Жрец двух богинь

Глава 18

Глава 18. Лауда.

12 день месяца Летних Гроз.

К моменту, когда сплошной поток воды, льющийся с небес, превратился в моросящий дождик, а окружавшая нас тьма начала сереть, я практически ничего не соображала: бездумно держалась за стремя своей кобылки, бездумно выдергивала ноги из заиленного дна, бездумно опускала их в холодную воду и бездумно реагировала на подсказки Лорака. Остановки, во время которых он вливал в меня капельки Благодати, конечно, выдергивали из этого состояния, но очень ненадолго — не успевал жар, изливавшийся из ладоней жреца двух богинь, разогреть мое тело от темени и до пальцев ног, как ему на смену приходили пронизывающий холод и непрекращающийся дождь, не оставивший на мне ни одной сухой нитки. В общем, почувствовав себя на руках своего Защитника, я решила, что брежу. Но дергаться не стала, ибо не было сил — просто закрыла глаза, привыкла к приятному покачиванию и начала проваливаться в мутное забытье. Голоса, доносящиеся откуда-то издалека, мешали, но не очень. Зато вспышка жара, в мгновение ока отодвинувшая в сторону запредельную усталость, мелкую дрожь и внутренний холод, заставила вспомнить о чувстве благодарности и разлепить слипшиеся ресницы:

— Спасибо. Очень вовремя. Сейчас немножечко согреюсь, встану и пойду дальше.

— Не встанешь, ведь уже пришли. Просто потерпи еще пару рисок — сейчас Лорри закончит обихаживать лошадей, заберется к нам, и мы нормально согреемся!

— Мегги, ты? — хрипло спросила я и закашлялась.

— Угу… — ответила она и принялась стягивать с меня мокрую одежду.

Я не сопротивлялась. Наоборот, поворачивалась так, чтобы ей было удобнее. Хотя и не понимала, зачем раздеваться, если становится все холоднее и холоднее!

Когда рядом возник Берген, не скажу даже под пытками, так как все эти «пару рисок» медленно, но уверенно превращалась в ледышку. Зато миг, когда меня опалило жаром сразу с двух сторон, и я вдруг поняла, что зажата между двумя раскаленными телами, запомнился на всю жизнь. Равно, как и следующий, подаривший невероятно долгое и воистину безумное удовольствие сразу от двух божественных Благодатей, затопивших тело и душу! А вот промежуток времени между этим вознесением к небесам и пробуждением в памяти не отложился: помню, как задыхалась от запредельного счастья, как истово благодарила Амату и Майлару непонятно за что, как плакала, когда ощущение их присутствия вдруг исчезло, а в следующий миг услышала мелодичное теньканье какой-то пичужки, почувствовала одуряющий запах хвои и поняла, что на ком-то лежу!

Лицо, уши и шея заполыхали сами собой, а через пару ударов сердца до меня донесся ехидный смешок Мегги:

— Вынуждена тебя разочаровать — в данный момент ты лежишь на мне. Хотя большую часть ночи нежилась на животе у Лорри, видимо, считая, что он намного мягче и теплее меня. А когда он сбежал, воспользовалась тельцем, которое похуже…

Я покраснела еще гуще и зажмурилась изо всех сил. А жрица Аматы не собиралась вспоминать о том, чем прославилась ее высокая госпожа:

— Нет, в принципе, я тебя понимаю: теперь ты девушка свободная, а он мужчина хоть куда. Но домогаться до него в присутствии законной супруги как-то не очень правильно, не находишь?

К этому времени я успела почувствовать, что совершенно обнажена, поэтому от стыда была готова провалиться сквозь землю. Как оказалось, совершенно зря — добившись предельной густоты моего румянца, насмешница вдруг обхватила меня за талию и «расстроено» вздохнула:

— Лауда, ты вообще собираешься защищаться? Скажи хотя бы, что Лорри — Защитник, ниспосланный тебе сразу двумя богинями, а значит, ты имеешь полное право прятаться на нем и от холода, и от жары, и от любого другого ненастья! Или вмени ему в вину весь тот кошмар, который тебе пришлось пережить этой ночью, и потребуй вернуть тебя в нормальное состояние духа самым приятным из всех доступных способов поднятия настроения!

«Ревности в ней нет. Вообще! Только сердечное тепло и желание тебя растормошить. Так что атакуй!» — внезапно раздалось на краю сознания, и мимолетное ощущение присутствия богини, заставившее вздрогнуть, исчезло.

