Жрец двух богинь

Глава 5

Глава 5. Принцесса Лауда Хамзай.

8 день месяца Великой Суши.

Несмотря на вечернюю «тренировку», встать с кровати и дойти до двери в переднюю комнатку оказалось неимоверно сложно — я начала краснеть еще до того, как откинула одеяло. А к моменту, когда дошла до перегородки, почувствовала, что вся горю. Разозлилась — жуть! И вместо того, чтобы юркнуть в переднюю комнату и заняться собой, развернулась на месте и прогулялась мимо дивана еще несколько раз. Сначала на одном лишь упрямстве, заставляя себя делать чуть ли не каждый следующий шаг. Потом посмотрела на Лорака через отражение в зеркале, не увидела во взгляде этого мужчины даже тени похоти или болезненного интереса, и… запоздало сообразила, что у него полный цветник женщин, по сравнению с которыми я выгляжу безродной дворняжкой! Не очень приятная догадка подарила и облегчение, и силы решиться на большее — я развернула плечи, убедилась, что Защитник не пялится на мою грудь даже теперь, когда сжавшиеся соски натянули тонкую ткань ночной рубашки, и, сгорая от стыда, посмотрела ему в глаза:

— Доброе утро!

Жрец, успевший не только проснуться и одеться, но и убрать с дивана подушку, одеяло и простыню, мягко улыбнулся:

— Доброе утро, Лауда! Вы делаете успехи.

Его улыбка была искренней и без второго дна, похвала хоть и простенькой, зато от всего сердца, и у меня начало подниматься настроение:

— Стараюсь. И буду стараться дальше!

Договорила и тут же почувствовала, что в глубине души считаю вторую фразу обещанием. Поэтому быстренько навестила переднюю комнатку, сделала все свои дела, вернулась и устроила себе еще одну «тренировку»: подтянула рубашку так, чтобы и без того не очень длинный подол задрался до середины бедер, перетянула ее пояском и несколько рисок разгуливала по центральной части кареты, садясь и вставая с кресел, изображая танцевальные фигуры, наклоняясь, дотягиваясь до потолка и так далее. А когда более-менее привыкла демонстрировать бесстыдно оголенные ноги и почти перестала стесняться той части ожога, которая выглядывала из-под кружев панталончиков, набралась смелости и попросила Бергена кидать на меня «заинтересованные взгляды».

Когда снаружи донесся истошный визг забиваемого поросенка, и постоялый двор начал просыпаться, я заработала еще одну похвалу, такую же искреннюю, как первая. И обрадовалась ей, как ребенок подаренному леденцу. Поэтому попросила Лорака сдвинуть одно из кресел к центру «гостиной» и послать кого-нибудь за Далилой. А когда наперсница влезла в карету и закрыла за собой дверь, отдалась в ее умелые руки. В смысле, распорядилась соорудить мне какую-нибудь прическу.

Сидеть полураздетой, наслаждаться прикосновениями гребня к волосам и слушать недовольное сопение вроде как лучшей подруги оказалось на удивление полезно: уже рисок через пять я перестала судорожно сжимать колени, а через семь-восемь напрочь забыла о стеснении и попросила Лорака сесть напротив, чтобы во время разговора можно было видеть его глаза. Мало того, сразу после того, как порядком одуревшая наперсница закончила возиться с непослушными прядями и нехотя отправилась выяснять, не пора ли нам идти на завтрак, я позволила себе посмотреть на него, как на мужчину, и… додумалась, как ограничить хамлатцам возможности для маневров!

Выслушав мои объяснения, Защитник коротко кивнул и ушел в переднюю комнатку. Приводить свое облачение к нужному виду. Особо не тянул — вернулся всего через пару сотен ударов сердца, остановился в центре «гостиной», покрутился на месте и вопросительно посмотрел на меня:

— Ну как?

Кожаный нагрудник, надетый на «изуродованный» поддоспешник, открывал ручищи этого мужчины практически целиком, выставлял на всеобщее обозрение оба знака благоволения и вынуждал переводить взгляд с переплетения хищных лиан на всполохи двухцветного пламени и наоборот. А весьма впечатляющие мышцы, обычно скрытые одеждой, внушали нешуточное уважение. По крайней мере, мне.

— Все, теперь «не заметить» в тебе жреца двух богинь уже не получится! — удовлетворенно оскалилась я. Потом сообразила, что лишила Бергена части привычной защиты, и виновато добавила: — Да, боевые браслеты не лучшая замена наручам, зато теперь наши недруги потеряли возможность использовать единственную отговорку, объясняющую почти любую «ошибку»!

Убедиться в том, что мое решение вполне разумно, мы смогли уже по пути на завтрак — если в глазах почти всей молодежи, попавшейся на пути, включая Безликих и воинов сопровождения Айвера Тиллира, ясно читались лишь удивление с опасением, то во взглядах большинства представителей старшего поколения появилось еще и недовольство!

