Гиппогриф Его Величества

Глава 19. Рассвет и битва

Бланш нервно переступил с ноги на ногу.

Было темно. На чистом небе догорали звезды, утомленные ночным сиянием, а на востоке занимался рассвет. Осторожно, медленно, точно боясь стать сигналом к атаке, солнце выползало из-за горизонта, прощупывая лучиками землю. Между рядами выстроившихся в необычном порядке бойцов пролетал ветер, принося неутешительные известия о скором начале сражения. Точно стараясь остудить пыл раньше времени, воздух наполнялся утренней прохладой, заставляя мурашки бежать по телу. Висела настороженная тишина. Никто не разговаривал, не бряцал оружием, и только лошади тихонько всхрапывали, топчась на месте. Последние мгновения мира и спокойствия окутали лагерь.

В столь ранний час, когда ещё не рассвело, бойцов накрывало утомление и сонливость. Кто-то украдкой зевал, кто-то тёр веки или с силой мотал головой, чтобы взбодриться, а кто-то и вовсе прикрыл глаза, опершись на оружие. Из полевой кухни доносился едва ощутимый запах каши и мяса, которые давали накануне, но перед боем солдатам не разрешалось наедаться. До начала битвы складывалось обманчивое ощущение безмятежности. Даже возникала мысль, что было бы славно отменить атаку, вернуться в палатку и досмотреть приятные сны о доме. Желание отложить наступление до более подходящего времени суток незримо витало в рядах солдат, и его отголоски Бланш замечал в их взглядах и позах. Калеба это ничуть не удивляло.

Однако он куда чаще глядел на небо, чем на бойцов. Глед поравнялся с ним и тихонько сказал:

— Птиц не видно.

— Ждут на горе, приглядись, — ответил Калеб, и тот прищурился. — Они не взлетят до тех пор, пока мы не пойдем в атаку.

— Догадались, что мы их собьем, — выругался Глед, поджав губы. — Ваше Величество, позвольте мне пойти впереди всех. Я стану мишенью, а не вы.

Калеб покачал головой.

— Исключено, — сказал он. — Только мы с Бланшем сумеем продержаться, а ты лишь станешь напрасной жертвой. Лучше сосредоточься на своей задаче. У тебя не менее важная роль.

Глед насупился, уставившись на него, и явно собирался выложить ещё один аргумент, но Калеб вдруг похлопал его по плечу.

— Барьеры Эдгара выдержат, — сказал он, а затем поймал взгляд охранника. — Я не умру, как отец.

Гледа как молнией поразило, и он смолк на несколько мгновений, точно сраженный последней фразой. Наконец он кивнул, отрывисто и мелко, а затем вернулся на свою позицию, напоследок ещё раз напомнив, что будет рядом каждую секунду боя. В это верилось. Боевой порядок выстроился так, что Калеба окружили самые доверенные люди, которых только смогли найти в столице и в лагере. Их стали подбирать задолго до сражения, ещё в тот момент, когда обсуждалась идея внедрить шпионов в Рипсалис. Кард лично беседовал с каждым бойцом, удостоверяясь в его намерениях, а потому теперь можно было не опасаться удара в спину. Впрочем, Бланш, как и Калеб, всё равно планировал оставаться на чеку. Единственными, кого безоговорочно можно было подпустить ближе, становились Глед и Соул.

— Готов? — шепнул Калеб, похлопав Бланша по шее, и тот, не раздумывая, кивнул. — Тогда начинаем.

В отличие от большей части бойцов, Калеб не изнывал от усталости и раннего подъема. Точно восходящее солнце, он заряжал энергией, и Бланш не поддавался всеобщей сонливости только благодаря ему. Несмотря на недавнюю болезнь, язык не поворачивался назвать его слабым или истощенным. Калеб уверенно держался в седле, крепко сжимал поводья и твердо отдавал приказы. Во взгляде не сквозили беспокойство или сомнения, ведь всё это осталось позади. В ночной тиши, когда никто, кроме Бланша, не должен был его видеть. Даже такой близкий и важный человек, как Глед. Перед лицом сражения Калебу надлежало стать опорой для бойцов, их светом и путеводной звездой.