Я слегка поколебалась, раздумывая, принимать или нет ее совет, а потом махнула рукой на последствия, открыла глаза, сладко потянулась и потерлась щекой о теплую и невероятно упругую грудь своей единственной подруги:

— Ты права, он действительно теплее тебя! Зато ты значительно мягче. Особенно вот тут…

— А-а-а, Лорри, помоги-и-и, Лауда меня щупае-е-ет!!! — заверещала жрица на весь лес и жизнерадостно расхохоталась.

— Пусть щупает, я пока занят! — донеслось откуда-то издалека и я, успевшая сползти с тела подруги, догадалась приподнять голову и оглядеться.

Оказалось, что мы лежим, укрывшись куском парусины, под нижними лапами огромной ели. Что в этом живом шалаше практически сухо, хотя, судя по непрекращающемуся шелесту, за его пределами все еще моросит дождь. И что в паре локтей от меня уже накрыт «стол»!

— О, боги, как же я, оказывается, проголодалась! — воскликнула я, почувствовав, как внутренности завязываются узлом. Потом мысленно дала себе по рукам и спросила у Мегги, чем занят Берген.

Оказалось, что жрец двух богинь кипятил воду. Для того, чтобы мы с ней смогли привести себя в порядок. Сообразив, о каком «порядке» она говорит, я прислушалась к себе и поняла, что не чувствую и тени стеснения. Наоборот, безумно рада, что Защитник, приставленный ко мне Аматой и Майларой, продолжает обо мне заботиться даже теперь, когда я разорвала брачный договор, стала клятвопреступницей и отреклась от родного отца.

Стоило вспомнить об отце, как перед глазами тут же появились картинки из далекого прошлого. Те самые, которые мне накануне показала богиня Жизни. Нарушить еще и Слово, данное своему Защитнику, я не могла, поэтому неимоверным усилием воли заставила себя отвлечься от болезненных воспоминаний и обратилась к Мегги:

— Ну что, одеваться будем?

— Неа, не во что! — хихикнула она. — Промокло все, что у нас было! Вообще все! Так что сегодня придется радовать Лорри красотой своих прелестей…

Как вскоре выяснилось, жрица нисколько не шутила — из всего, что было у нас в переметных сумках, не промокло только два куска парусины: тот, на котором мы лежали, и второй, которым накрывались. И то лишь потому, что еще на Медном рынке были завернуты в третий. А все остальное можно было выжимать. Или выбрасывать. Из-за этого завтракать пришлось, лежа под «одеялом», ведь толстый ковер из хвои, обнаружившийся под нашей «периной», оказался уж очень колючим.

Кстати, ели мы, как не в себя — если верить объяснениям Бергена, не самый легкий ночной переход и неоднократное «опьянение» Благодатью вытянули из нас почти все запасенные силы, и наши тела жаждали их восполнить. Не знаю, как жрецы, а я своему не препятствовала, поэтому к концу завтрака наелась так, что не могла даже дышать. Да, чувство долга никуда не исчезло, но мое предложение помочь с уборкой стола было отклонено. И я, отвалившись от скатерти, как-то незаметно пригрелась и провалилась в сон.

Следующее пробуждение получилось на редкость плавным и незаметным: устав смотреть в окно своей спальни в отцовском дворце на прогуливающихся дворян и оценивать внешний вид ножен их родовых клинков, я прилегла отдохнуть на кровать, а через миг увидела над собой знакомую еловую лапу и услышала смех. Переливчатый, как щебет певчей птички, и звонкий, как колокольчик!

Я тут же перекатилась на живот, переползла поближе к «стенке» нашего «шатра», приподняла тяжеленную еловую лапу и потеряла дар речи — на берегу Тарравы, прямо под струями дождя, танцевали с мечами два обнаженных тела! Да, именно танцевали, ибо назвать тренировочным боем то, что творила эта парочка, у меня не повернулся бы язык. И если к стремительности, точности движений и пластике Лорака я уже, можно сказать, привыкла, то понимать, откуда все то же самое взялось у Мегги, отказывалась напрочь: ну не могла жрица Аматы, большую часть жизни занимавшаяся лечением увечных и страждущих, атаковать быстрее любого бретера, не могла! Однако атаковала. А еще защищалась от таких же быстрых контратак, бесстрашно притиралась к клинку любимого мужчины и уходила от ударов в самые неожиданные стороны! Мало того, при этом она успевала совершать танцевальные переходы, замирать в смешных, невероятно красивых или чувственных позах, и хохотать во весь голос!

Увы, любоваться этим безумием получилось совсем недолго — всего через несколько рисок Лорри как-то умудрился выбить меч из руки супруги, а она, скользнув к нему вплотную чуть ли не по лезвию атакующего клинка, вдруг обхватила его за шею и одарила невероятно чувственным поцелуем!