Во время трапезы я заметила куда больше: если первый советник и добрая треть его приближенных были недовольны преображением Лорака, то часть молодых шаномайнцев вдруг загордились статью «соотечественника», а некоторые женщины, причем как шаномайнки, так и хамлатки, начали поглядывать на моего Щита с недвусмысленным интересом. Правда, по сравнению с теми чувствами, которые вызывала у собравшихся я, эти самые недовольство, гордость и интерес выглядели мелковато: меня ненавидели, презирали и вожделели. Причем вожделели как-то уж очень низменно, если не сказать, грязно, кажется, видя во мне не дочь своего будущего сюзерена, а продажную женщину самого низкого пошиба.

Злиться — не злилась. Просто запомнила лица всех «неудержимых в любви» и пообещала себе отомстить. Доев, немного поболтала с гласом мужа, с чувством выполненного долга вернулась в карету, с большим трудом дождалась, пока кортеж выедет с постоялого двора, и занялась своим Щитом. В смысле, спросила, не будет ли он возражать, если я немного «загружу» ему голову.

Он попросил уточнить, что я имею в виду. Я объяснила, уже через пару ударов сердца услышала короткое, но такое емкое «Буду рад…», и начала рассказывать о самых влиятельных родах Хамлата.

В этот раз в подробности не вдавалась — рисовала общую картину, чтобы Лорак представил, в каком змеином кубле нам предстоит провести две ближайшие весны. И здорово обрадовалась, ведь Щит, дарованный мне Майларой, не только слушал, но и слышал — запоминал имена и прозвища, особенности характера и привычки, особые приметы и слабости. Кроме того, с легкостью улавливал взаимосвязи, видел чеснок в траве и делал правильные выводы на основании намеренных недоговоренностей или намеков. Да, место своего первого советника я бы ему не предложила. Но лишь из-за нехватки у него соответствующих знаний и недостатка опыта. Зато, не колеблясь, доверила бы защищать свою спину. Хотя, почему «бы»? Он УЖЕ ее защищал!

Вообще общение с этим человеком доставляло несказанное удовольствие — он не пытался казаться большим, чем был, не льстил, не лебезил и не лгал. А еще, не задумываясь, признавал свои ошибки, умел учиться у других и, что самое главное, видел во мне не дуреху, слушать которую надо только лишь из-за венца на голове, а собеседника, достойного уважения! Как он смог наработать такие «странные» привычки, служа сразу в двух монастырях, я не понимала. Но млела. И пользовалась даруемыми ими возможностями напропалую.

Еще одной чертой его характера, которая вызывала восхищение, была обстоятельность: прежде, чем начать изучать что-то новое, Лорак досконально разбирался со старым. А если я начинала его торопить, не стеснялся тактично осаживать — меня, принцессу!!! — и объяснять, по какой именно причине он не готов идти дальше. Увы, наслаждаться ролью наставницы получалось не так уж и долго — в начале четвертого мерного кольца со мной захотел пообщаться глас принца Дарена, и мне пришлось закончить занятие.

Увидев выражение лица Айвера, вломившегося в карету, я сразу же поняла, что он собирается меня воспитывать. И не ошиблась — поговорив о погоде, «тяготах» пути и красоте места, где запланирован обеденный привал, Тиллир закончил вступление парой куртуазных комплиментов моему уму и внешности. После чего перешел к делу — очень завуалированно объяснил, что мне, будущей королеве Хамлата, пора разобраться с неписанными законами своей новой родины, а также начать завоевывать любовь и уважение тех, на ком зиждется королевская власть.

Воевать со всем их королевством в мои планы не входило, поэтому я согласилась с обоими утверждениями и рисок десять слушала разглагольствования на тему «Долг перед короной превыше всего». Забавно, но демонстрируемую мною готовность вдумываться в каждое слово Айвер почему-то принял за попытку молчаливого извинения за вечернее посещение купальни на пару с Лораком. И прежде, чем наставить меня на путь истинный, решил «немного пожурить»:

— Ваше высочество, Шаномайн и Хамлат живут в мире и согласии уже более шести десятков весен. Да, за это время наши воины не раз и не два выходили плечом к плечу против общего врага, да, нас связывают родственные узы, да, ваш отец и мой верховный сюзерен являются побратимами. Но традиции у нас все-таки разные, и то, что является нормальным, скажем, в Таммисе, вызывает неприятие в Оже! К сожалению, вы уже допустили одну непростительную ошибку, и я бы хотел помочь вам ее испра— …

— Простите, что перебиваю, но о какой именно ошибке идет речь? — холодно спросила я.

— О вашем дополнении к брачному договору… — ответил советник, использовав одну из самых мягких формулировок из всех возможных. Видимо, для того, чтобы я не взбрыкнула.

