты не в состоянии…» — покраснев до корней волос, продолжил я. И извинился. Невесть в который раз за последние несколько мерных колец: — «Прости, я не думал, что трачу твою сущность, да еще так расточительно и бездарно!»

«Я бы с радостью отдала тебе в разы больше, если бы это не грозило развоплощением твоей души…» — еле слышно выдохнула Милосердная и… всхлипнула: — «Ты зачерпнул слишком много моих сил и оказался на самой грани! Не будь рядом Мары, я бы тебя не удержала…»

Я закрыл глаза, вспомнил, как из-за моей глупости стали выглядеть знаки благоволения и сердечной дружбы, и в очередной раз ужаснулся тому, что натворил. Правда, ухнуть в бездну самоуничижения не успел — услышал негромкий, но требовательный стук и сосредоточился на настоящем. В смысле, бесшумно слетел с дивана, влез в штаны, набросил на себя нагрудник, добросовестно затянул ремни, выдернул из ножен меч и скользнул к двери:

— Кто?

— Барух Хамзай… — еле слышно отозвался король. — Пришел поговорить с тобой и твоей подзащитной. Жду вас в ее кабинете.

— Скоро будем… — пообещал я и душераздирающе зевнул — одного мерного кольца сна мне явно не хватило. А когда развернулся на месте, то обнаружил, что Лауда не спит — сидит на кровати и, нехорошо прищурившись, смотрит на закрытую дверь.

— Как я понимаю, к нам в гости заявился Неукротимый? — еле слышным шепотом поинтересовалась она, когда я подошел к ней поближе.

Я утвердительно кивнул:

— Угу. Вероятнее всего, пришел по тайным коридорам. Сказал, что будет ждать нас с тобой в кабинете.

— Отлично! — злобно оскалившись, заявила она и унеслась справлять нужду. А когда вернулась, подошла к шкафу с одеждой, как-то уж очень резко рванула на себя обе створки и вцепилась в дорожное платье Мегги.

«Хороший выбор…» — отметила Амата. — «Простенькое, неплохо сидит и скрывает почти все, что я наизменяла. А вот ее душевное состояние мне не нравится…»

Я мысленно согласился с ее мнением, так как во все глаза смотрел на свою подзащитную и пытался понять, что на нее нашло. Увы, излишняя резкость движений и лед в глазах не позволяли заглядывать к ней в душу, а обращаться к Милосердной за помощью мне было стыдно. Пришлось убеждать себя в том, что принцесса далеко не дура и никогда не идет на поводу у своих чувств. Тем не менее, обувался и вооружался я предельно добросовестно, ибо внутренне готовился к неприятностям.

Первые признаки их приближения я почувствовал в тот миг, когда Лауда наотрез отказалась делать какую-либо прическу, подкрашивать губы и надевать драгоценности:

— Спасибо, но в этом нет никакой необходимости — мы с Хамзаем поговорим по-родственному.

— Я в полном порядке! — добавила девушка, заметив, что я напрягся. — Так что сейчас Мегги быстренько заплетет мне косу, и мы с тобой отправимся беседовать с побратимом моего отца.

Желчи, которую она вложила в последние три слова, было так много, что я напрягся еще сильнее. Но промолчал, признавая за ней право принимать решения, касающиеся ее будущего, и еще не забыл, что мне поручили ее защищать, а не направлять. В общем, выходя в коридор, я пребывал в отвратительнейшем настроении. Поэтому, свернув к кабинету и увидев по обе стороны от двери телохранителей короля, одарил их крайне неприветливыми улыбками, пропустил мимо ушей настоятельную просьбу не совершать резких движений в присутствии самодержца и тараном вломился в стремительно расширяющуюся щель между створками. Мало того, оказавшись в хорошо изученном помещении, оценил взаимное расположение Неукротимого и его вооруженной до зубов «тени», оглядел все укромные места, кинул взгляд в окно и вслушался в тишину. А голову в знак приветствия склонил лишь после того, как замер рядом с креслом, в которое без разрешения короля опустилась Лауда.

Телохранитель, стоящий за левым плечом Хамзая, потемнел взглядом, но даже не пошевелился. А Неукротимому было не до соблюдения правил — он участливо смотрел на невестку, усиленно изображал сочувствие и, кажется, готовился ее успокаивать. Однако моя подзащитная его разочаровала — коротко и без души пожелав доброго утра, сделала крошечную паузу и язвительно поинтересовалась:

— Ваше величество, как я понимаю, вы пришли сообщить, что мой супруг этой ночью сладко спал в своей постельке и не имеет никакого отношения к визиту его ближников, верно?