Именно поэтому на его плечах покоился алый плащ из дорогой, но легкой ткани. Он не просто являлся символом будущей битвы, в которой победа становилась единственным возможным исходом, но и привлекал внимание. Бойцы могли разглядеть его практически из любой точки строя, и это позволяло удостовериться, кто командир рядом. Сражается бок о бок с ними. Ведет за собой. Несмотря на то, что многие были старше Калеба, а некоторые годились в отцы, им важно было следовать за сильным лидером. Они хотели сложить голову не просто так, потому что приказали сражаться, а умереть за идею, понятную им.

Сегодня битва разворачивалась за будущее империи.

Калеб натянул поводья, когда бойцы выстроились и командиры доложили о готовности. Бланш прошелся перед строем, гордо вскинув голову. Небо на востоке побелело, а на западе — продолжало чернеть. Впереди застыл непокорный город, каждую секунду ожидающий очередную атаку и каждый миг молящийся, чтобы подкрепление успело вовремя. Оглядев войска, Калеб зычно крикнул, привлекая внимание:

— Бравые воины! Достойные сыны империи, слушайте меня! — воскликнул он, разгоняя вялую тишину стаей вспорхнувших птиц. — Столько месяцев мы пытались сломить оборону Рипсалиса, но терпели неудачу за неудачей. Упрямый город держался несмотря ни на что и даже забрал нашего лучшего воина — славного императора Корнелиуса. Так продолжаться не может! Пришел день изменить это и показать истинную силу империи. Пробить оборону врага и войти в город с триумфом. Победителями! Мы должны заявить о нашей мощи всему миру: каждому королевству и каждому правителю.

Подчиняясь безмолвному приказу, Бланш прошелся перед войском, люди в котором уставились на Калеба, слушая.

— Эта битва решит судьбу не только Рипсалиса, но и всех нас, — продолжил он твердо. — Проиграть нельзя! Без тигилловых шахт нам придется туго в войне с союзом королевств. Вспомните, за что мы сражаемся: за наши земли, наши дома, наших близких. Мы не можем подвести их и вернуться ни с чем. Во имя павшего Аротела, мы должны захватить Рипсалис. Добыть ресурсы. Отстоять свои границы!

Бланш заметил, как в глазах людей понемногу начало разгораться пламя. Кто-то крепче сжал оружие, кто-то переглянулся с товарищем, коротко кивнув, а кто-то оскалился, с яростью взглянув на непокорный город. Причина не щадить себя появилась. Понятная и важная. Почувствовав общее настроение, Калеб и сам воодушевился, расправив плечи и вдохнув полной грудью. Заметив это, Бланш не сдержал внутренний порыв, а потому встал на дыбы, расправив крылья, и издал воинственный клич, эхом отдавшийся в сердцах бойцов.

— Сегодня Рипсалис падет! — прокричал Калеб, вскинув кулак. — За мной, храбрецы! В бой!

Толпа вторила стократно:

— В бой!

— За империю!

— Вперед!

Калеб направил Бланша к Рипсалису, и остатки сонной тишины, словно хрупкий весенний лёд, разбил топот копыт и бряцание доспехов. Земля задрожала. Людская волна рванула к городу, неистовая и свирепая, а спустя миг прозвучал первый орудийный залп. Снаряд попал в купол, разлетаясь пламенными брызгами. Алые языки поползли вниз по барьеру, но не успели добраться до основания, как прозвучал второй залп, за ним третий и четвертый. Всё вспыхнуло и зазвучало. Прохладный воздух обуял разгоряченные тела в последний раз. Солнце осветило армию империи, не то провожая в последний путь, не то освещая дорогу к победе. Рипсалис молчаливо и тяжело приготовился принять очередной бой.

