Гиппогриф Его Величества

Глава 14. Враги и союзники

Бланш был в бешенстве.

Его дорогой человек — Калеб — оказался отравлен и теперь лежал на кровати, едва живой. Над ним хлопотали лекари и маги. Каждый пытался сделать всё, чтобы спасти его, и становилось бы легче на душе, если бы Бланша ни терзало то, что всё произошло у него на глазах. Он ничего не смог. Не заметил ловушку, не предвидел новое покушение, не учуял подозрительный запах настойки. Провалился. Позволил Калебу выпить яд, который мгновенно не убил лишь потому, что за миг до этого Амелия, точно почувствовав что-то, надела новый защитный артефакт ему на руку. Вот только даже это лишь отсрочило неизбежное. Жизнь Калеба повисла на волоске.

Каким чудом Бланш не убил предателя, он сам не понял. Животная часть сознания, впав в ярость, захотела размозжить лекарю голову, переломать все кости и бросить бездыханное тело на съедение зверям. Человеческая, пусть и разделяла желание, но с трудом сумела остановить её. Глупо было убивать потенциальный источник информации и сперва нужно было узнать, на кого он работал, откуда взял нужные ингредиенты для отравы, когда успел приготовить её и с кем сотрудничал для достижения цели. В свете последних событий опрометчиво было считать, что лекарь действовал в одиночку. Вероятно, он являлся звеном длинной цепи, уходящей далеко за пределы империи.

Как бы то ни было, теперь лекаря ждала незавидная участь. Как только весть о покушении разлетелась по дворцу, словно сам ветер нашептал людям в уши, а Калеба унесли в особую палату, заставленную тигилловыми артефактами, появился тайный советник Грей — мужчина средних лет, полностью седой, с повязкой на глазу. Он коротко и емко сообщил, что берет ситуацию под личный контроль, согласно особому распоряжению Калеба, данному на подобный случай. Никто не возразил. Люди тайного советника скрутили лекаря и увели в допросную, пообещав в кратчайшие сроки добыть нужную информацию, а сам он попросил Амелии отойти в сторону, чтобы о чем-то поговорить. Выглядел при этом тайный советник крайне серьезно и встревоженно, и вскоре Амелия не на шутку забеспокоилась. Она побледнела и с такой силой сжала веер в руках, что могла вот-вот переломить его пополам.

Если бы Бланшу не застилала глаза ярость, он бы подслушал разговор, однако на сей раз с эмоциями оказалось нелегко совладать. Целостность исчезла. Приятное, теплое чувство единения испарилось, и ему на смену вновь пришла разобщенность и двойственность. Человеческая и животная части столкнулись в конфликте, и всё внутри задрожало. Хотелось крушить предметы вокруг, кричать, бесноваться и раздирать грудь от отвратительного ощущения беспомощности. Бланш ничем не смог помочь Калебу, сраженному вероломной атакой, и теперь ему оставалось лишь ждать новостей, как и всем остальным.

— Бесполезный кусок мусора… — донеслось сбоку чье-то злое бормотание. — Провалился. Опять провалился, глупец!

Бланш не поверил глазам, когда увидел Гледа, вцепившегося в волосы руками так, будто хотел вырвать все до единого. Он сгорбился на кушетке, уставившись в пол. С губ срывались проклятья в свой адрес, которые звучали тем ужаснее, чем дольше это продолжалось. От того, с какой ненавистью он выплевывал оскорбления, становилось неуютно, но Бланш прекрасно понимал его чувства. Произошедшее стало тяжелым ударом для Гледа, который всё это время отчаянно пытался уберечь Калеба, но каждый раз оказывался за секунду до провала. Невозможно было сосчитать, насколько часто он напоминал Бланшу о важности вовремя заметить очередную засаду. Мысль о том, что он всё-таки не справился с заданием, убивала его.