Я тут же уткнулась лбом в сгиб локтя и зажмурилась изо всех сил. Увы, это не помогло — внутренний взор продолжал демонстрировать два сплетенных тела, а щеки горели так, что хотелось остудить их ледяной водой. Впрочем, к тому моменту, когда Берген принес свой цветок к нашему «шалашу» я все-таки успокоилась. Поэтому дождалась, пока он опустит любимую женщину на «одеяло», поймала его взгляд и сказала то, что думала:

— Это был самый красивый бой, который я когда-либо видела!

— … и самый сложный из тех, в которых мне когда-либо приходилось участвовать… — устало продолжил он.

— А я до сих пор чувствую себя буйным и всесильным ураганом! — не открывая глаз, еле слышно прошептала Мегги. — Э-эх, если бы вы знали, как мне не хочется снова превращаться в корягу.

— Если и превратишься, то совсем ненадолго! — как-то уж очень серьезно пообещал Лорри. — Амата тоже в восторге и говорит, что воспользуется твоим великодушием еще не раз.

— А почему она говорит тебе, а не мне?

— Утверждает, что слегка заигралась и не хочет тебе навре— … хм…

Пока эта парочка обсуждала вселение богини так, как будто это было чем-то обыденным, я еще как-то держала лицо. Но когда Берген, прервавшись на полуслове, с каким-то странным интересом начал изучать лицо и тело своей женщины, проследила за его взглядом и аж вспотела: Мегги, и до этого боя отличавшаяся незаурядной красотой, стала еще совершеннее! Причем вся — от ресниц до ноготков на пальцах ног!

Пока я таращилась на невероятно красивые, яркие и чувственные губы, в нашем шалаше стояла мертвая тишина. А когда мой взгляд скользнул по хрупким ключицам и уперся в грудь, превратившуюся в самое настоящее произведение искусства, Лорри повернулся ко мне и мягко улыбнулся:

— Амата говорит, что ей очень приятно слушать твои мысли, ведь в них нет ни зависти, ни ревности, ни злости. Такое встречается нечасто, поэтому она хочет сделать тебе небольшой подарок. Примешь?

Я ответила раньше, чем поняла, что именно хочу сказать:

— С радостью!

— И даже не спросишь, какой?

Глаза Лорри смеялись, и я, почувствовав кураж, отрицательно помотала головой:

— Она Ми-ло-серд-на-я! Значит, бояться мне нечего!

«Верно!» — прозвучало где-то поблизости, и в моей душе зазвенели знакомые колокольчики. Потом в глазах на мгновение потемнело, и я почему-то оказалась лежащей на спине.

Самочувствие было превосходным, тело аж подрагивало от избытка энергии, и я, открыв глаза, вопросительно уставилась на Бергена.

— Убрала шрам со скулы, мозоли от меча с ладоней и поправила кое-какие мелочи, сказав, что так ей нравится больше.

«Врет!» — возмущенно фыркнула богиня. — «Я привела в порядок ВСЕ. И сказала, что женщины, сопровождающие моего жреца, должны выглядеть идеально!»

Не знаю, почему, но в слове «моего» я ощутила такую глубину смысла, что закружилась голова.

«Ого!!!» — чему-то удивилась Амата, потом словно придвинулась поближе, рассмотрела во мне неизвестно, что, и озадаченно хмыкнула: — «А ты оказалась намного чувствительнее, чем я ожидала! Впрочем, это даже хорошо. Да, ты поняла верно: с Лораком и его цветником у меня особые отношения. Поэтому держись за них руками и ногами…»

«Но ведь я теперь никто!» — мысленно вздохнула я, выплескивая наружу все то, что жгло мне душу уже второй день.

От Милосердной повеяло стужей:

«Ты БЫЛА никем! Вернее, безвольной куклой, обреченной сдохнуть в бочке с помоями. Но лишь до знакомства с Бергеном. А с тех пор, как переборола свои страхи и приняла несколько непростых, но единственно верных решений, у тебя появился шанс на счастливое будущее. Дальше объяснять?»

Я нервно сглотнула и отрицательно помотала головой. Потом сообразила, что общаюсь с Аматой мысленно, и облекла свои ощущения в слова:

«Не надо: мое будущее рядом с ними! Раскисну — подведу и их, и себя, и вас с Майларой…»

«Не дура…» — удовлетворенно хмыкнула богиня, обожгла мой мааль вспышкой почти невыносимого жара и исчезла.

Я расслабила невесть когда напряженные плечи, устало потерла лицо руками и дернулась, услышав вкрадчивый голосок Мегги:

— Лауда, а ты не покажешь нам свою грудь?