— Птицы! — воскликнул Глед и дал сигнал с помощью особого артефакта. — Приготовиться!

Словно странное эхо, по рядам прокатился приказ:

— Не отступать! Только вперед!

Бланш помчался изо всех сил, зная, что с неба вот-вот полетят смертоносные алые лучи. Не найдя отличительных черт между бойцами, командиры которых закрыли тканью погоны, заклинание начнет беспорядочно бить по всем вокруг. Однако главной целью станут не рядовые. А Калеб. Яркий, заметный, быстрый, он привлечет внимание ещё и тем, что будет скакать на Бланше, и магам не составит труда догадаться, кто перед ними. Не просто боец, нарядившийся в красивую форму, а юный император, решивший вызвать на себя огонь, чтобы не потерять остальных командиров. Прошлая битва закончилась поражением во многом потому, что бойцы растерялись, когда рядом не оказалось тех, кто мог вернуть боевой дух.

— Быстрее, Бланш! Быстрее!

Калеб вскинул голову, когда в небе засияли магические круги и раздались выстрелы ружей позади. Несколько мгновений спустя на землю рухнула первая птица. Вернее, то, что очень её напоминало. На самом деле сверху кружили искусные артефакты, удивительно похожие на живых созданий, и наводили убивающее заклинание на цель. Это была потрясающая, но пугающая разработка магов Рипсалиса, шагнувших далеко вперед в военном деле. Осознавая, насколько опасными могут быть алые лучи, Бланш вырвался вперед основного войска. Точно лакомый кусочек, они с Калебом понеслись на расстоянии ото всех, и за ними развевался алый плащ. Мишень.

— Стреляют! — предупредил Глед за миг до залпа.

Бланш ощутил, как задрожал воздух и всё вокруг напиталось энергией, а затем резко отскочил в сторону. Заклинание ударило в землю. Поднялся столб пыли, запахло грозой, но они с Калебом не пострадали. Краем глаза Бланш заметил воронку, оставленную заклинанием, и внутри похолодело. Стало понятно, как оно без труда испепелило Корнелиуса и его гиппогрифа. Раздался крик. Чья-то лошадь взбрыкнула, испугавшись алого луча, поглотившего наездника рядом, метнулась в сторону, налетая на другую. Началась неразбериха. Кто-то упал, кого-то затоптали, но основные силы продолжили идти в наступление несмотря на потери.

Не бояться. Не сдаваться. Не отступать.

Бланш снова метнулся в сторону, когда на них с Калебом обрушилось сразу два луча. Едва удалось спастись. Показалось, что немного подпалило перья, но проверять это не было времени. Точно капли дождя, с неба посыпались заклинания непрерывным потоком. Бланш заметался, уходя от атак, пока элитный отряд, оснащенный ружьями, и маги продолжали сбивать птиц. Они выполняли задачу быстро и точно, но количество целей оказалось намного больше ожидаемого, поэтому процесс затягивался. Бланшу нужно было продержаться, не подставляясь под удар, до тех пор, пока все не будут уничтожены.

Три алых луча ударили одновременно.

— Ваше Величество!

На мгновение перед глазами заалело, а сердце оборвалось. Попали. Птицы филигранно навелись на цель, а затем одновременно выстрелили, не оставляя шансов уклониться. Бланш ничего не успел сделать, лишь дернулся в сторону, уходя от одного луча, но тут же попадая под другой. Тело обдало жаром, а Калеб вскрикнул. Мир на мгновение замер, когда Бланш невероятно четко ощутил всё вокруг: как закружились птицы, высматривая, поразили ли цель, как пришпорил коня Глед, испугавшись, как затаили дыхание бойцы, не поняв, погиб ли император, как задрожал воздух. Он ощутил всё. В том числе то, что ещё жив.

— Осторожнее, — бросил Калеб, тяжело дыша, и с руки свалился тонкий, испещренный символами, браслет. — Осталось шесть.