Было горько от того, что они уничтожили чудовище катастрофы и пережили предательство господина Хэлвиса, но не разглядели врага в родных стенах. Расслабились. Позволили сыграть на своей невнимательности и усталости, за что и поплатились. Бланш не мог понять, было ли отравление хитроумной ловушкой гениального стратега или же стало ловкой импровизацией внимательного врага. Оба варианта выглядели жизнеспособно. Впрочем, второй звучал более убедительно, ведь практически невозможно было продумать настолько сложный и детализированный план, в котором участвовало столько переменных. Он больше ставил на то, что кто-то быстро сориентировался, подсунув Калебу отраву, и Бланшу нужно было только понять, кем был этот человек, чтобы раздробить его голову, как орех.

В списке подозреваемых мгновенно оказалось множество знакомых имен, в том числе те, кто давно вызывал тревогу: Эдгар, Амелия, советники, слуги, а также лекари. Впрочем, Амелию можно было вычеркнуть из списка. То, как она кинулась к Калебу, когда тот рухнул, невозможно было сыграть. В её голосе зазвучала паника, а глаза оказались на мокром месте, и лишь появление тайного советника Грея вынудило её взять себя в руки. Амелия вновь расправила плечи и вздернула подбородок, однако Бланш видел, как она то и дело начинала мять пальцы и кусать губы в ожидании новостей. Несмотря на то, что её отношения с Калебом выглядели более чем прохладно, она не могла подстроить такую ловушку.

То же самое можно было сказать об Эдгаре. Маг бросился на помощь сразу, как узнал о случившемся, и вместе с личной целительницей Амелии — Дореей — делал всё, что было в его силах. Ещё с разговора, состоявшегося на опушке леса после Великой Охоты, Бланш перестал так рьяно подозревать его. Всё, что делал Эдгар в последнее время, крутилось вокруг безопасности империи и Калеба. Более того, маг перестал кривиться и злиться, обсуждая дворцовые дела, и в его глазах всё чаще начинало разгораться уважение. Едва ли Эдгар мог перечеркнуть всё это, вздумав отравить Калеба.

Куда больше Бланша сейчас волновал тайный советник Грей. Он появился очень вовремя — сразу, как случилась беда, и утащил куда-то лекаря, что приготовил отравленный настой. В первые минуты это показалось правильным и важным поступком, однако теперь начало вызывать вопросы. Точно ли Калеб велел Грею взять на себя расследование? Был ли тайный советник невиновен или же теперь заметал следы? Неужели весть о покушении так быстро разлетелась по дворцу, что он сам прибежал в лазарет, чтобы во всем удостовериться? Не воспользовался ли он ситуацией, чтобы взять власть в свои руки? Мог ли через своих людей организовать покушение?

Ответов не было.

Не меньше тревоги вызывал и главный советник Брайан, который также заявился в лазарет. Справившись о состоянии Калеба, он настойчиво порекомендовал Амелии взять власть в свои руки, пока кто-то не воспользовался смутой. Несмотря на то, что предложение звучало вполне своевременно, что-то насторожило Бланша. Он вспомнил, что главный советник постоянно находился рядом на Охоте, а затем уехал во дворец раньше Калеба. Этого времени могло хватить, чтобы быстро найти ингредиенты для отравы и сделать настой. К тому же, судя по лицу лекаря, он едва ли ожидал, что яд подействует мгновенно. Вероятно, он рассчитывал, что сумеет сбежать, но теперь его не ждало ничего, кроме мучительной смерти.

Размышления Бланша прервал Глед, когда вскочил с кушетки и подошел к Амелии, сжав кулаки.

— Госпожа, я вынужден оставить вас, — сказал он и получил в ответ острый, как лезвие, взгляд. — Умоляю вас позаботиться о Его Величестве, пока меня не будет. Обещаю вернуться так скоро, как будет возможно.

— Куда ты собрался? — бросила Амелия, и Бланш уставился на них, пытаясь разгадать задумку Гледа.

— За правдой, — ответил тот. — Перед вашим появлением Его Величество догадался, кто мог покушаться на его жизнь. Я добуду доказательства его вины и заставлю заплатить по счетам. Враг от меня не уйдет.

Амелия прищурилась, пронзив Гледа взглядом, а затем отрывисто кивнула.

— Иди, — велела она. — Но помни, что если ты ошибешься снова, то расстанешься с головой. Достаточно ошибок. Впредь каждый промах будет караться смертной казнью. Ты понял меня, щенок?

