Хозяин. Барин

Глава 3

— Илья, братка, очень тебя прошу. Не уходи пока. Ты тут единственный, кто официально представляет интересы Лиды. Сейчас машина закрутится, — просит на ходу Яша.

— Само собой, — кивает Илья. — Я жду, — кивает на одинокую скамейку, где уже расположился мой конвоир.

А я иду по пустому коридору за Яшей. Оглядываюсь на Илью, лишаясь поддержки. Упираюсь взглядом в широкие плечи Якова Лютова. Судорожно пытаюсь понять, во что я влипла. Второй раз за день.

— Яков… — набравшись смелости, окликаю около серой металлической двери. — Если у вас такой ресурс, то почему вы своего брата не можете освободить?

— Смешно. Хорошая шутка, — наклоняет он голову. Не смеется. Даже не улыбается. Просто рассматривает меня с интересом, будто впервые видит и поясняет лениво. — Моего брата подозревают в убийстве, которое он не совершал. ОМОН ворвался через минуту после выстрела. На полу труп, а рядом охранник от боли корчится. Ну и Юра с пистолетом. Что бы ты решила на месте следаков? Свидетели утверждают, что брат выхватил оружие у охранника. Но им никто не верит. Всем Юрку засадить хочется. На сто томов уголовного дела расписали. Но ничего… Мы работаем, — слегка улыбается он мне. Просит конвоира открыть дверь и входит первым.

А я, словно крыса за дудочкой, зачарованно плетусь следом.

— Юра, привет, — подходит Яков к мужчине, стоящему у окна. Обнимает порывисто. А я замираю у двери. Рассматриваю братьев, похожих как две капли воды и в ужасе смотрю на своего потенциального работодателя. Высокий накачанный мужик. Выше Яши на полголовы. Лысый. С бычьей шеей и огромными руками. Непроизвольно опускаю взгляд ниже к упругой задницу и крепким мускулистым ногам, спрятанным под серыми спортивными штанами. Чувствую дикую мощь, исходящую от старшего Лютова. Такой человек сродни хищнику. Загонит в угол и съест. Даже костей не оставит.

Зачем ему пистолет? Он и кулаком пришибить может.

«Меня так точно», — охватывает меня новый приступ паники. И сердце заходится, как чахлый движок.

— Кхмм… Знакомьтесь, — откашливается Яша и указывает на меня. — А это — Лида. Сиделка для Мыши. Иди сюда, — велит мне. — Что в дверях застыла как не родная?

И когда я робко подхожу к столу и останавливаюсь, переминаясь с ноги на ногу, продолжает.

— А это — Юрий Дмитриевич, отец нашей приболевшей девочки, — представляет он брата.

— Хорошая сиделка. Лет пять отсидела, — ржет старший Лютов, располагаясь напротив. От гадкой шутки темнеет в глазах. Ответить бы. Но я сейчас не имею права голоса. Спросят, отвечу. А пока лучше язык прикусить.

Мужчина давит меня изучающим взглядом. Словно препарирует. От громкого хриплого голоса и барских самодовольных ноток меня обдает волной жара. Даже внизу живота сжимается тугой узел. Впервые в жизни. От страха, наверное.

Поднимаю глаза на мужчину, которому я теперь принадлежу, словно крепостная, и которого обязана слушаться. В широких спортивных штанах, в тесной футболке, через которую выпирает накачанный торс, этот человек явно чувствует себя хозяином жизни и берет все, что приглянется.

— Сейчас я брата коротко введу в курс дела и побегу, — заявляет устало Яков. Ходит по камере. Пересказывает обстоятельства моего дела. И старший Лютов присвистывает.

— С хера ли у нас народ распустился? Вот так на пустом месте девчонку закрыть, — мотает он головой. — Есть хочешь, Лида? Я сейчас распоряжусь, — глядит на меня с жалостью. Так обычно на собак голодных смотрят.

А у меня даже маковой росинки во рту не было! Утром я проспала. На работу опаздывала. Даже позавтракать не успела. А после пересменки сразу наркоконтроль пришел. А сейчас тошнит от волнения и кусок в горло не лезет.

— Если только чай, — лепечу робко.

— Чай! — фыркает Юра, будто я сказала что-то смешное, и сам подходит к двери.

Требовательно стучит кулаком. И когда в проеме появляется конвойный, делает заказ. Как в ресторане. Это нормально? Так можно?

— Яша, вали уже, — морщит нос. — Сейчас главное успеть. Работай.

— Да, конечно, — подхватывается тот с места. И мы остаемся одни.

— Расскажи, какой у тебя опыт? Сталкиваться с анорексией в тяжелой форме приходилось? — садится напротив Юрий Дмитриевич. — Вижу, ты девочка трудовая, бесхитростная, — мгновенно считывает меня. — Но мне надо подробности знать. Дочь одна. Сама понимаешь… А бы кому не могу доверить.

Сглатываю нервно. Теряюсь под строгим взглядом серых, почти стальных глаз. Сначала говорю неуверенно, а потом словно кто-то мне смелости добавляет. Да и сам Лютов ведет себя очень внимательно и корректно.

В рамочках.

Рассказываю ему про училище, про подработку в паллиативном, про хирургию в пятнашке.

— Потом я замуж вышла за доктора и перевелась в частную клинику, — говорю и сама не верю.

Никита с первого дня знакомства был очень предупредительным и нежным. Всегда беспокоился, поела ли я? Оделась ли тепло? Не устаю ли на работе? И при первой возможности забрал меня в клинику своего приятеля.

Работа там была непыльная, но скучная. Зато мы с Никитой работали вместе. А полгода назад мой мир рухнул…

— А почему с мужем развелась? — буравит меня изучающим взглядом Лютов. — Ты же, наверное, хозяйка хорошая, — улыбается, словно разгадал мой главный секрет.

— Обычная, — пожимаю я плечами. Вспоминаю, как по субботам пекла пироги, а раз в месяц лепила пельмени. Сама. Никита очень любил. — А развелись, — подыскиваю слова. — Жена моего деверя поймала его на измене. Я ее поддержала. Чисто эмоционально. Из женской солидарности встала на ее сторону. Никому ничего не передавала. Но Никита все равно расценил мой проступок как предательство…