Король, явно не ожидавший такого вопроса, слегка растерялся. А она продолжила давить:

— Для того, чтобы попасть в сеть тайных коридоров, достаточно подглядеть, как кто-то открывает какой-либо проход, и воспользоваться этим знанием позже. А для того, чтобы по ним разгуливать, как по собственной спальне, этого недостаточно — требуется изучить каждую их пядь и точно знать, как обходить или отключать ловушки, которыми они усеяны!

— Так и есть… — угрюмо согласился самодержец. — Ближники моего сына, вне всякого сомнения, научились ими пользоваться с его помощью. И заходили в них откуда-то из его покоев. Но вчера его с ними НЕ БЫЛО!

Лауда дослушала эти объяснения до конца, никак не отреагировала на завершающий рык и уколола свекра в третий раз:

— То, что вчера его с ними не было, я знаю точно, ибо насладилась не четырьмя Воздаяниями, а всего тремя! Но на протяжении нескольких последних весен очень внимательно читала все доклады нашего посла в Хамлате, и имею все основания утверждать, что без разрешения вашего сына три этих ублюдка не пошли бы даже до ветру!

Это утверждение вывело Неукротимого из себя — его лицо и шея налились дурной кровью, вены вздулись, а на скулах заиграли желваки:

— Чего ты от меня хочешь⁈

— Я хочу понять, чего вам не хватает для «выздоровления»! — ничуть не испугавшись его вспышки, желчно ответила принцесса. — Моей смерти? Внезапного исчезновения? Истерзанного и оскверненного трупа, найденного в каком-нибудь алькове или на заднем дворе?

Короля аж подкинуло:

— Что ты несешь⁈

— Несу⁈ Я⁈ — взбеленилась моя подзащитная. — За неполный месяц замужества меня пытались зарезать, зарубить, отравить, расстрелять из арбалетов, одурманить и изнасиловать, но вы продолжаете «недужить», а вашей Тайной службы словно не существует! Какой другой вывод вы бы сделали на моем месте⁈

Хамзай закрыл глаза, с хрустом сжал кулаки и неимоверным усилием воли пригасил свой гнев:

— Лауда, давай успокоимся и попробуем начать сначала…

— Запросто! — кивнула Лауда и атаковала снова: — За тот небольшой срок, который прошел с момента подписания брачного договора, мой Защитник обагрил руки кровью представителей доброй трети сильнейших родов Хамлата. То, что эти ублюдки заслужили смерть от его клинка, никого не волнует — родственники погибших наверняка жаждут мести. Равно, как и Эммет Благочестивый, одного из Светочей которого кто-то из ваших вассалов впустил во дворец, а Лорак отправил за последний предел. А раз мы не покидаем этих покоев, значит, в ближайшее время они превратятся в поле боя! И все потому, что где-то за моей спиной прозвучала команда «Можно!»: можно травить, насиловать, убивать и дурманить! Ведь за это никому ничего не будет!!!

— Никакой команды «Можно» не было! — рванув ворот камзола, хрипло заявил король.

— Да-а-а⁈ Тогда назовите мне, пожалуйста, хотя бы один род, главу которого хоть кто-нибудь… ну… пусть даже просто пожурил! Нет таких, верно? Ну, и о чем тогда мы с вами вообще можем говорить⁈ О дате моей смерти, которая вас устроит больше всего⁈ О ее месте⁈ О неких желаемых особенностях ее оформления⁈

Слушая этот монолог, я был уверен, что Лауда сорвалась. Ан нет, практически выкрикнув три последних предложения, она вдруг «обессиленно» откинулась на спинку кресла и «горько» усмехнулась:

— Поняв, насколько мне здесь «рады», я попыталась вывести из-под удара хотя бы двух своих самых близких и дорогих подруг. Но безуспешно — на обоз, в котором они отправились в Таммис, напали какие-то вроде как «тати». И теперь подруг больше нет. А я могу положиться только на отца и Защитника, приставленного ко мне богинями Справедливости и Жизни.

— Чего ты хочешь от меня? — после коротенькой паузы хмуро переспросил король.