Глед, не дрогнув, выдержал тяжелый взгляд, а затем глубоко поклонился.

— Да, моя госпожа.

— И убери животное отсюда.

Бланш недовольно заклекотал, когда Глед взял его под уздцы и попытался увести прочь. Покидать Калеба не хотелось. Бланш должен был остаться, чтобы не допустить новой беды, однако у присутствующих были иные планы. Особенно у Амелии. Заметив заминку, она раздраженно поджала губы, точно размышляя, сейчас лишить их голов или дать последний шанс на исправление. Человеческая часть Бланша, перехватив контроль над телом, заставила его подчиниться, чтобы не подставлять Гледа ещё больше. Несколько минут спустя они покинули лазарет, окруженный стражей, и выдвинулись по коридору, провожаемые любопытными взглядами перешептывающихся слуг.

Глед шел мрачный, молчаливый, и крепко сжимал поводья. У него был нетвердый шаг из-за того, что он только недавно очнулся и ещё не оправился от ран, но про это будто все забыли. В том числе он сам. Теперь во главу угла встал поиск предателей, и справиться с задачей нужно было в кратчайшие сроки. Бланш не знал, что задумал Глед, но у него тоже созрел план. В какой-то степени было даже хорошо, что его вели обратно в стойло, ведь именно там находился кое-кто, кого ему очень хотелось увидеть. Рациональная часть сознания, перебирая подозреваемых в голове, вспомнила об одном человеке, который в последнее время вел себя странно. Он мог сыграть роль в коварном плане.

— Я вернусь, как только смогу, — сказал Глед на прощанье, когда привел его в стойло, и коснулся лбом его головы. — Веди себя хорошо.

Бланш негромко закурлыкал, стараясь вложить в клекот всю тревогу и надежду, что переполняли сердце. Вряд ли Глед понял его, но он отчего-то порывисто вдохнул, проведя рукой по его шее, а затем отстранился и поспешно ушел.

Бланш остался один. Наедине со своими мыслями и переживаниями. В пустом стойле, хранившем множество воспоминаний о взлетах, падениях, успехах и неудачах. Здесь витала привычная атмосфера, и всё, что произошло за последнее время, напоминало дурной сон. Было тепло и сухо. Пахло свежей травой, зерном и кожей, а с улицы доносился легкий аромат цветов. Солнечные лучи проникали сквозь окна, скользили по полу и стенам, и в тишине замершего сада изредка можно было услышать пение птиц и шелест деревьев. Спокойствие окутало стойло, точно предрассветный туман. Бланш с тоской обвел взглядом пространство, в котором, казалось, можно было воочию увидеть воплощения воспоминаний — беззаботное время, проведенное с Калебом и его веселыми охранниками, а затем принюхался, пытаясь уловить знакомый запах, который почему-то отдавал кровью.

Йерн.

Он был где-то поблизости. Удивительно, что не сбежал после Великой Охоты.

Бланш ловко справился с примитивным замкόм на воротах, как уже однажды делал, и покинул стойло, отправившись по следу. Слуги, увидевшие его в дворцовом саду и без сопровождения, ошеломленно переглянулись, но не посмели приблизиться. Как особое животное императорского рода, Бланш обладал неприкосновенностью. Никто, кроме узкого круга лиц, избранного лично Калебом, не мог подойти к нему и на десять шагов. О том, чтобы заставить его вернуться в стойло, и говорить было нечего. Слугам оставалось лишь беспомощной осматриваться и роптать.

— Где Йерн? Куда запропастился этот молчун?

— Хороший же из него конюх, если он позволяет гиппогрифу разгуливать, где вздумается!

— Может быть, поискать Гледа? Обычно он тренируется с гиппогрифом.

— Я поищу в той стороне, а вы — идите в эту. Нужно скорее увести его в стойло.