«Взбрыкивать» я не собиралась — оценила тактичность подхода, мысленно отметила, что советник всегда остается советником, а значит, не может не поучать, и начала загонять его в угол. Размеренно, неторопливо и безжалостно:

— Скажите, Айвер, вы понимаете, по какой причине ваш верховный сюзерен попросил моего отца выдать за принца Дарена не младшую дочь, а меня?

Хамлатец напрягся, потемнел взглядом и показал мне взглядом на Лорака, намекая на то, что этот разговор не для него. А когда понял, что я не собираюсь отправлять жреца «погулять» и в этот раз, все-таки кивнул:

— Да, конечно.

— Как по-вашему, тех, кто пытался отравить Баруха Неукротимого, устроит такой опекун будущего короля, как я?

Этот вопрос советнику не понравился намного сильнее, чем первый. Еще бы, «додумавшись» до такого, я из козы на веревочке вдруг превратилась в личность, наделенную разумом. А значит, могла разрушить очень многие планы. Времени переосмыслить новую информацию у него не было — я ждала ответа, и явно показывала, что все равно его вытрясу — и советник нехотя помотал головой:

— Нет.

— Итак, я — лишнее препятствие на чьем-то пути к власти! При этом не хамлатка по рождению и одиночка, то есть, не имею сторонников, ни союзников, ни верных вассалов… — насмешливо подытожила я. — И, что самое интересное, во дворце Хамзаев меня будут охранять те же самые воины Ближней тысячи, которые уже позволили отравить короля!

— Но позвольте…

— Не позволю! — рявкнула я. И, добавив в голос металла, начала загонять Тиллира в угол ударами, которые было невозможно парировать: — Я не горела желанием выходить замуж за принца Дарена. Но раз меня вынудили заменить собой сестру, прекрасно зная, насколько это небезопасно, да еще и прописали в брачный договор воистину кабальные условия, значит, я имею полное право озаботиться своей безопасностью. Кстати, вы в состоянии назвать хотя бы одного хамлатца, который сможет меня защитить от чего угодно, который никогда не ударит в спину и чье постоянное присутствие рядом со мной не вызовет кривотолков?

Выбраться из этого «угла» было невозможно, обсуждать «уточнение» чревато потерей лица, поэтому советник предпочел ответить на заданный вопрос односложно:

— Нет.

И тогда я нанесла тщательно подготовленный добивающий удар:

— Тогда я вижу только два выхода из создавшегося положения! Я продолжаю это милое путешествие, а по прибытии в Ож помогаю мужу удержаться на троне, а вы не мешаете мне выживать. Или я совершаю какую-нибудь непростительную глупость, теряю лицо и возвращаюсь обратно в Таммис, а вы ищете другую дуру, готовую пожертвовать жизнью ради возможности пару-тройку дней посидеть на троне Хамзаев и погордиться статусом, который в сложившихся условиях не стоит и гнутого медяка!

Как и следовало ожидать, Айвер понял, что проиграл, и признал поражение. Мало того, для того, чтобы я не вздумала «совершать глупости», озвучивая эти выводы посторонним, и не трепала доброе имя его верховного сюзерена, сделал демонстративный шаг навстречу — пообещал убедить двор в необходимости постоянного пребывания Лорака рядом со мной. А когда я дала понять, что мы договорились, и с моей стороны эти договоренности переигрываться не будут, выглянул в оконце и обрадованно заявил, что мы уже почти добрались до того самого места, которое должно было поразить меня своей красотой.

Обедать, находясь в перекрестии сотни с лишним насмешливых, презрительных или ненавидящих взглядов, у меня не было ни сил, ни желания, однако я понимала, что тоже должна сделать хоть какой-нибудь шаг навстречу. Поэтому улыбнулась. И позволила гласу своего мужа удалиться, «дабы собственноручно выбрать лучшее место для остановки». А когда жрец двух богинь выпустил хамлатца наружу, закрыл за ним дверь и задвинул засов, встала с дивана, на негнущихся ногах подошла к занавеске, отодвинула ее в сторону и рухнула на кровать. Полежала сотню ударов сердца, не шевелясь, потом все-таки нашла в себе силы перевернуться на спину, раскинула руки в стороны и горько усмехнулась:

— Чувствую себя той самой дурой…

— А почему той самой? Вы же, вроде как, едете в Ож не из-за трона?

— Шутиш-ш-шь⁈ — гневно прошипела я. И даже приподнялась на локте, чтобы увидеть глаза безумца, рискнувшего надо мной посмеяться.

— Ну да! Вы же сейчас как перетянутая тетива — готовы лопнуть от любого неловкого прикосновения. А так хоть немного, да расслабитесь.

В его голосе, взгляде и выражении лица обнаружилось одно лишь сочувствие. Причем не наигранное, отточенное в дворцовых интригах и подковерных войнах, а самое настоящее, живое. Зато желания посмеяться, уязвить или оскорбить НЕ БЫЛО! И я, поняв, что он пытается мне помочь, пусть даже и таким неоднозначным способом, вдруг почувствовала, что сгораю от стыда:

— Прости, я привыкла жить в другом окружении и не умею правильно реагировать на простые человеческие чувства.

