Хозяин. Барин

Глава 10

— Концепция меняется, — резко заявляет Яша. Смотрит на меня, потом на водителя. — В районную травму гони, братан. Стефания Юрьевна сломала руку. Хорошо, хоть не шею, — вздыхает устало.

— Опять перелом? — напрягается охранник. — Она же недавно ногу ломала…

— Откуда я знаю! — огрызается Яша. — Михайлов позвонил, сказал. Едем, короче. Лиду оставим со Стешкой. Их потом Михайлов привезет. А я вечером подъеду. Дел за гланды.

«Плохо дело, — размышляю, отвернувшись к окну. — Если пошли частые переломы, значит, начался остеопороз… А если я не справлюсь… Если помрет эта самая Стефания? Что тогда? Лютовы меня рядом в лесочке прикопают?»

Стискиваю дрожащие пальцы, смотрю на густую поросль елок и сосенок.

«Вот и лес как раз имеется!» — думаю горько. И как только машина тормозит около больничного пандуса, собираю волю в кулак.

Еще ничего не произошло. Перелом. Может, удастся спасти!

— Выходим, Лида, — командует Яков. И я дергаюсь, как от удара.

Вылетаю из машины со своей стороны. Быстрым шагом догоняю Лютова. Кручу головой по сторонам.

«А если сбежать? Ну не убьют же меня?» — представляю, как отпрашиваюсь в туалет, вызываю такси и уезжаю к себе.

Уголовное дело закрыто, или меня вычеркнули из списка подозреваемых.

«Как вычеркнули, так и впишут обратно. Ты с кем играть вздумала, девочка?» — звучит в голове властный голос старшего Лютова. — «Давай. Выкинь глупости из головы. И работай».

Да, конечно. Куда мне деваться? Обозлить против себя и полицию, и криминал, это надо постараться.

«Беги, Лида! Беги!» — бьется в голове крамольная мысль. Но я сосредотачиваюсь на широких плечах Якова Лютова. Послушно, как коза на веревочке, иду следом.

— Прошу, — распахивает он передо мной белую дверь с табличкой «Дежурный врач-травматолог». Захожу и обалдело смотрю на изможденную плачущую девчонку в трикотажных шортиках и майке, из-под которых выпирают худые конечности.

Бриллиантовая косточка, твою ж мать!

— Что на этот раз? — не здороваясь, хмуро интересуется Яков. — Ты уже сразу об стену убейся, что ли? — рычит раздраженно.

— Вечно ты, — огрызается девчонка и переводит взгляд на меня. Молча рассматривает, словно зверушку заморскую.

— Так. Мыша, — приказным тоном рыкает Лютов. — Знакомьтесь. Лида. Сиделка твоя. Ну а это Стефания Юрьевна, — тянет насмешливо. — Твоя головная боль, Лида.

— Не нужна мне сиделка! — взвизгивает девица. Пытается встать, но теряет равновесие.

— Сотрясение мозга не выявлено? — буравит строгим взглядом врача Лютов.

— А? Что? Так рука… — пытается оправдаться тот.

— Ну, я понял, — усмехается криво Яков. Набирает что-то в телефоне и тут же, прокашлявшись, просит. — Ты на работе, братан? В больничке? Можешь спуститься в травму? Мы тут в кабинете дежурного лепилы отдыхаем. Ага…

— Вы что себе позволяете? — вскидывается доктор. Молодой. Щекастый. Кудрявый.

— Сядь, мальчик. Отдохни, — кладет ему на плечо руку Лютов. — Ща большой дядя придет. Вот ему и расскажешь, как умудрился проморгать сотряс. Понял?

— Вы мне тут не тычьте! — подрывается с места доктор. Но Яков одним движением заставляет его сесть на место.

— Не рыпайся, я сказал, — рычит глухо. Стефания закатывает глаза. Я вжимаюсь в угол. В моем мире к врачам относятся уважительно.

И если Лютов позволяет себе применить физическую силу к доктору, то что ждет меня? Вопрос не праздный. Но боюсь, деваться мне некуда.

— Добрый вечер! — в кабинет широким шагом входит огромный мужик в белом халате. — Здарова, братан! — обнимает Яшу. Улыбается Стефании. — Привет, детка.

— Михаил Васильевич, — с придыханием обращается травматолог. — Добрый вечер! — преданно смотрит в глаза.

Видимо, «братан» Яши — известная личность в здешней больнице.

— Что тут у вас? — лениво берет со стола историю болезни. И тут замечает меня. — Хмм… Это с тобой девушка, Яков Дмитрич?

— Стешкина сиделка. Лида, — представляет меня.

— Красивая, — улыбается «братан». Пролистывает тонкую историю болезни и полностью сосредотачивается на Стефании. — Голова кружится, детка? Тошнит?

— Да это ее постоянные спутники, — усмехается Яша. Дескать, нашел о чем спросить. — Но томографию лучше сделать. Вон, чуть сознание не потеряла…

— Ложись на кушетку, — командует местное светило. И Стефания послушно выполняет приказание.

Доктор быстро проверяет основные функции и поднимает сердитый взгляд на дежурного.

— Почему сразу томографию не назначили? Вы же видите состояние пациентки…

— Так я это… Михаил Васильевич…

Но тот уже не слышит. Звонит кому-то. Произносит волшебное слово «цито», требует каталку.

— Лида, вы со Стефанией, — велит мне. — Надеюсь, опыт у вас есть.

— Да, конечно, — выпаливаю на ходу.

Помогаю сестричкам уложить Стефанию на каталку и на автомате прошу.

— Простыню дайте, пожалуйста. Девочку нужно укрыть…

— И то верно, — кивает мне Михаил Васильевич. А Яков смотрит одобрительно. — Яша, не задерживаю. Стефанию я оставлю на ночь. Мне не нравится ее состояние. Сиделка с ней, — велит он Лютову. И тот с радостью соглашается.

— Лида. Я поеду. Вас Михайлов завтра заберет. Мышь, на связи… — роняет поспешно Яша и выходит.

И мы следом. Везу по длинному коридору Стефанию, закутавшуюся в простыню по самую шею.

— Спасибо вам, — шепчет девочка. — Не люблю, когда все на меня пялятся, — бросает быстрый взгляд на людей, сидящих по лавкам вдоль стен.

— Если что-то надо, скажи, — слегка дотрагиваюсь до кости предплечья. Обычно у людей тут мышцы…

«Это ж надо было так себя извести», — смаргивая слезы, подкатываю каталку к кабинету томографии.

— Вы от Басаргина? — выходит мне навстречу бойкая медсестричка.

— Хмм… — запинаюсь на полуслове. — От Михаила Васильевича, — поясняю торопливо.

— Да, да, от Басаргина, — с каталки отвечает Стефания.

— Тут очередь! А мы? — недовольно восклицает какая-то женщина с подбитым глазом.

— Нейрохирургия всегда без очереди, — отрезает медсестра, пропуская нас в кабинет. Закрывает дверь на засов и закатывает глаза.

— Дурдом, блин!

— А где его нет, — отвечаю на автомате.

И мы улыбаемся понимающе.

Подаю Стефании руку. Она, опершись, слезает с каталки. Обняв за талию, довожу до аппарата. Помогаю лечь на узкое ложе.

— Считай до ста и дыши глубоко, — сжимаю напоследок тонкие пальчики и выхожу в другой отсек, отделенный стеной с металлопластиковым окном.

Басаргин!

В голове крутится фамилия нейрохирурга. Что-то знакомое. Я ее где-то слышала.