Слуги разбежались в разные стороны, а Бланш фыркнул, забеспокоившись, что они помешают найти Йерна. К счастью, след оказался отчетливым. Несмотря на то, что нюх не был таким острым, как у псов-ищеек, навыков Бланша хватило, чтобы выследить Йерна, пусть тот и неплохо затаился. В отдаленной части сада было особенно тихо и темно. Высокие деревья раскинули кроны, скрывая собой солнце, тут и там выросли кустарники, а ничем не сдерживаемая трава заволокла всё вокруг. Среди чистоты и выверенности основного сада, этот уголок дикой природы выглядел удивительно красиво. Точно глоток свежего воздуха. Кажется, когда-то давно Калеб, будучи ещё мальчишкой, рассказывал, что это место любил его отец. Тут он отдыхал и принимал решения о судьбе империи. Дикий уголок оставили и после его смерти.

Бланш смягчил шаг, прислушиваясь, и уловил яростный шепот. Йерн с кем-то спорил, и спустя миг удалось узнать его собеседника. Им был Хан — слуга, который часто ошивался около стойла и нередко приносил чистую воду и свежую еду. Несмотря на то, что он делал работу четко, Бланшу он не нравится. Давно хотелось раздробить его голову клювом, но сейчас следовало усмирить гнев и затаиться, чтобы узнать, зачем эти двое спрятались и о чем говорили. Едва ли о чем-то обыденном, вроде цен на хлеб. Благодаря чуткому слуху Бланшу не пришлось подходить вплотную, а потому он застыл на достаточном расстоянии, чтобы его не было видно.

Спор был в самом разгаре.

— Плевать мне на Хэлвисов и на их волка! — прошипел Хан. — Когда люди Грея доберутся до меня, то сразу прикончат. О чем ты только думал?

— Заткнись, трус, — едко выплюнул обычно бесстрастный Йерн. — Сам желал ведьминому отродью смерти. Радуйся. Сбылась твоя мечта.

— Но не таким же способом! Я отвечал за кормление зверей на Охоте, а внутри волка оказалась взрывчатка. Кого, как не меня, обвинят в покушении?

— Так беги со всех ног, пока есть возможность.

— Шутишь? Сбежать от Грея невозможно! Его люди везде и всюду, и они найдут меня даже в самых глубоких шахтах. Мне не скрыться, как ни пытайся.

— И чего ты ждешь? — голос Йерна стал тише, а угроза в нем зазвучала ощутимее. — Думаешь, я пойду и признаюсь во всем? С чего бы мне спасать твою шкуру?

— С того, что я знаю, почему ты так хочешь убить мальчишку, — не так уверенно, но не менее яростно ответил Хан. — Ты ведь больше всех его ненавидишь. Я знаю это. Знаю, потому что видел всё своими глазами. Тебя разорвут на части, когда я расскажу о твоей связи с Динаром.

На мгновение всё заполнила тишина, и Бланш застыл, пораженный новым знанием.

— Держи язык за зубами, если не хочешь, чтобы я задушил тебя здесь и сейчас, — прорычал Йерн.

— Делай, что хочешь, но с меня должны снять подозрения, иначе мы оба потонем. Клянусь, я утащу тебя за собой.

— Ах, ты!..

Послышалась возня, короткий вскрик и глухие удары. Бланш бросился на звуки, больше не скрываясь, и через несколько мгновений оказался на крохотной полянке. По земле катались Йерн и Хан, сцепившись, точно два разъяренных кота, и пытались задушить друг друга. Оба пыхтели от натуги, сжимали зубы и стискивали пальцы, перекрывая другому воздух. Одежда измазалась в грязи, а ненависть пропитала каждый камешек здесь. Они не просто хотели убить друг друга, а выплескивали накопившиеся страх, злобу и желание жить несмотря ни на что. К такому взрыву эмоций не мог привести один неприятный разговор, и, очевидно, это копилось годами.

Бланш встал на дыбы, воинственно воскликнув, и мужчины замерли, испугавшись громкого звука. В глазах Хана вспыхнул огонь надежды, а в глазах Йерна — страха. Особенно ярко это отразилось, когда Бланш сделал твердый шаг вперед, угрожающе встопорщив когти и расправив крылья. Налетевший порыв ветра всколыхнул листья деревьев и принес нежный запах разнотравья, так остро отличающийся от витавшей на полене жажды крови. В наступившей на мгновение тишине раздавалось лишь тяжелое дыхание мужчин и отдаленные разговоры слуг, работающих в саду. Никто не смел пошевелиться, пока Бланш, точно хозяин положения, ни сделал новый шаг.