…К вечеру слегка развиднелось. Поднявшийся ветер разорвал низкую облачность в клочья и погнал основательно посветлевшие обрывки на юго-восток. Лорри, выбравшийся из «шалаша» чуть ли не с первыми его порывами, натянул бечевку между нашей и соседней елью, а мы с Мегги в темпе развесили на ней одежду и белье. Тем не менее, замерзнуть все-таки успели, поэтому, закрепив мокрые тряпки палочками, расщепленными на половину длины, вернулись под «одеяло» и потребовали у нашего единственного мужчины тепла, хлеба и зрелищ. И он не подвел — разжег костер между елями, где ветра почти не чувствовалось, воткнул по обе стороны от него невысокие рогульки, подвесил над огнем котелок с водой и приволок седла.

Когда он вернулся к «шалашу» за котомкой с продуктами, в нас проснулась совесть, и мы, завернувшись в одно «одеяло» на двоих, запрыгнули во влажные сапожки и рванули к «зрелищу». А там передвинули «кресла» так, как сочли нужным, постелили между ними «скатерть» и, насадив куски холодного вареного мяса на прутики, принялись раздувать пламя.

Сырые дрова разгорались крайне неохотно, но рисок через пять все-таки занялись, и мы, быстренько разогрев и умяв и мясо, и остатки мясных пирогов, выпросили у Лорри один кувшинчик вина. А после того, как уговорили и его, основательно «похорошели». Точнее, первой «похорошела» Мегги, и пока я пялилась на заросли хищной лианы, окружившие мой мааль, и укладывала в голове все то, что услышала от жрецов, моя единственная подруга предлагала варианты времяпрепровождения. Сначала захотела сбегать к реке и поплавать, забыв о том, что Таррава и до дождя не отличалась особой чистотой, а за сутки ненастья превратилась в омерзительно-мутный, грязный и вонючий поток. Не сразу, но все-таки вникнув в аргументы любимого мужчины, согласилась с тем, что плавать в «этой зловонной канаве» не стоит, и придумала еще одно развлечение, решив попрыгать через костер. Лорри не оценил и это предложение — заявил, что ему очень нравятся наши волосы, и он страшно расстроится, если мы их спалим.

В этот момент идея посетила и меня: вспомнив о том, что на Медном рынке мы прикупили приличный кусок свинины, я предложила его зажарить. Правда, тут же вспомнила, что мы сыты, но было уже поздно — Мегги расширенными глазами уставилась в огонь, а потом заявила, что сыты МЫ. А ОНИ — нет. И показала пальцем в небо!

Я почесала затылок, сочла, что это действительно несправедливо, позвала Амату и, не успев почувствовать ее присутствие, предложила вселиться в мое тело, чтобы насладиться вкусом того, что приготовит ее любимый жрец. Потом вспомнила, что у нас еще осталось весьма неплохое вино, и заявила, что этот напиток достоин того, чтобы его распробовали две самые замечательные богини Дарвата. Как потом выяснилось, Мегги соблазняла ее тем же. Разве что вместо вина упомянула прыжки через костер.

Удивление Милосердной можно было черпать ложками. Но очень недолго — поняв, что мы не шутим, и оценив соблазнительность сделанных предложений, она согласилась. Но для того, чтобы уберечь жрицу, и так перебравшую ее сущности, от каких-то там проблем, вселилась в меня. А к цветку Бергена отправила Майлару.

Следующие пару мерных колец остались в памяти отдельными кусками. Как жарили истекающее соками мясо и как наслаждались его вкусом, запомнилось более-менее неплохо. Как вымолили у Лорри еще немного вина, тоже. А потом начались провалы. И совсем не из-за крепости напитка, а потому, что кому-то из богинь пришло в голову начать мешать его с Благодатью. Точнее, сразу с двумя. Вот мы и сорвались. Нет, в речке, вроде бы, не плавали. Зато совершенно точно прыгали через костер, гоняли на лошадях по берегу и любовались звездами, притащив к огню «перину», завалив на нее Лорака и пристроив головы на его живот. Хотя нет, сначала пришлось его убеждать в четыре пьяных голоса, что этот самый живот — самое уютное место во всем Мироздании!

Что интересно, все это время нас с Мегги никуда не «отодвигали» — и я, и она пользовались своими телами где-то наполовину. Поэтому получали удовольствие от всего, что пробовалось или делалось. И пусть после каждого «глотка» Благодати мы на время вынужденно уступали их богиням, се равно не чувствовали себя обделенными, ведь каждый миг времени, прожитый рядом с ними, ощущали себя по-настоящему счастливыми.