Принцесса встала с кресла, неторопливо прошлась по кабинету, разглядывая обстановку, остановилась перед картиной, изображающей восход Дайра в заснеженных горах, и стремительно развернулась лицом к свекру:

— Я согласилась на этот брак только потому, что должна была отцу две жизни. За прошедший месяц я отдала долг сторицей и потеряла всякую надежду на нормальное будущее. Кроме того, я так и не смогла проникнуться теплыми чувствами ни к навязанному мне супругу, ни к вам, ни к свекрови, ни к дворянству Хамлата, поэтому считаю себя вправе вернуть груз ответственности за ваше королевство на вашу же шею!

Это заявление явно не вписывалось в планы Неукротимого, и он решил ее переубедить:

— Девочка моя…

— Ваше величество, мы можем расторгнуть брачный договор по-доброму и обоюдной договоренности, или я сделаю это в одностороннем порядке, потеряв лицо прилюдно и опозорив ваш род на весь Дарват. Терять мне уже нечего, ведь я знаю, что каждое мгновение пребывания в этих стенах приближает к смерти или бесчестию.

Где-то с четверть риски я был уверен, что король вот-вот бросится на нее с кулаками. Ан нет, обошлось — невесть как справившись со своим гневом, он не без труда расслабил судорожно сжатые кулаки, уставился на меня и прошипел:

— А ш-што скажеш-ш-шь ты, ш-ш-шрец двух-х-х богинь⁈

Я не впечатлился и равнодушно уточнил:

— Вас интересует мое мнение или мнение тех, кому я служу?

— А что, ты можешь обратиться к ним без алтаря?

— Он — может!!! — рыкнула Мара, вломившись в душу и с легкостью «отпихнув» в меня в сторону. А когда глаза Неукротимого округлились, принялась вколачивать в его сознание слово за словом: — Хотел услышать наше мнение? Так слушай: я разозлилась на тебя еще тогда, когда судила Лауду Каршад. А теперь я в бешенстве! Причем изнываю от желания воздать по заслугам и тебе, и твоему ублюдочному сыну! Пойдешь девочке навстречу — повременю. Нет — пеняй на себя!

Амата, обратившаяся к нему сразу после Пламенной, обошлась всего двумя предложениями. Но они довели самодержца до заикания:

— Я подарила тебе исцеление и несколько весен жизни. Я же могу их и забрать…

Богини покинули мое сознание так же быстро, как в него вломились. Поэтому решение Хамзая-старшего выслушивал только я. Если не считать его телохранителя и моей подзащитной:

— П-пойду. В смы-смысле, на-на-австречу. Обе-обе-ещаю!

— Вот и замечательно! — без тени улыбки на губах подытожила принцесса и, скользнув к столу, пододвинула к себе три чистых листа пергамента, чернильницу и перо: — Договор о расторжении брака составим и подпишем прямо сейчас, пока не улетучилась решимость. А несущественные мелочи обговорим позже…

…Коротенькая беседа с моими высокими госпожами подкосила Неукротимого так сильно, что он не внес в составленный Лаудой договор ни одного исправления или дополнения. Да что там исправления — он подмахнул все три экземпляра, не прочитав ни одной строчки! И так же покорно оставив на каждом оттиск родового кольца, вопросительно уставился на уже бывшую невестку:

— Когда и как планируешь уехать?

— Через пару рисок. Рассчитываю добраться до ближайшего потайного выхода из дворца с вашей помощью. И позаимствовать у какого-нибудь из ваших телохранителей «Шип».

— Может, все-таки возьмешь карету или, хотя бы, лошадей?

— Зачем? Чтобы оставить след, по которому вдогонку кинется вся родня Женка Одорона и прикормленные кем-то из ваших вассалов жрецы Благочестивого?

— Ну да, Оллет Одорон утираться не умеет, и в вопросах чести мое мнение для него не указ. А о мстительности жрецов Эммета я не хочу даже думать… — вздохнул король, как мне показалось, достаточно искренне. Потом огладил рукой аккуратную бородку и задал еще один вопрос: — А как у тебя с деньгами?

— Нормально… — ответил я, почувствовав, что Лауда заколебалась. — Драгоценности ее высочества продавать не придется.

— Что ж, можете идти собираться… — угрюмо буркнул самодержец. И без какого-либо напоминания с нашей стороны пообещал, что до нашего возвращения ни он, ни его телохранители кабинет не покинут.