— Ничего страшного, научитесь! — улыбнулся он. И «уколол» еще раз. Но совершенно безболезненно: — Если, конечно, захотите…

…На обеденный привал остановились ближе к концу шестого мерного кольца, когда от голода уже подводило живот. Естественно, я тут же метнулась к оконцу, чтобы увидеть обещанную красоту, и задохнулась от восторга: вместо набившего оскомину пыльного тракта, жухлых придорожных кустов, бескрайних полей или убогих деревень вокруг кареты обнаружилась широченная полоса из разнотравья, усыпанная разноцветными полевыми цветами. А чуть поодаль раскинулось огромное серо-зеленое зеркало Моравского озера, в котором отражались бездонное синее небо и белоснежные облака!

— Интересно, оно глубокое? — спросила я, не отрывая взгляда от умопомрачительно красивого овала, местами подернутого легкой рябью и простирающегося до самого горизонта.

Лорак тут же оказался рядом, выглянул наружу и утвердительно кивнул:

— Тут — да. А во-он за теми деревьями есть участок с неглубоким песчаным дном, и там разрешают плескаться даже детям.

— Плескаться⁈ — ошарашено переспросила я. — Даже детям? То есть, взрослые плещутся не только там⁈

— Ну да: те, кто путешествуют по этой дороге и никуда не торопятся, обычно останавливаются у ивняка и не отказывают себе в удовольствии поплавать. Естественно, только летом и в начале осени.

— А меня вывозили из дворца только на королевскую охоту! — уязвленно воскликнула я, с большим трудом заставила себя оторвать взгляд от купы ив, склонившихся к воде, и махнула рукой на свои мечты: — Ладно, пошли наружу. А то нас уже заждались.

Берген тут же сдвинул в сторону засов, распахнул дверь, спрыгнул на траву, обменялся какими-то жестами с командиром десятка Безликих и чему-то коротко кивнул. Затем подал мне руку, дождался, пока я спущусь на землю, мотнул головой в сторону десятка легких навесов, под которыми заканчивали накрывать на походные столы, и скользнул за мое плечо. Полукольцо телохранителей тут же разомкнулось, и ко мне метнулись Далила, Нита и Мегги.

Я приветливо улыбнулась всем трем девушкам, обменялась с каждой парой-тройкой фраз и неторопливо поплыла в сторону толпы дворян, собравшейся у навесов. Хотя, откровенно говоря, предпочла бы пообедать в компании одного Лорака. Ну, или с ним и своей новой «сестрицей», чтобы разобраться, что она за человек. Увы, мне, как жене следующего короля Хамлата, действительно требовалось завоевывать уважение его будущих вассалов, поэтому я собралась с духом и занялась делом — подошла к Тиллиру, сказала, что место для привала выбрано просто великолепно, и пообещала, что обязательно поблагодарю свекра за правильный выбор кандидатуры гласа моего мужа.

Следующие пару-тройку рисок я продолжала играть порядком опостылевшую роль — общалась с хамлатцами и шаномайнцами, отвечала на комплименты соотечественников, обсуждала погоду, дорогу, красоту Моравского озера и ароматы мяса, жареного не в очаге, а на костре. Ну, и конечно же, отмечала мельчайшие изменения в поведении свиты Тиллира. Ибо крупных было ой, как немного: четверо взрослых и умудренных опытом представителя влиятельнейших родов Хамлата — Коргов, Вайренов, Хассов и Шеттов — начали смотреть на меня если не с уважением, то без прежней неприязни. Ближний круг Айвера перестал сверкать глазами и кривить губы. А часть высокородных хамлаток, явно заметившая резкое изменение поведения первого советника, сделала правильные выводы и начала искать ко мне подходы.

Во время трапезы «крупных изменений» стало чуточку больше. Хасс и Вайрен расщедрились на комплименты. Да, не особо изысканные и без души, но хоть какие-то. Один из сородичей Тиллира, вероятнее всего, выполняя распоряжение главы рода, завел разговор о Сатрине Воительнице и заявил, что теперь у их королевства появилась новая защитница. А супруга старшего сына главы рода Шетт пообещала по приезду в Ож познакомить меня с «совершенно потрясающим портным». Увы, их молодежь эти намеки не замечала в упор — либо смотрела на меня, как на порядком разложившийся труп, либо демонстративно игнорировала, либо обсуждала. Да, крайне завуалированно, иносказательно и двусмысленно, но, тем не менее, более чем понятно.

Слушать то, что они несут, не нравилось даже Айверу. У меня же от некоторых «образов» сводило зубы, а рука сама собой тянулась к метательному ножу, спрятанному под левым рукавом.

В какой-то момент желание вбить клинок в грязный рот очередного «мыслителя» стало таким сильным, что я наплевала на этикет, встала из-за стола, выбралась из-под навеса и, чувствуя спиной презрительные взгляды, пошла к карете.