К сожалению, это состояние не затянулось — стоило откупорить третий кувшинчик и заболтаться о чем-то жутко веселом, как нас начало то потряхивать, то знобить. Помнится, мы отнеслись к этому изменению самочувствия… никак. Ибо его просто не заметили. Зато богини встревожились не на шутку и, наскоро поблагодарив нас обеих, исчезли. А когда мы с Мегги разревелись от разверзшейся в наших душах Пустоты, передали через Бергена, что были бы счастливы не уходить, но мы этого не переживем.

Плакать мы, конечно же, перестали, но настроение основательно упало. Поэтому, быстренько убрав все, что было разбросано вокруг кострища, мы утащили Лорри в «шалаш», обняли с обеих сторон и, кажется, почти сразу провалились в сон…

…И тут же проснулись. Вернее, проснулась. Я! Сообразив, что уже светает, лениво приподняла ресницы и уткнулась взглядом в знакомое полушарие, увенчанное серебряным соском. Потом до меня дошла некая неправильность наблюдаемой картины, и я вытаращила глаза: левая грудь Мегги, еще вчера радовавшая глаз белизной кожи, успела «зарасти» хищными лианами практически целиком!!!

Сообразив, что это не сон, я торопливо приподнялась на локте, рывком откинула «одеяло» чуть ли не к коленям, кинула взгляд на ее правую грудь и удивилась еще сильнее — это полушарие, а вместе с ним и участок кожи от реберной дуги до ключицы, оказалось покрыто невероятно красивыми сполохами пламени! Но и это было еще не все: знак благоволения Аматы на левом предплечье жрицы стал заметно гуще и разросся до середины плеча, а на правом возник знак благоволения Майлары. Причем такой же большой, как у Лорри!

— И как это называется? — сама у себя спросила я. Как оказалось, вслух.

— Жрицы двух богинь! — хохотнул Лорак откуда-то из-за моей спины.

— Да уж, повеселились мы на славу… — обнаружив на себе точно такие же знаки, ошалело выдохнула я.

— А что тебе не нравится? — удивился мой Защитник. — Рисунки на груди позволят приглашать в себя наших богинь на более долгий срок и не бояться последствий их вселений. А со знаками благоволений ты перестанешь уставать, никогда не замерзнешь и сможешь ускоряться в бою так же, как это делаю я. «Спасибо!!!» — мысленно выдохнула я, постаравшись вложить в это слово все, что ощущала.

— Слышат. Обе. Но отвечать напрямую пока побаиваются… — ухмыльнулся жрец и показал взглядом на свой цветок: — Ладно, буди эту засоню — нам пора вставать, одеваться, завтракать и выезжать…

…Забавно, но появление новых татуировок Мегги приняла, как должное — полюбовалась рисунками, так же, как и я, поблагодарила богинь, получила ответ через Лорака и поздравила меня со вступлением в ряды жречества. А потом превратилась в вихрь — сбегала в кустики, воспользовалась водой, заботливо подогретой Бергеном, быстренько оделась и начала выкладывать на «скатерть» остатки продуктов.

Я тоже не бездельничала — закончив приводить себя в порядок, сочла, что с «сервировкой стола» старшая жрица Аматы справится без меня, и рванула за Лораком учиться седлать лошадей. И пусть благодаря моей «помощи» процесс порядком затянулся, я поняла, как это делается, и, наконец, почувствовала себя нужной.

Настроение, скакнувшее к небесам во время возни со сбруей, вскоре после завтрака стало вообще заоблачным: бегая по полянке и собирая пустые кувшины из-под вина и все то, что мы успели разбросать во время ночного веселья, я вдруг сообразила, что с самого рассвета ни разу не почувствовала себя принцессой! То есть, и Лорак, и его супруга все это время вели себя так, как будто забыли о моем происхождении или ничего о нем не знали. Конечно же, мне захотелось проверить свои выводы, и когда жрец двух богинь начал прятать следы нашего пребывания в яме, явно выкопанной еще до нашего пробуждения, я принялась ему помогать. Перетаскала в нее большую часть мусора, собственноручно выложила решетку из веток, на пару с Бергеном накрыла ее дерном, перемазалась, как чушка, но не услышала ни одного слова против!

Еще одно подтверждение правильности сделанного вывода я получила перед самым отъездом — дождавшись, пока мы заберемся в седла, Лорри озвучил новый порядок движения, согласно которому следом за ним должна была ехать не я, а Мегги. А когда она поинтересовалась, почему он так решил, пожал плечами:

— Мечей у нас всего два. И пользуемся мы ими куда увереннее тебя. Так что будешь охраняемым лицом. И телом…