Собрались, можно сказать, бегом. Сначала огорошили Мегги последними новостями и попросили ее быстренько переодеться в дорожное платье. Затем вытряхнули из моих переметных сумок все, что там было, побросали в них кошели с деньгами, векселя, мешочки с драгоценностями и два экземпляра договора о расторжении брака, скрученные в трубочку. Закончив, обложили все это несколькими сменами белья, накрыли двумя женскими брючными охотничьими костюмами и несколькими верхними рубашками, добавили стопку чистых портянок и… все! То есть, остальное тряпье без какого-либо сожаления оставили на своих местах. Приблизительно так же обошлись и с оружием — Лауда замотала свою перевязь с мечом и метательными клинками в обрезок скатерти и вручила сверток мне, один нож скрытого ношения закрепила под платьем на правом бедре, второй спрятала на левом предплечье, а на все оставшееся железо даже не посмотрела. В общем, в кабинет мы вернулись от силы через полторы риски после ухода и заявили, что готовы к небольшой прогулке. После чего великодушно уступили хамлатцам право идти впереди.

Трудно сказать, что именно заставило Баруха Неукротимого проявить великодушие — воспоминание о беседе с Аматой и Майларой, страх перед «моими» возможностями, продемонстрированными накануне, или остатки уважения к побратиму и его дочери, но через мерное кольцо с небольшим он привел нас в подвал небольшого особнячка в Золотом городе. И вместо того, чтобы сразу уйти, проводил на конюшню, где предложил забрать столько лошадей, сколько мы сочтем нужным, переметные сумки и необходимое количество овса. Пока мы с Мегги седлали шестерку великолепных кобылиц, угрюмо поглядывал во двор сквозь щель между распашными дверями, потом забрал у своих телохранителей все «Шипы» и раздал их нам. А когда Лауда вручила ему письмо к послу Анзора Каршада в Хамлате, и мы забрались в седла, тяжело вздохнул:

— Видят боги, я хотел не этого!

Лауда этого «не услышала». Мы с Мегги — тем более. Поэтому пришпорили лошадей и выехали наружу…

…До Восточных ворот Ожа мы добрались чуть меньше, чем за три четверти мерного кольца. Могли бы и побыстрее, благо от Золотого города к ним вела прямая, как стрела, и достаточно широкая улица Трех Кленов. Но я сделал небольшую петлю, чтобы заехать на Медный рынок. И прикупил там всю ту мелочевку, без которой в дороге было не обойтись — кремень, кресало, трут, небольшие меха для воды, котелок, плащи, котомки, моток бечевки, несколько кусков парусины, кое-какие продукты, три кувшинчика крепкого вина и так далее.

Выбравшись за городские стены, мы объехали основательно подсохшую лужу, в которой наша карета застряла в день приезда, протолкались сквозь здоровенную очередь желающих въехать в столицу Хамлата и в хорошем темпе порысили по Шаномайнскому тракту в направлении далекого Таммиса.

Особо не оглядывались, понимая, что в самом худшем случае выигрываем у возможных преследователей не менее двух мерных колец. Тем не менее, иногда ощущали себя загоняемой дичью, ибо оставляли за собой великолепный след — удивление всех встречных и поперечных, видевших двух женщин, путешествующих в сопровождении жреца с двумя знаками благоволения. А этих самых «встречных и поперечных» нам попадалось ой как немало. Крестьяне из окрестных деревень, которые на свой страх и риск везли на столичные рынки все, чем одарила их плодородная земля королевства. Ремесленники, жаждущие расторговаться тем, что создано их кропотливым трудом. Патрульные пятерки воинов в цветах рода Хамзаев, обеспечивающие мир и покой на земле, прилегающей к Ожу. Купцы, их обозники и охрана. Небольшие кавалькады хамлатских дворян. И, конечно же, жители придорожных деревень и все те, кто работал на полях, мимо которых мы проезжали. Но проехать по этому участку тракта, не оставив такого следа, было невозможно — практически вся земля вокруг столицы была давно распахана, а от лесов остались очень редкие и жалкие рощицы.

Однако ближе к полудню, когда не на шутку разошедшийся Дайр превратил Дарват в одно огромное пекло, мы, наконец, добрались до Тарравского леса. И, проехав по нему перестрелов двадцать пять, свернули на первую попавшуюся тропинку. Естественно, не просто так, а улучив момент, когда на просматриваемой части тракта не оказалось никого, кроме нас. Въехав в чащу, спешились, дошли до ближайшей полянки и остановились. Дамы тут же рванули в ближайшие кустики справлять нужду, а я, быстренько нарубив еловых лап, вернулся к дороге и предельно добросовестно спрятал следы копыт. Хотя прекрасно понимал, что при большом желании место нашего съезда все равно обнаружат.