— Может, возьмем покрывало и полотенца, прихватим с собой Мегги и съездим поплескаться? — неожиданно донеслось из-за правого плеча.

Я замерла на месте, представила себе лица «насмешников» и… расплылась в хищной улыбке:

— А почему бы и нет⁈

Жрец двух богинь подозвал к себе ближайшего Безликого, приказал ему пригнать к карете трех лошадей и кликнул жрицу Аматы. А уже через пару рисок мы втроем полетели к ивняку!

Разделявшее нас расстояние преодолели на одном дыхании, спешились, накинули поводья на ближайшие ветви и скользнули в тень деревьев. А менее, чем через сотню ударов сердца вышли на пологий песчаный берег.

— Ваши телохранители выставились полукругом на расстоянии перестрела от этих зарослей и никого к ним не подпустят. Ни им, ни тем, кто остался у карет и навесов, нас не видно. Значит, можно расслабиться… — рублеными фразами сообщил Лорак.

Я коротко кивнула, торопливо разулась, закатала штанины охотничьего костюма, зашла в воду по щиколотки и аж зажмурилась от удовольствия! Потом подставила лицо Дайру, с наслаждением вдохнула чуть влажноватый и на редкость «вкусный» воздух, задержала дыхание и на некоторое время выпала из реальности.

— Теплая… — донеслось слева через вечность, и я, повернув голову, наткнулась взглядом на совершенно счастливое лицо своей новой «сестрицы».

Мгновением позже до меня дошло, что жрица Аматы Милосердной полностью обнажена и нисколько не стесняется ни меня, ни Бергена! Я вспыхнула, спрятала взгляд за ресницами и мысленно обозвала себя дурой — эта девушка наглядно демонстрировала ту самую невозмутимость, которая требовалась мне для того, чтобы выжить в Оже!!!

«Смотри и учись!» — приказала себе я и уставилась на жрицу. Все так же, через полуприкрытые ресницы. А она, плавно покачивая воистину идеальными бедрами, зашла в воду по грудь и поплыла. Спокойно, уверенно и как-то уж очень быстро!

Каюсь, я ей позавидовала. И даже представила себя плывущей к горизонту. Правда, потом сообразила, что тяну время, решительно стянула через голову верхнюю рубашку, развернулась к берегу и покраснела еще гуще: мой Щит, успевший раздеться догола, неторопливо спускался к воде!

За свои двадцать две весны я видела обнаженных мужчин не одну сотню раз. Во время балов парочки, желающие уединиться, не утруждали себя поиском подходящего места и занимали те самые «убежища», в которых я пряталась от издевательств старших братьев, то есть, альковы, не используемые покои, темные уголки и купальни. Более того, один из моих ухажеров, порядком перепив, как-то разделся под моим окном, дабы наглядно продемонстрировать, от чего именно я отказываюсь. Другой, «совершено случайно» попавшись на пути, преподнес крошечный портрет, на которым был изображен во всех подробностях. Третий как-то продемонстрировал себя во время королевской охоты. Кроме этого, я частенько натыкалась на слуг, тешащих похоть, видела отца, подминающего под себя фавориток, каждого из братьев со служанками и любовницами, но ни разу не чувствовала ничего, кроме отвращения и брезгливости. А жрец двух богинь вызвал во мне интерес. Нет, не как мужчина — я ни на миг не забывала о том, что уже замужем, и не собиралась изменять ненавистному супругу даже в мыслях. Просто Берген выглядел как-то естественно, что ли? То есть, не пытался красоваться, не напрягал мышцы, не искал мой взгляд, а ПРОСТО ШЕЛ К ВОДЕ!

— Рядом с Ожем озер нет! — сказал он, проходя мимо. — Так что пользуйтесь возможностью поплавать, пока она есть.

— Хорошо… — в его же стиле ответила я и погнала себя к покрывалу…

…Пока я боролась со стыдом и путалась в одежде, Лорак и Мегги отплыли локтей на пятьдесят от берега и повернулись ко мне спиной. Мысленно поблагодарив их за проявленный такт, я стянула с себя нижнее белье, спустилась к озеру, зашла поглубже, зачерпнула полные ладони кристально-чистой воды и спрятала в них пылающее лицо.

Когда прохладные струйки полились на грудь, я сделала еще пару шажочков и присела. А через несколько мгновений вдруг поняла, что снова завидую. На этот раз — всем тем детям, которые здесь когда-либо развлекались. Забавно, но в этот момент стеснение отошло на второй или третий план: я до безумия хотела вернуться обратно в детство, чтобы влететь в это озеро в облаке сверкающих брызг, окатить с головы до ног мамок-наседок, насладиться их истошным визгом, затем уйти под воду с головой и долго-долго не выныривать, чтобы заставить отца броситься ко мне на помощь! Слава Амате, утонуть в этом чувстве мне не дали — Мегги толкнула Лорака в плечо, а он, развернувшись на месте, попросил не заходить настолько глубоко.