Бланш мысленно выругался. Он ошибся. Недостаточно быстро уклонился, и они получили прямой удар, но, к счастью, это было ожидаемо. Никто не рассчитывал, что от абсолютно всех лучей удастся увернуться, поэтому решено было воспользоваться разработкой магов Эдгара — особыми щитами. Его лучшие ученики занимались ими с тех пор, как погиб император Корнелиус, и пытались создать такой барьер, который выдержит практически любую атаку. Однако это требовало больших затрат времени, сил и ресурсов, поэтому удалось сделать лишь дюжину штук. Три из них Калеб отдал Гледу, скачущему по пятам и рискующему головой больше других, один — Карду, который остался руководить орудиями, один — Эдгару, взявшему на себя отряд магов, а остальные забрал себе. Ему, как никому другому, требовалось право на ошибку.

К счастью, барьер сработал как надо, полностью забрав на себя урон. Артефакт раскрошился, слетая пылью с руки, а Бланш помчался дальше, стараясь проявлять бόльшее внимание и осторожность. Отовсюду продолжали звучать краткие вскрики, а беспорядочные атаки то и дело забирали жизни бойцов. Не то рядовых, не то спрятавшихся среди них командиров. Кто-то в ужасе глядел, как товарищи исчезают в алом свете, кто-то приходил в ярость, едва не попав под удар, а кто-то старался подбодрить остальных меткой фразой и уверенным взглядом. Не только Бланшу приходилось нелегко, но и вся армия оставалась в зоне риска.

Калеб практически не направлял его, позволяя скакать как вздумается. Он ничем не мог помочь в том, чтобы предсказать, куда придется новый удар, но Бланш кожей чувствовал, в какой момент следовало уклониться и как. Не то взыграли природные инстинкты, не то отозвалось усиление тела, подарившее более острые зрение, слух и чувствительность, а может быть, повлияла частица души Рассета. В любом случае, это играло на руку, и они с Калебом мчались вперед, ведя за собой основные силы.

Всё вспыхнуло. Снова.

— Пять, — предупредил Калеб. — Спокойно. Шансов предостаточно.

Бланш вспомнил несколько не самых хороших слов. Уклоняться от лучей становилось всё сложнее, ведь они переставали беспорядочно лупить один за вторым, а превратились в последовательность атак. Отскакивая от одного из них, Бланш тут же попадал под другой. Изучив его, заклинание — или тот, кто его направлял — нашло управу, а потому за каких-то пару минут ещё дважды попало в цель. Бланш разозлился, когда Калеб крепче сжал поводья, а у них осталось всего три щита. Кто бы ни отвечал за заклинание, работал он на славу, особенно учитывая, что каждую секунду в небе сбивали очередную птицу, нарушая их построение.

— Да сколько их? — выругался Глед, поднимая взгляд.

Бланша терзал тот же вопрос. Казалось, птиц меньше не становилось, а интенсивность атак — возрастала с каждой минутой. В сердце закрадывались сомнения, сможет ли он уклониться ото всех лучей, или же щиты пробьют раньше, чем бойцы избавятся от соглядатаев в небе. Ответа не было. Было лишь знание, что нужно стараться до последнего и не опускать руки, даже если щитов не останется. Бланш чувствовал тревогу Калеба, который ни за что не должен был погибнуть здесь, ровно на том же месте, где сложил голову отец, а потому вкладывал все силы в то, чтобы сохранить им жизнь. К несчастью, еще дважды он пропустил удар.

Остался последний щит.

— Без паники. Аккуратнее, — отрывисто бросал Калеб, крепко держась в седле. — Осталось немного!

— Лучники, цельтесь в птиц! — прокричал Глед. — Сбейте их!

Стрелы полетели в небо, когда армия подошла на оптимальное расстояние для выстрела из зачарованных луков. Запели тетивы, и земля устлалась чучелами птиц. Наконец, давление алых лучей начало угасать, но Бланш не спешил расслабляться, ведь во время битвы ошибки могли дорого обойтись. И не зря. Последние несколько птиц успели ударить до того, как их сбили, и Бланш едва увернулся. Не сбавляя темп, он продолжил бежать к Рипсалису, но больше с неба не падали алые лучи. Всё стихло. Убивающее заклинание, искусно спрятанное в небе, удалось пройти.