Пока я отсутствовал, мои спутницы успели переодеться в охотничьи костюмы, а Лауда еще и вооружилась: перевязь с мечом и метательными клинками заняла свое законное место, а нож перекочевал с бедра на штанину. Кстати, на мое внезапное появление из-за дерева принцесса среагировала очень даже неплохо — оттолкнула Мегги в одну сторону, сама ушла в другую и чуть было не отправила в полет отлично сбалансированный клинок. Конечно же, я ее похвалил. И получил в ответ кривую усмешку:

— Это единственное, что я умею! А в остальном совершенно бесполезна. Так что имей в виду, что всю дорогу до Таммиса я буду обузой.

Я пожал плечами и уставился ей в глаза:

— Это ведь не все, что ты хочешь нам сказать, верно?

— Не все… — немного поколебавшись, призналась девушка. — Я хочу извиниться за то, что приняла решение сбежать из дворца, не посоветовавшись с вами. Просто во время Воздаяний, весьма впечатляющего наказания моего бывшего муженька и общения со всеми теми, кто набился в нашу купальню посмотреть на жертв гнева двух богинь, я сдуру аж задохнулась от восторга. А под утро, когда начала нормально соображать, вдруг вспомнила, что один из наказанных тобой «старцев» является младшим сыном Оллета Одорона, королевского казначея и самого мстительного дворянина Хамлата! Будить вас в такую рань, чтобы рассказать, как изощренно он мстил несостоявшемуся жениху своей старшей дочери или бывшему кравчему Хамзая, спьяну оскорбившему его жену, я не стала, так как не видела в этом смысла.

Договорив это предложение, Лауда покраснела до корней волос, сжала кулачки и с вызовом посмотрела на меня:

— Кроме того, в тот момент мне бы и в голову не пришло, что менее, чем через мерное кольцо я решусь нарушить слово, данное отцу, и стану клятвопреступницей!

К моему удивлению, в этот момент к принцессе, задрожавшей мелкой дрожью, вдруг метнулась Мегги, обняла ее за талию, прижала к себе и заговорила… голосом Милосердной:

— Тот долг в две жизни, который заставил тебя согласиться выйти замуж за Дарена Хамзая, тебе навязали намеренно, с прицелом на далекое будущее. Но даже если бы этот долг действительно существовал, то месяц в роли супруги мелкого ублюдка Баруха Неукротимого действительно оплатил бы его сполна. Таким образом, твое решение разорвать брачный договор и, тем самым, отплатить часть долга жизни перед Лораком, было верным. Скажу больше — задержись вы во дворце Хамзаев еще на сутки, и ты последовательно отняла бы у своего Защитника сначала любимую супругу, затем Служение и жизнь!

Лауда напряглась и провернулась в объятиях Мегги где-то в середине этого монолога:

— Откуда ты все это зна— … Э-э-э… Амата?

— Она самая! — холодно ответила богиня, полыхнув сочной зеленью глаз. — Решила лично вправить тебе мозги и… сказать спасибо за то, что ты все-таки заставила себя сделать правильный выбор!

— Но ведь я…

— Ты наивный ребенок, которого дурили все, кому не лень! — невесть с чего разозлившись, рявкнула Милосердная и прижала правую ладонь ко лбу принцессы. Та на мгновение застыла, затем пошатнулась, обессиленно опустилась на траву и беззвучно заплакала.

«Все, дальше сами, а я ушла…» — расстроено буркнула Амата с самого краешка моего сознания и исчезла.

Уже через мгновение я был рядом с Лаудой — подхватил ее на руки, прижал к себе и начал успокаивать. Так, как мог:

— Делать выбор, тем более такой серьезный, как тот, который сделала ты, всегда сложно. Но тебе это удалось. Поэтому мы живы и здоровы. А дней через двадцать вернем тебя отцу, и ты забу— …

— Забудь о том, что у меня был отец!!! — гневно потребовала Лауда, уставившись мне в глаза взглядом, в котором плескалось самое настоящее безумие, и рванулась изо всех сил: — Я круглая сирота и наивный ребенок, которого дурят все, кому не лень!

— Не все… — осторожно опустив ее на траву, твердо сказал я. Но из объятий не выпустил, побоявшись, что она в сердцах кинется в лес. — Мы с Мегги тебя никогда не дурили. Наоборот, делали все, что могли. Разве не так?