— Тут мелко! Я просто присела! — крикнула я. Затем сложила ладонь «лодочкой», резко толкнула воду от себя, залюбовалась серебристой струйкой, выстрелившей локтя на три, и грустно подумала, что развлекаться можно в любом возрасте. Было бы с кем.

«Рядом с Ожем озер нет…» — услужливо напомнила память. Я закусила губу и горько усмехнулась — даже если бы они там были, возможности окунуться мне бы никто не предоставил.

— Лауда, вы совершаете непростительную ошибку… — голосом Айвера сказал мой Щит, невесть как оказавшийся вполовину ближе, чем за несколько мгновений до этого. — И я бы хотел помочь ее исправить!

— О какой именно ошибке идет речь? — так же, как утром, но без холода в голосе, спросила я, почему-то предвкушая приятное продолжение

— Вам выдалась возможность расслабиться и поразвлечься, а вы киснете. Забудьте обо всех проблемах и наслаждайтесь всем, что видите, чувствуете и делаете, от всей души!

— А если я не умею?

Жрец двух богинь дернул рукой, и струйка, вылетевшая из-под его правой ладони, ударила меня в правое плечо. Вторая попала в левое. Третья влетела в лоб, намочив волосы и заставив зажмуриться.

— Ваше высочество, я вас спасу! — воинственно воскликнула Мегги. — На, получи!!!

Я торопливо открыла глаза и невольно рассмеялась — мой Защитник и «сестрица» атаковали друг друга «клинками» из искрящейся воды так, как будто воевали не на жизнь, а на смерть!

Не вмешаться в этот поединок я не смогла, поэтому помогла защитнице. Сначала с одной руки, а затем и с двух. Лорак уклонился от трех «уколов» из пяти и атаковал меня. Но «мягко» и очень красиво — подошел чуть поближе и накрыл двумя одуряюще красивыми горизонтальными «веерами» из брызг.

— Ах, так⁈ — взвыла жрица, подплыла к нему со спины, обхватила за шею и дернула на себя. А когда он ушел под воду, уперлась ладонями в плечи и навалилась сверху всем своим весом!

— Осторожно, утопишь!!! — вскрикнула я.

— Этого медведя не утопишь и впятером! — хихикнула девушка, а через мгновение взлетела в воздух локтя на четыре, описала дугу и рухнула в воду!

Я дернулась в ее сторону, и совершенно зря — вынырнув на поверхность, она весело рассмеялась, убрала мокрые волосы за спину, заявила, что хочет еще, и снова поплыла к Лораку!

Второй прыжок, на этот раз с плеч Щита, получился раза в полтора выше, чем первый. И намного красивее. Хотя нет, не так: в первый раз жрица летела, беспорядочно размахивая руками и ногами, а тут вытянулась в струнку и вошла в воду вниз головой почти без плеска.

А третий меня порядком испугал — описав пологую, но длинную дугу, девушка ушла под воду и пропала!

— Не волнуйтесь, Мегги выросла в поселке у моря, поэтому плавает и ныряет, как рыба… — успокоил меня Лорак. И добавил: — Я учусь у нее уже весен семь. Но все равно держусь на воде, как коряга…

— Я бы тоже поучилась. С бо-о-ольшим удовольствием… — вздохнула я, расстроено опустила взгляд и вдруг сообразила, что стою по пояс в воде, демонстрируя грудь во всей ее красе!

Дернулась, чтобы прикрыть ее руками, но вовремя вспомнила, от какого «веселого» будущего бегу, и, преодолев очередную вспышку ужаса точно так же, как перебарывала боль и страх на тренировках по мечевому бою, заставила себя шагнуть к Щиту:

— Я тоже хочу прыгнуть с твоих плеч. Подкинешь?

Мгновение между этой просьбой и его реакцией показалось мне вечностью — я изо всех сил демонстрировала непоколебимую уверенность в себе, хотя прекрасно понимала, что жаркий румянец, заливший не только лицо, но и шею, говорит о моем состоянии куда больше, чем гордо вскинутая голова и «спокойный» взгляд. Однако жрец двух богинь этой «подсказки» «не заметил» — подал руку, повернулся спиной и ушел под воду. А Мегги, доброжелательно улыбнувшись, помогла мне забраться на шаткую опору и очень доходчиво объяснила, как и когда надо толкаться ногами!

Я сглотнула подступивший к горлу комок, сжала пальцы жреца двух богинь, дождалась третьего «приседа», почувствовала, как живая «опора» начинает стремительно разгоняться, и прыгнула. Изо всех сил. Вверх и немного вперед. И взлетела!!! Да, не как птица, зато сама. Потом рухнула в воду. Тоже не как рыба. Да и на поверхность выбралась не без помощи «сестрицы». Зато, когда выпуталась из собственных волос и увидела смешинки в глазах Лорака, почувствовала себя абсолютно счастливой. И неожиданно для самой себя вдруг заявила, что хочу еще!