— Отлично, — прошептал Калеб, внимательно осмотревшись и убедившись, что нигде не притаилось ещё несколько наводчиц, а затем повысил голос. — Снять маскировку. В атаку!

— Так точно!

Командиры сорвали с погонов ткань, и строй преобразился. Впереди поскакали Калеб и Бланш, немного позади — Глед с отрядом самых верных людей, за ними — конница, а после — шла пехота. Люди заняли положенные места, готовые разорвать Рипсалис на куски, и возликовали, когда осознали, что юный император справился с преградой, которая сломила его отца. Боевой дух взлетел до небес. Немало поспособствовали гигантские магические круги, воссиявшие над куполом, который прятал за собой город. Пятиступенчатое заклинание высшего порядка, как и в первый раз, снесло щит, обнажив уязвимые постройки и людей, а затем орудия снова дали залп. Первый. Второй. Третий…

Немногие уцелевшие здания брызнули осколками, и воздух сотрясся от грохота. Несмотря на это, навстречу армии вышли последние силы Рипсалиса: скудная конница, а также пехота, в три раза меньшая, чем та, какой они собирались противостоять. Изнеможенные, но яростные защитники города приготовились грудью встретить империю, и Калеб первым обнажил клинок, собираясь вступить в схватку. Ему вторили остальные бойцы, и над местом сражения пронесся слаженный крик:

— В бой!

Всё шло по плану. Четко. Идеально. Победно.

Убивающее заклинание удалось обойти, разменяв несколько сотен жизней на шанс подобраться к городу. Щит Рипсалиса пал, и, к счастью, его не успели усовершенствовать настолько, чтобы он выстоял против заклинания, разработанного лично Эдгаром. Империя превосходила числом, пусть её оснащение устарело и не шло ни в какое сравнение с новейшими ружьями и бомбами. Зато бойцы могли сравнять город с землей с помощью орудий и растоптать скудную оборону Рипсалиса мощной конницей. Казалось, победа была близка. Только руку протяни, и она, словно крохотное солнце, согреет пальцы, подарив спокойствие и удовлетворение. Бланш почувствовал, как Калеб с тревогой и надеждой потянулся к ней, позволяя себе маленькую, крохотную мысль, что всё закончится хорошо, а не как в страшных ночных бдениях. Вот только…

Внезапно земля под ногами дрогнула. Перед глазами вспыхнуло, а затем что-то с силой ударилось в них, отбрасывая. Бланш рухнул на бок, ничего не понимая. Калеба сбросило с него, и он покатился по пыли, путаясь в плаще. Раздался крик. Поднялась суматоха. Бланш вскочил и кинулся к нему, чтобы прикрыть от летящих на них лошадей, однако вдруг их разделил барьер. Точно такой же, как защищал Рипсалис, купол накрыл Калеба, отрезая от внешнего мира. Он вскочил, легко отстегивая мешающий плащ, и растерянно огляделся, подхватывая выпавший меч. Бланш поймал его взгляд. Сердце оборвалось. Что-то было не так. Они что-то не разглядели, не заметили, не поняли. Ловушка захлопнулась, но не до конца, и Бланшу потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, откуда взялось гнетущее чувство в груди.

Враг!

Калеб дернулся, точно услышав мысленный крик, и лицо обдало порывом горячего ветра. Он побледнел. Бойцы, наконец, достигли их, но, благодаря своевременным приказам командиров, просто обогнули по сторонам, проносясь дальше. Они помнили, какая на них лежала задача, и собирались выполнить её несмотря ни на что. Глед, подскочивший одним из первых, остановился, как и дюжина верных солдат. Однако барьер не получалось пробить снаружи обычным мечом, и даже выстрелы из ружей не помогали, в том числе из того, которое закрепили на седле Бланша перед выездом. Требовалась магия высшего порядка. В крайнем случае — прицельный залп орудия. Однако бить по куполу, когда Калеба заперли внутри, никто не собирался, и следовало найти артефакт, который его воздвиг.