— То, что тебе показала Амата, осталось в далеком прошлом… — осторожно обняв ее со спины, сочувственно вздохнула Мегги. — А в настоящем у тебя есть друг, на которого можно положиться всегда и во всем, и подруга, которая никогда не предаст!

Принцесса закрыла глаза, некоторое время угрюмо молчала, а затем уткнулась лбом в мою грудь:

— Да, есть. Но…

— Не забивай себе голову всякой ерундой! — перебила ее Мегги. — Сейчас у нас есть проблема посерьезнее — нам надо пересечь Хамлат, не попавшись в руки вассалов казначея и жрецов Благочестивого, а затем добраться до Таммисского храма Аматы. Сможем — решим все остальные. Нет — нам будет не до мелочей.

— Ты права, это действительно проблема. Ибо Оллет Одорон — близкий друг командира Ближней тысячи. А о мстительности последователей Эммета вы наверняка слышали не меньше меня… — глухо сказала Лауда, торопливо вытерла заплаканное лицо и посмотрела мне в глаза: — Я в порядке. Веди.

Ну, я и повел. На юг. При любой возможности пряча следы на каменистых осыпях, в ручейках и небольших речушках. Во второй половине дня дал спутницам и лошадям немного отдохнуть, а ближе к вечеру, когда небо затянуло тяжелыми низкими облаками, начал дурить. В смысле, пару раз сбивался с выбранного направления в почти непроходимых чащах, несколько раз «переставал понимать, куда мы едем», а на закате, прилично поплутав по густому еловому бору, «неожиданно для себя» вывел свой маленький отряд к берегу грязной и мутной Тарравы, речки, давшей названию одному из самых больших и густых лесов Хамлата.

Дамы, вымотанные скорее морально, чем физически — ибо я не позволял им идти пешком даже там, где приходилось продираться сквозь заросли — принюхались к не самому приятному аромату, доносящемуся от воды, затем вскинули взгляды к небу и совершенно одинаково помрачнели:

— Да уж, с погодой нам не повезло…

— Позволю себе с вами не согласиться! — ухмыльнулся я. — Сильный дождь основательно взбаламутит реку и повысит уровень воды. А значит, даст нам лишний шанс уйти от преследователей. И это не может не радовать.

Девушки воспрянули духом, поэтому помогли мне расстелить «скатерть» и выложить на нее продукты. Потом цапнули с нее по куску мясного пирога и на некоторое время выпали из реальности. Я тоже отдал должное немудреному ужину, а когда насытился, сбегал в лес и вырезал три дрына себе по плечо. А потом вернулся к «столу», потребовал внимания:

— Если преследователи все-таки найдут наши следы и доберутся по ним до этого места, то сочтут, что мы поехали дальше на юг. В общем-то, с нашей стороны это было бы вполне логично — в полутора днях неспешной езды в том направлении расположен Сарейр, городок, в котором имеется довольно крупный храм Майлары. Кроме того, этот городок лежит на ответвлении Неррейнского тракта, по которому можно добраться до Нангера, затем повернуть на восток и еще через пару дней доехать до границы Шаномайна.

— А что у нас на севере? — устало поинтересовалась Мегги, сообразив, что мы поедем куда угодно, только не на юг.

— Ничего. Вернее, в шести мерных кольцах неспешной ходьбы — тракт, с которого мы съехали. А потом дней на десять-двенадцать пути — один сплошной лес.

— Ты купил продуктов всего на три дня не просто так, верно? — подала голос принцесса.

Я пожал плечами:

— Ну да. У нас мало продуктов, я крайне неважно ориентируюсь в лесу и теряюсь в трех соснах, а вы настолько изнежены, что покидаете седла только для того, чтобы сходить по нужде. Ну, и что нам делать в глухомани, в которой, по слухам, нет даже мелких деревень?

— А если обратить внимание на небо и вспомнить, что на Медном рынке мы сдуру забыли купить теплые вещи… — ухмыльнулась Мегги. — … то искать нас на севере никому и в голову не придет!

«Придет. Но завтра-послезавтра…» — мысленно вздохнул я и перешел к не самой приятной части моих объяснений:

— В общем, у нас есть все шансы скинуть с хвоста преследователей, если таковые есть.

— Есть! — угрюмо буркнула Лауда. — Можешь не сомневаться.

— Ладно, тебе виднее. В любом случае, для того, чтобы от них избавиться, нам надо прогуляться вверх по течению Тарравы и успеть миновать тракт. По возможности, в течение этой ночи и по колено в воде…