Хозяин. Барин

Глава 56

Наш нотариус приезжает почти сразу же. Благо находится в пешей доступности. Невысокий худощавый мужик, всегда одетый с иголочки. Мне даже кажется, что он спит в костюме от Армани.

— Вы готовы дать согласие под запись? — спрашивает нотариус Варнаса. Действительно ли старый хрыч собирается подарить завод? Самому подстраховаться и нашу сделку признать легитимной, чтобы ни одна собака не прикопалась.

Все чин чинарем. Никто Варнасу руки не заламывает, паяльник к яйцам не подставляет. Он сам… из добрых побуждений решил подарить завод, словно сувенирчик с моря.

А вокруг мои бойцы застыли.

— Да, конечно. Я все подтвержу. Обязательно, — уверенно кивает старик и поворачивается ко мне. В глазах мольба, недоверие и, наверное, стыд. Скорее всего, думал, пальнет в меня и закроет вопрос. А оно вот как подучилось. — Я прошу тебя, Лютов. Очень прошу, — смотрит в упор Варнас. Морщится как от боли. — Я должен быть уверен, что Люба не пострадает. Напиши мне расписку, что ли… А иначе хоть режь меня, — сжимает кулаки.

Только какой мне профит от нашинкованного Варнаса? Мне бы завод. Больше ничего не прошу.

— А слова моего недостаточно? — усмехаюсь горько. — Ладно, напишу. Давай ручку и бумагу.

Вывожу незамысловатую расписку, Яшка мой внимательно читает каждое слово. Следит как коршун. Но вроде придраться не к чему.

Я, Лютов Юрий Дмитриевич, обязуюсь поставить новый памятник моему другу детства Даниилу Стрепетову, а так же заботиться о здоровье и безопасности его матери, Стрепетовой Л., обеспечить ей содержание в размере МРОТ.

Пишу и ржу тихонечко. Перевожу взгляд на Якова. Тот кивает еле заметно. Одобряет.

— Так пойдет? — передаю бумагу.

— Я полагаю, все кроме безопасности лишнее, — морщит Варнас толстые губы. Будто жует их.

— Написано все верно, я, как адвокат, вас заверяю. Плюс тете Любе дополнительная копейка и гарантии безопасности, — вставляет свое веское слово Яков. — И все-таки мне интересно, кем вам приходится Стрепетова, что вы завод готовы ради нее сдать? Любимая женщина?

— Молчи, щенок! Что ты понимаешь? — не сдерживается Варнас. Переходит на крик. По его лицу пробегает гримаса презрения и боли.

Видать, Яша, сам того не ведая, задел старика за живое. Взял на болячку.

— Ну, нам без надобности ваши тайны прошлого, — бросаю лениво. По-хозяйски беру лист для заметок. Ручку. Пишу, кому какие доли причитаются.

Лютов Я. Д. — пятнадцать процентов.

Лютов А..Д. — пятнадцать процентов.

Лютов Ю..Д. — одиннадцать процентов.

Архарова Л. А. — десять процентов.

— Кхмм... Юра, — толкает меня ногой Яша. — Ты не торопишься? Может, поженитесь, тогда подаришь? — шипит тихо.

— Нет, хочу сейчас, — мотаю головой. — Потом объясню, если сам не догнал, — добавляю насмешливо.

Откинувшись на спину кресла, наблюдаю за мыслительным процессом в голове брата. Аж на лице недоумение застыло.

А как по мне, все просто. Лида не должна себя чувствовать Золушкой или бесприданницей. Ясен пень, мы не из-за денег женимся. И в девочке своей я уверен на стопятьсот процентов. Но она в любом случае должна чувствовать мою любовь и защиту. Мое отношение к ней, как к равной. А иначе все к чертям рухнет. Не сейчас, так через год.

Нотариус занимает место за длинным, словно язык, столом переговоров. Ждет, когда напротив расположится Варнас, и включает видеокамеру в телефоне. Но ставит ракурс так, чтобы не было видно ребят в камуфляже. Продвинутый перец. Только Варнас и я. Словно никого больше нет в кабинета.

Задает стандартные вопросы. Варнас кивает. Расписывается в дарственных. И снова возвращается за свой стол.

— Юра, кого ты директором назначишь? — допытывается тревожно.

— Директором буду я, Генрих Павлович. Вам беспокоиться не о чем, — стараюсь говорить как можно мягче. — Если будете работать и соблюдать мои требования, ваша должность главного инженера останется пожизненной. Если замечу саботаж, уволю, — припечатываю строгим взглядом.

— Да вы поймите, Юра, — восклицает он запальчиво. — Для меня завод — как детище родное. Не могу я ему навредить.

— Я вас услышал, — встаю с места. Поднимаю взгляд на Михайлова и бойцов. — Тут все опечатать до завтра. Нашу охрану везде выставить, и чтоб ни одного постороннего на моем заводе. Контроль над видеонаблюдением обеспечь, — отдаю указания. — И Генриху Павловичу пропуск выпиши, Вова, — взглядом указываю на Варнаса.

А он сникает, будто из него весь воздух вышибли. Подпирает обеими руками голову и шепчет еле слышно.

— Вот я дурак…

Конечно, дурак. Заказал меня и, сам того не ведая, попал на крючок. Облегчил мне задачу. Только сейчас понял, как облажался. Повелся на просьбы Любы. Да кто бабу слушает, когда идет большая игра?

— Встретимся завтра на планерке, — киваю я.

Сунув руки в карманы бомбера, быстрым шагом выхожу из кабинета.

— Следите в оба, — прошу своих бойцов. Легко спускаюсь по лестнице. Чувствую, как за спиной вырастают крылья.

— Вот как ты это делаешь? — не отстает от меня брат. — Я бы полицией пугал. Статьями за умышленное… А ты его через бабу достал.

— Он сам себя выдал, — пожимаю плечами. — Не сицилиец, — вспоминаю старый фильм про мафию.

Яша понятливо усмехается. Как по команде, одновременно садимся в машину.

— Давай в ювелирный, Миша, — велю водителю и прикрываю глаза.

«Главное дело сделано. Завод я отжал. Теперь бы на Лиде жениться и ребенка родить», — размышляю мечтательно.