— Что происходит? — заволновались бойцы.

— Там кто-то есть!

— Ваше Величество, осторожно!

Калеб оказался в ловушке не один. Невидимый враг подбирался всё ближе, готовясь к смертельному удару, и от этого стыла кровь в жилах. Единственное, на что получалось ориентироваться, — следы на земле. Незнакомец наступал на иссохшую траву, задевал камешки и оставлял отпечатки обуви в пыли. Калеб опирался на это, стараясь оставаться вне зоны досягаемости, но уже дважды едва не лишился головы. Какое-то острое, быстрое, пылающее оружие проносилось тут и там, и ему чудом удавалось уклоняться. Впрочем, несколько раз его задело по касательной, и Калеб побледнел, когда тело пронзило несоразмерной ране болью.

— Трус! — воскликнул он яростно, когда враг нанес очередной удар и оставил на правой руке длинный порез. — Сражайся как мужчина!

Однако ответа не последовало. Бланш заметил, что следы на песке замерли на мгновение, точно для решающего удара, и воскликнул, не то предупреждая Калеба, не то пытаясь сбить врага с толку. В тот же миг воздух заискрился. Глед вскинул взгляд, и его глаза распахнулись. Над куполом появился магический круг, а над ним еще один и ещё один. Заклинание, подобное тому, что снесло защиту Рипсалиса, появилось здесь, и от его мощи стыла кровь в жилах. Огибающие их по дуге бойцы хлынули в стороны, а Бланш обернулся к лагерю, узнав магию. Где-то там, в безопасности и отдалении, Эдгар с учениками, собрав последние силы в кулак, попытались повторить удар, чтобы вытащить Калеба из ловушки. Пятиступенчатое заклинание выдать не удалось, поэтому над куполом засияло лишь три магических круга.

— Бланш, назад! — предупредил Глед, отскакивая. — Сейчас рванет!

Едва Бланш успел отойти, как с неба упал луч белого света. Он врезался в барьер, точно кирка в лед, и тотчас на нем появились трещины. Земля содрогнулась. Калеб припал на колено, пытаясь не упустить из виду следы врага, но, судя по звуку, тот тоже не сумел удержаться на ногах. Магическая сила стала проникать сквозь барьер, и защитный артефакт на руке Калеба с характерным щелчком сломался. В тот же миг заклинание рассеялось. Всё застыло. И даже бойцы замедлились, уставившись на место битвы. Глед первым нарушил молчание.

— Не пробили, — выдохнул он сквозь зубы, но Бланш обратил внимание на другое.

Невидимость исчезла!

Калеб резко вскинул голову, будто снова услышав его, и перехватил меч удобнее, сжав зубы. Будь у него ружье или хотя бы пистолет, сражаться стало бы проще, но и одно, и другое оказалось вне зоны досягаемости. Повезло, что противник не использовал тигилловые бомбы. Вероятно, боялся сам попасть под удар. Однако его оружие выглядело не менее опасно, и это стало очевидно, когда заклинание сокрытия пропало.

С земли поднялся молодой мужчина с черными волосами и пронзительными зелеными глазами. Он держал в руках парные клинки. Зачарование наделяло их огромной огненной силой, из-за чего каждый удар, достигший цели, сопровождался ожогом. Калеб, которого несколько раз задело, кривился от боли, но старался не обращать на нее внимания, чтобы не пропустить главное — очередную быструю, сильную атаку. Судя по всему, он понял, с кем сражался. Взгляд Калеба изменился, особенно, когда незнакомец скинул на землю ставшие бесполезными запонки.

Бланш рассерженно ударил лапами по прозрачному куполу, но тот не поддался.