— Он всё слышал, — дрожащим голосом прошептал Хан, и его лицо озарилось кривой улыбкой. — Посмотрим, кого теперь будет ждать плаха.

Йерн сполз с Хана и поднялся на ноги, попытавшись придать себе доброжелательный вид.

— Бланш, успокойся, — мягко сказал он. — Это же я, твой друг. Я присматривал за тобой в последнее время, помнишь? Я не сделал ничего плохого. Позволь мне подойти и увести тебя в стойло…

Бланш угрожающе заклекотал и пригнулся, точно перед атакой, заставив Йерна замереть.

— Не ты ли говорил, что гиппогрифы — очень разумные существа, — подал голос Хан, отползая к ближайшему дереву. — Кажется, ты был прав.

— Закрой рот, иначе…

— Иначе, что? Ты пытался убить меня, и я этого не забуду. Как только выберемся, я всё расскажу Грею, и тогда тебе не поздоровится.

Йерн сжал зубы так, будто собирался раскрошить их друг о друга, и сделал новый шаг к Бланшу. Тот фыркнул. Подозрения подтвердились, пусть пока оставалось загадкой, какая именно существовала связь между Динаром и Йерном. Едва ли прошла императрица — несчастная Филиция — изменяла мужу, поэтому здесь крылась иная тайна. Хан знал о ней. Даже слишком хорошо знал, и это читалось во взгляде, полном ненависти, которым он прожигал Йерна. К сожалению, Бланш не мог разговаривать, поэтому и выудить правду самостоятельно не вышло бы. Это угнетало, но он знал достаточно смышленого человека, который мог помочь. Правда, сейчас тот находился где-то во дворце и пытался найти ниточки, связывающие всё покушения воедино.

Когда Йерн попытался взять его под уздцы, Бланш резко отпихнул его крылом, сбив с ног. Мужчина рухнул на землю, издав короткий стон боли, и вздрогнул, когда острейшие когти вонзились рядом с его головой. Мертвенно побледнев, он затих, больше не предпринимая попыток пошевелиться. Бросив на него презрительный взгляд, Бланш пошел к Хану, уверенными, твердыми шагами, точно каждым из них забивая гвозди в крышку гроба обоих мужчин. На поляне стало напряженнее. Ветер стих, испугавшись, а солнце скрылось за облаками, бросив на поляну тень и окутав ее прохладой. Вдалеке ухнула птица, послышались перекрикивания слуг и чьи-то торопливые шаги. Хан уставился на Бланша, часто дыша, и вжался спиной в дерево.

— Чего он хочет? Почему он так смотрит на меня? Йерн, убери его! Убери! Он же сейчас убьет меня!

Однако Бланш не собирался ему вредить. Напротив, Хан нужен был ему живым и невредимым, а потому он осторожно схватил его за одежду и поволок прочь с поляны, не обращая внимания на попытки сопротивления. Ошарашенный Йерн остался на месте, таращась вслед. Не то он расслабился, что остался жив, не то его парализовало страхом, что секрет вот-вот раскроется. Сложно было сказать, какие чувства его одолели, да и Бланш не стремился понять это. Главная задача на данный момент заключалась в том, чтобы притащить Хана ко дворцу и дождаться появления Гледа, который сможет выбить нужную информацию. Другим слугам и высокопоставленным советникам доверия не было.

— Отпусти, животное! — брыкался Хан, пока Бланш тянул его за собой, и вскоре они выбрались в основной сад. Там уже вовсю носились слуги и стража, встревоженные не только новостями из дворца, но и пропажей Йерна.

— Вот они! — воскликнул кто-то, указав на них пальцем.

— Что же делать?

— Куда запропастился Йерн?

— Билл, ты же ухаживал за гиппогрифом раньше, сделай что-нибудь.