В итоге прыгнула раз десять-двенадцать. И пусть каждый такой «полет» заставлял сгорать от стыда, мне все равно было настолько здорово, что не передать словами. Потом поучилась у жрицы плавать, поучаствовала еще в одной войне на водяных струях и чуть не разревелась, услышав лораковское «Думаю, нам пора…»

К берегу я брела, как осужденная на эшафот, но потом все-таки взяла себя в руки и вышла из воды самой первой. В смысле, не дожидаясь, пока Лорак с Мегги поднимутся к покрывалу и отвернутся. Да, этот десяток шагов до покрывала дался очень нелегко, но все-таки дался. Более того, позволил набраться уверенности и более-менее спокойно пережить процесс одевания. Правда, волосы я толком не высушила — сначала торопилась, а потом поймала себя на мысли, что больше никогда не увижу это озеро, и постаралась запечатлеть в памяти все, что было в поле зрения.

Пока мы с Лораком и Мегги добирались до кортежа, успевшего выстроиться в колонну и сместиться к самому выезду на тракт, я то и дело посматривал на искрящуюся водную гладь и с трудом сдерживала злые слезы. Тем не менее, посторонним основательно испортившееся настроение не показала — улыбнулась Безликим, встретившим нас на полпути и взявшим в плотное кольцо, благожелательно кивнула главе рода Хасс, стоящему рядом со своей каретой, позволила родичу Айвера помочь мне спешиться и поблагодарила его за помощь. В общем, вела себя идеально. Поэтому очередной завуалированный укол какого-то юного хамлатского острослова ударил в самое сердце:

— Определенно, Моравское озеро божественно красиво: любого, кто оказывается на его берегу, тянет полюбоваться на водную гладь. Я бы тоже… ею… полюбовался! Во всех подробностях. И не только полюбовался…

Я повернулась к группе обнаглевших юнцов, оказавшейся совсем неподалеку, еще в середине первого предложения, так что заметила многозначительное движение бровей после слова «тоже», поймала насмешливый взгляд, направленный на меня, и оценила истинный смысл всего того, что было сказано после.

Лорак тоже заметил, поймал и оценил. Поэтому неторопливо спешился, подошел к насмешнику и пожал плечами:

— Ну, так полюбуйтесь! Во всех подробностях…

А через мгновение молниеносным движением рук провернул голову юноши на три четверти полного оборота, то есть, так, чтобы лицо оказалось обращенным к озеру! Затем сделал шаг назад, «удивленно» посмотрел на оседающий труп и вопросительно уставился на меня:

— Он что, уже перебрал сильных впечатлений?

Друзья дошутившегося недоумка пришли в себя буквально через пару ударов сердца, схватились за мечи и… были остановлены грозным рыком Айвера Тиллира:

— Стоять! Жрец двух богинь был в своем праве!!!

— Да, я был в своем праве! — бесстрастно подтвердил Лорак, сделал небольшую паузу и плотоядно ухмыльнулся: — Но если у кого-нибудь из вас есть желание оспорить это утверждение, то я с удовольствием приму вызов на дуэль до смерти одного из противников.

— Никаких дуэлей НЕ БУДЕТ! — прорычал первый советник, глядя на молодежь очень нехорошим взглядом. А когда обозлившиеся шутники нехотя вернули клинки в ножны, подозвал к себе ближайшего десятника, поручил ему заняться телом, а сам подошел ко мне и громогласно извинился за хамское поведение «одного из своих людей».

И его поклон, и выражение лица, и формулировка были идеальными, поэтому я милостиво приняла извинение, подозвала к себе Лорака и в его сопровождении величественно поплыла к карете. Перед тем, как в нее залезть, отпустила наперсницу и сестриц, а когда оказалась в гостиной, взглядом попросила жреца закрыть дверь на засов и расплылась в безумной улыбке:

— Лорак, ты только что изменил сразу два варианта моего будущего!!!

Жрец довольно усмехнулся:

— Значит, все идет, как надо.

— Да, именно «как надо»! — эхом повторила я, мысленно повторила два последних слова еще несколько раз и заставила себя усмехнуться: — Значит, продолжу в том же духе. Прямо сейчас. Поможешь?

Коротенький кивок, в который он, по моим ощущениям, вложил фразу «делай то, что считаешь нужным, а я помогу» добавил мне решимости, и я отправилась в переднюю комнатку за чистым бельем и полотенцами. А когда вернулась, задвинула шторы, подошла к зеркалу, полюбовалась стремительно краснеющим отражением и потянула вверх сразу обе рубашки:

— Волосы все еще влажные. Я буду их сушить, а ты смотри на мою спину…

Не успела я договорить последнюю фразу, как кучер, скотина, щелкнул кнутом, лошади рванули с места, и мне пришлось хвататься за ближайшую подставку под светильник, чтобы не упасть. Стоило восстановить равновесие и взять с кресла полотенце, как правое переднее колесо въехало в какую-то ямку, и меня кинуло в угол. А еще через десяток ударов сердца очень неслабо приложило локтем о перегородку.