— Твой маг умен, император, — сказал враг, прищурившись, и вскинул клинки.

— Вы тоже не промах, командир Эрик, — в тон ответил Калеб, выигрывая время для краткой передышки. — Этот артефакт принадлежал моему человеку. Печально, что он сослужил вам хорошую службу.

— Не грех воспользоваться оружием врага ради достижения цели.

Калеб метнул взгляд к Бланшу, и тот встрепенулся. Появилось странное чувство в груди. Какое-то нетерпение, воодушевление, но оно исходило не от него. Бланш уставился сквозь потрескавшийся барьер, понимая, что это Калеб пытался заставить его вернуться в битву. Безмолвно просил доверить ему сражение с Эриком, ведь задача взять Рипсалис оставалась в силе. Даже если защитники города хотели любыми средствами убить его, это не значило, что нужно было стоять истуканами здесь. Снаружи барьер получилось бы пробить только магией, но отряд Эдгара временно выбыл из строя, истощившись. Смысла оставаться здесь у Бланша и Гледа не было. Напротив, им надлежало повести за собой войска на Рипсалис.

— Принимай командование, Глед, — бросил Калеб миг спустя. — Возьми Бланша. Идите на город.

Охранник растерялся. Он дернулся всем телом, точно не веря ушам, и воскликнул:

— Но!..

— Выполняй! — гаркнул Калеб, не оставляя место спорам.

Глед стиснул зубы, разрываясь изнутри, но всё-таки выдавил:

— Слушаюсь.

Он спешился, быстро перебираясь на Бланша, а затем они, бросив последний взгляд на Калеба, рванули в небо, чтобы обогнать основные войска и вновь повести их за собой. К счастью, армия продолжала дисциплинированно мчаться к цели. Боевой дух, пусть и пошатнулся, но не угас. Немалую роль сыграло то, что маги расправились с куполом, открыв прямой доступ к городу, а орудия продолжали бить по нему, ровняя с землей. Как только Глед и Бланш вернулись в начало строя, они врезались в скудные силы защитников Рипсалиса, и завязался ожесточенный бой.

Всё, чему Бланш научился на тренировках, пригодилось здесь. Он раскидывал противников крыльями, сбивал с ног задними лапами, разрывал тела когтями и клювом. В хаосе битвы он изо всех сил старался не подставляться под удар и помогал Гледу сражаться. Тот тоже выкладывался на полную. Он быстро, уверенно и ловко рубил головы, закинув ружье Калеба за спину, и успевал раздавать приказы бойцам. Его слушались беспрекословно, ведь Глед восседал на императорском гиппогрифе. Следовательно, Калеб передал ему армию на время, пока сам разбирался с вражеским лидером. Сейчас Глед имел высшие полномочия и, к счастью, обращался с ними умело и мудро. Нерешительность отошла на второй план. Сейчас важна была быстрота реакции и умение делать нелегкие выборы, и это получалось у него всё лучше и лучше.

Над головой пролетали снаряды. В ушах стояли крики, лязг стали и пальба. Воздух потяжелел от запаха крови, а под ногами путались тела. Тела мертвых или ещё живых, но тяжело раненных бойцов обеих сторон, которые Бланш старался лишний раз не задевать. Было жутко посреди хаоса битвы, но не так тяжело, как он себе воображал. Напротив, несмотря на все трудности, империя начала уверенно теснить защитников Рипсалиса, сминая их ряды. С каждой минутой сражение приближалось к городу, и в ближайшее время должно было перейти на улицы и площади.

Со всех сторон звучало:

— Крушите их!

— За империю!

— Они отступают, вперед!

Армия продвигалась всё дальше и дальше. Победа была близка. Снова. Она манила, как драгоценный камень, и Бланшу хотелось верить, что на сей раз удастся схватить её, однако вдруг прозвучал голос бойца. Слова, сказанные им, выбили почву из-под ног:

— Командир, беда! — прокричал он, указывая куда-то в сторону. — Алия здесь!