— Я?! — воскликнул паренек на вид чуть старше Калеба и ткнул себя пальцев в грудь. — Но мне больше нельзя к нему подходить. Мне же голову снесут.

— Нам всем её снесут, если мы что-нибудь ни сделаем. Живее!

Билл панически огляделся, но не нашел поддержки среди других слуг, поэтому тихонько выругался, буркнул что-то о сгоревших сарае и хате, а затем медленно выдохнул и попытался подойти ближе. Ему это удалось. Бланш узнал его. В те дни, когда император Корнелиус был жив, за его гиппогрифом неотступно и чутко ухаживал Йерн. За Бланшем присматривал Билл, а также целый отряд лекарей, которые постоянно пичкали его разными настоями и лекарствами. Тогда сознание было затуманенным, а тело всё время ломило от неясной боли и усталости, а потому Бланш редко гулял и практически постоянно спал. Каждый день к нему приходил Билл, чтобы вымыть его, накормить и рассказать очередную дворцовую байку. Аккуратный и добрый парнишка скрашивал печальные дни болтовней, но, когда император Корнелиус погиб, а его гиппогриф сгорел в магическом пламени, с него сняли эту задачу. С той поры Йерн присматривал за Бланшем, а Биллу, наверное, дали другую работу.

— Привет, здоровяк, — немного нервно, но всё равно счастливо улыбнулся Билл, вскинув руки. — Отпусти этого человека, и пойдем в стойло. Я дам тебе много свежих фруктов, идет? Ты ведь хороший гиппогриф и послушаешь меня, верно?

Бланш позволил ему подойти вплотную и погладить себя, но не выпустил Хана из хватки. Более того, когда тот попытался скинуть рубаху и сбежать, он молниеносно придавил его к земле передней лапой, заставив охнуть от боли. Чтобы ему в голову не пришла очередная глупая мысль, Бланш встопорщил когти, непрозрачно намекая, что одним махом может выпустить кишки и тогда уже ни один лекарь не поможет. Хан пробормотал что-то нечленораздельное и очень жалостливое, а затем закатил глаза и затих. Больше он не пытался выбраться, и это неимоверно порадовало Бланша, но ужасно насторожило всех вокруг. В особенности — стражу.

— Билл… — протянул кто-то из мужчин в форме, нервно сжимая оружие в руке.

— Я стараюсь! — бросил тот, не оборачиваясь. — Но Бланш очень встревожен, и его нелегко успокоить. Дайте мне немного времени.

— И почему всё произошло именно сейчас, когда Его Величество заболел? — прошипел кто-то.

— Беда не приходит в одиночку, — так же тихо ответил второй.

Бланш всхрапнул и затряс головой, не зная, что делать. До дворца было далеко, и стража окружила их, не давая двигаться дальше. Едва ли они собирались причинить Бланшу вред, ведь могли поплатиться за это жизнью, однако и забывать про оружие не стоило. К тому же волочь Хана было не только неудобно, но и опасно. Тот мог выкрутиться из одежды и попытаться сбежать, и Бланш беспокоился, что в попытке остановить его, мог нанести смертельную рану. Усиленное магией тело дарило большую силу, и в бою это было невероятно полезно, но сейчас - скорее мешало. Именно поэтому Бланш замер, пока человеческая часть сознания искала выход из положения, а животная следила, чтобы Хан не двигался.

Слуги и стража нервно переглядывались, и Билл пытался уговорить его вернуться в стойло. Несмотря на то, что Бланш позволял ему гладить себя, обнимать и суетиться вокруг, он никак не реагировал, когда парнишка начинал тянуть за поводья. Словно статуя, он замер, глядя на дворец. На протяжении получаса Билл скакал около него, пробуя всевозможные способы, но ни вкусные фрукты, ни заманчивые предложения, ни чистая вода, ни упрямые потуги, ни самые изысканные лакомства не могли сдвинуть Бланша с места. Упрямство восхитило всех вокруг. И разозлило, чего греха таить. Пара слуг вернулись к поискам Йерна, разочаровавшись в способностях Билла, но того и след простыл. В диком уголке его не оказалось, а куда он мог сбежать, никто не знал.