— Может, стоит перенести эту тренировку на другое время? — поинтересовался Лорак. — До дороги чуть менее сотни локтей по не очень ровному лугу. Потом обочина, колея…

«Пойдешь на поводу у своих принципов, сомнений и страхов — не успеет…» — мысленно напомнила себе я, закусила губу, развернулась на месте, подошла к дивану и села. Так, чтобы оказаться напротив своего Защитника. Смотреть ему в глаза не рискнула. Зато нашла силы пошутить:

— Будем считать эти неровности очередным намеком свыше. Так что смотри, куда вздумается, а я буду привыкать.

Он услышал куда больше, чем я надеялась. Или проявил врожденный такт. В общем, сделал вид, что любуется… пальцами ног. Благо обувь я сняла еще в передней комнатке и вернулась обратно босиком.

Несмотря на такое щадящее «вступление», первые пару рисок я все равно сгорала от стеснения, прятала взгляд за ресницами и выискивала в глазах Бергена хоть какие-то следы похоти, презрения или насмешки. А когда поняла, что ничего подобного в его мыслях и желаниях нет, настолько расслабилась, что сподобилась задать ему личный вопрос:

— Кстати, а как называется знак, который изображен у тебя на груди?

Защитник пожал плечами:

— Понятия не имею. У других Защитников такого нет. А Амата его никак не называла.

— Значит, ты особенный? — ехидно поинтересовалась я.

— Наверное… — согласился он и «отомстил». Куда тоньше, чем я могла предполагать — едва заметно раскрыв ладони и изобразив даже не улыбку, а намек на возможность ее появления.

«Ну да, обычного мужчину я бы о таком не попросила…» — мысленно хохотнула я и продолжила в том же духе: — А еще ты очень-очень добрый! Вон, помог Эрреку полюбоваться водной гладью. Причем совершенно бескорыстно!

Жрец пожал плечами, мол, что есть, то есть. А я, почувствовав, что румянец с лица и шеи почти сошел, заставила себя сделать еще один шаг к поставленной цели — повесила полотенце на подлокотник, собрала волосы в хвост, перетянула их предусмотрительно захваченной с собой ленточкой и положила обе руки на спинку дивана.

Ну да, покраснела опять. Но так, терпимо. Поэтому вытянула и скрестила ноги, задумчиво пошевелила пальцами и решила, что способна на большее. В смысле, не только сидеть перед своим Защитником с голой грудью и не обмирать от ужаса, но и о чем-нибудь говорить:

— Кстати, о доброте: а ты не покажешь мне этот мааль еще раз? А то я его толком не рассмотрела.

— Прямо сейчас?

— Если не сложно!

— Покажу… — без всякого жеманства сказал он, обнажился до пояса и развернул плечи.

Я прикипела взглядом к знаку на его груди и восхищенно охнула: цветок был нарисован с таким мастерством, что казался настоящим! Каждый лепесток, начиная с центральных, темно-красных, и заканчивая внешними, белыми, был разным. Причем не только по форме и размеру — один из нежно-розовых едва заметно скручивался в спираль, два чуть более темных слиплись кончиками, лепесток, тянущийся точно вверх, загибался под собственной тяжестью и так далее. Хищные лианы отличались друг от друга еще сильнее — внешние казались заметно толще, пугали грубостью коры и какой-то недоброй изломанностью изгибов. Внутренние были тоньше и светлее, зато переплетались, свивались кольцами и сцеплялись усиками без какого-либо порядка. Ну, а шипы, хоть и походили один на другой, как капельки росы, ужасали наполненностью Изначальной Тьмой.

Засмотревшись на тени, придававшие этому чуду объем и глубину, я в какой-то момент вдруг словно опьянела и захотела почувствовать аромат цветка, вытатуированного на коже. Но стоило мне съехать на край дивана и податься вперед, как лепестки мааля встревоженно затрепетали, а хищные лианы грозно повели усиками, прицелились заострившимися шипами и чуть-чуть сжали кольца, словно готовясь к броску!

Я застыла, боясь пошевелиться, а через несколько мгновений, когда поняла, что лианы не увидели во мне угрозу и расслабились, плавненько отодвинулась обратно, зябко поежилась и… внезапно поняла, что озвучиваю свои ощущения:

— Лорак, этот знак живой! Когда я к нему потянулась, он приготовился уколоть меня шипами…

Последнее предложение я договаривала почти неслышно, так как чувствовала себя полной дурой. А Берген даже не улыбнулся — ласково накрыл ладонью мааль, несколько мгновений невидящим взглядом смотрел в потолок, а затем виновато улыбнулся:

— Прости! Теперь он знает, что ты своя, и больше не будет…