Услышав новость, Бланш недовольно заворчал, но остался на месте. Он решил брать измором, ведь никаким другим способом донести мысль не мог. Рано или поздно кто-то должен был догадаться разыскать Гледа, который в последнее время чаще всего тренировался с ним, и привести сюда. До тех пор Бланш планировал стоять истуканом, удерживая Хана от глупостей, и ждать. Ждать столько, сколько придется, даже если ему предстояло продержаться несколько суток. Информация, которой владел трусливый Хан, была слишком важной, чтобы можно было отпустить его, а потом попытаться найти снова. К тому же не было уверенности, что за это время его не убьют. Удерживая мужчину под лапой, Бланш не только искал возможность вызнать правду, но и защищал его.

К сожалению, догадаться разыскать Гледа люди додумались только два часа спустя. Всё это время Билл суетился, Хан то закатывал глаза, то умолял вытащить его, а стража переглядывалась и на всякий случай оставалась на месте. На то, чтобы кто-то сбегал во дворец, ушло еще полчаса. И, наконец, когда солнце начало клониться к горизонту, а воздух наполнился прохладой, появился Глед, торопливый и встревоженный. Он выглядел необычно — с силой сжимал зубы, пронзал всех вокруг взглядом и где-то растерял запас доброжелательности, веселья и шуток. Вместо них Глед приобрел недоверие, раздражительность и гнетущую задумчивость.

Он бесстрашно подбежал к Бланшу, бегло осматривая его, а затем уставился на Хана, заставив того сглотнуть.

— Ты поймал его? — спросил Глед удивленно. — Он что-то знает?

Бланш распахнул крылья и низко заклекотал, взглядом указав на Хана, и никто, кроме Гледа, не понял посыл. К счастью, совместные тренировки принесли плоды. В глазах Гледа вспыхнул огонь осознания, а на губы скользнула кривая улыбка, одновременно обезображивающая его и украшающая. Он опустился на колено около Хана и выхватил кинжал, недвусмысленно приставив его к горлу слуги. Атмосфера вокруг значительно потяжелела. Стало страшно. Опасно. Кто-то попытался остановить Гледа, но тот не пожелал ничего слушать. Приблизиться не дал возможности Бланш, угрожающе заклекотав и распахнув крылья, а потому слугам и страже осталось только наблюдать.

— Рассказывай, что знаешь, — прошипел Глед не хуже змеи.

— Я ничего не знаю, — запричитал Хан. — Гиппогриф сошел с ума, он схватил меня и потащил сюда. Убери это животное. Оно опасно!

— Я велел тебе рассказать, что знаешь, а не выдумывать небылицы, — надавил Глед и провел по горлу Хана кинжалом, едва касаясь. Посыл оказался оцевиден, и с лица слуги смыло все краски.

— Это всё Йерн, — дрожащим голосом затараторил он. — Это он сделал, а я — не при чем. Я хотел рассказать Грею, но Йерн попытался меня задушить. Я ничего не сделал, клянусь. Я не виноват, что волк Хэлвисов взорвался.

— Йерн накормил волка взрывчаткой? — прищурился Глед, а Бланш внутренне возликовал, что разговор потек в нужном русле.

— Да, да, это был он, а не я. Клянусь жизнью, я не идиот, чтобы так подставляться. Когда узнал обо всем, я велел ему признать Грею, но он не послушал. Без этого все подумали бы на меня, а он остался бы безнаказанным.

Глед нахмурился, и на его лице отразилась работа мысли.

— Ты знаешь, зачем Йерн сделал это?

— Знаю! — дрогнул он всем телом, точно хотел подпрыгнуть или начать кивать, но холодная сталь лишала движения. — Он всегда ненавидел ведьм… то есть Его Величество, потому что из-за него Динара изгнали. Держу пари, он давно задумывал убить его, и теперь показал истинное лицо.

— Что связывает его с Динаром?

Хан засветился от ликования, вероятно, ощутив, что сможет выжить, сдав Йерна с потрохами. Его лицо озарилось, когда он обронил всего одно слово, упавшее, как камень на мостовую:

— Кровь.