Хозяин. Барин

Глава 28

— И тут Морковка говорит Сане, — развалившись на заднем сиденье майбаха, вспоминаю школу и наши детские приколы. — Ну что, обиделся? А ей отвечает: «На дураков не обижаются, Ольга Ивановна!» — ржу в голос.

Мишка тоже смеется. Настроение хорошее в ожидании пьянки.

— Нам сюда? Двадцать третий квартал? — из-за руля уточняет Артем.

— Ну да, — беспечно глазею в окно на унылый кладбищенский пейзаж.

— Юр, тачка знакомая, — кивает Мишка на проехавшую прямо перед нашим носом синюю Тойоту. — Артем, пока не сворачивай. Притормози здесь, — впервые в жизни торопливо просит моего бойца.

— Ну и что? — пожимаю плечами. Знаменский погост огромный. Пешком тут не находишься. Но в будний день на кладбище народу почти нет. Ну, едет кто-то. Подумаешь!

— Ошибаешься, Юра, — упрямо мотает головой Басаргин. — Это тачка Беляева. Очень странно, что он тут рыскает…

— Беляев? — переспрашиваю, услышав знакомую фамилию. — Тема, притормози. Здесь выйдем, чтобы не палиться.

— Ну да, Лидин бывший, — мрачно подтверждает Миха.

— А ему тут какого надо? — напряженно пялюсь в худую спину в красной рубашке.

— Ну как… Видимо, Лиду решил перестреть, — пожимает плечами Басаргин.

— Лиду? Почему здесь? Поясни, братан, — не врубаюсь. Что за хрень происходит?

— Я же тебе сказал, что узнал Лиду, а ты ответил, что в курсе, — давит меня взглядом Мишка и добавляет лениво. — Пока не выходим. Надо проследить за пассажиром. Пошли кого-нибудь из ребят. Наверняка к Сане на могилку едет. Помнишь, в прошлом году какая-то гнида облила памятник черной краской.

— Думаешь, он? — кошусь скептически.

Памятник Сане из белого итальянского мрамора я заказал в Палермо. За доставку отгрохал целое состояние. Плюс за очистку от вандалов Яша год назад каким-то умельцам сотку платил. Там сбоку до сих пор след остался…

— Надо присмотреть, — давит меня взглядом Мишка.

— Да не вопрос, — звоню парням в машину, идущую следом. — Сейчас на квартале мужик остановится. Подъезжайте следом. Проследите, куда пойдет. Если к Сане, мне срочно звоните.

Обвожу пустым взглядом рядки могилок, памятники, пожухшую на солнце траву, смотрю на голубое, без облачка, небо и ничего не понимаю. А в груди птицей тревога бьется. Кажется, если сейчас упущу момент, потом пожалею сильно.

— Пойдем. По дороге расскажешь, — вылетаю из тачки. Иду прямо по дороге, хотя к Саниной могилке проще пройти напрямик. Вон отсюда белым парусом край памятника виднеется. Но я пру по асфальту, будто меня тянет куда-то. Чуйка ведет. А я ей доверяю…

За Саню со святыми упокой после отчитаем. Сейчас важно присмотреть за упырем, вломившим Лиду на десятку.

— Давай по порядку, что-то я не врубаюсь, — быстрым шагом иду к кварталу, где четыре года назад обрел покой мой лучший друг детства.

— Что не понимаешь? — бычится рядом Мишка. — Лида и есть та самая Санина девушка. Помнишь, мы ее искали и не нашли? Они только встречаться начали. Любовь была до небес. Саня хвастался. Он ее у какого-то поца увел…

— И после Саниной гибели она к жениху вернулась? — рычу на ходу. Цепляю взглядом Тойоту, припаркованную прямо на дорожке. И только сейчас до меня доходит весь ужас ситуации.

Лида в моем доме. Интересное совпадение.

— Да. А ты думаешь, я от нечего делать на Беляева компромат копаю? — задыхается рядом Басаргин.

— Погоди, — проходя мимо Тойтоты, на автомате заглядываю в окно машины.

А там на пассажирском сиденье девочка спит в детском кресле. Зайчика потрепанного обнимает. Русая, нежная, в розовом платьишке, с косичками. На мою Лиду похожая.

И тачка, по ходу, открытая стоит. Вон щель между кузовом и водительской дверью светится.

— Денис, — звоню своему разведчику. — Что там эта мразь делает?

— Юра, ты не поверишь. Расстегнул ширинку, достал шланг. Возле Сашиной могилы. Ссать собирается. Ты прикинь, сука какая, — шипит он в голос. — Сейчас я ему…

— Погоди, — шепчу еле слышно, а сам обхожу машину с другой стороны. — Погоди, — повторяю мягко. — Пусть поссыт, что ли? Ты его потом убрать заставь, слышишь? Пацаны тебя дождутся…

— А ты…

— Все. Потом. Задержи его подольше там. Заставь убрать, потом морду набей. И от нас с Михой поддай, — усмехаюсь криво. — Если сейчас к тачке кинется, купируй, — открываю дверь и до последнего опасаюсь воя сирены.

Ребенка испугаю и Лидиного бывшего вспугну.

Чувствую себя минером на поле боя. Один неверный шаг, и все. Капец!

Опять за решетку попаду. Теперь за киднеппинг.

Но в груди трескучими искрами уже вспыхивает пламя азарта. Сначала тлеет, а потом разгорается в полную мощь. Осторожно отстегиваю ремень безопасности. Подхватываю на руки Лидину копию, прижимаю к груди и бегом несусь к Майбаху.

Бог не выдаст, свинья не съест. Только бы успеть, пока Беляев не хватился.

А сзади Мишка пыхтит. Дыхалки ему явно не хватает.

— Ты охренел? Это же статья! — топочет следом.

— Да ладно, тут камер нет, — отмахиваюсь я на бегу. И не чувствую веса девочки. Своя ноша не тянет. Вместе с ребенком запрыгиваю в Майбах. Рядом Мишка плюхается.

— Гони, Тема. Гони, родный, — выдыхаю порывисто. — Лиде звони по видеосвязи, — приказываю Басаргину. — У тебя ее телефон есть? — спрашиваю и чувствую, как у меня в руках вошкается малышка. — Шшшш, мы к маме едем, — шепчу ей на ушко.

— Папа, не бей меня. Я к маме хочу, — плаксиво тянет девочка, стискивает в ручонках зайца. В груди у меня все обрывается. Беляев, сука, ты за все поплатишься… Нашел на ком злость срывать. Я тебе сорву, гад.

— Лида, тут у нас сюрприз для тебя, — прокашливается в трубку Михаил и отдает телефон мне.

— Гляди, Лидок, кого мы тебе везем! — заявляю радостно.

А Лида моя хлопает глазами, улыбается сквозь слезы, будто не верит.

— Анечка! — раненой птицей вскрикивает она. И девочка открывает глазки.

— Мамовка! — требовательно забирает у меня из рук трубку. — Мамовка, я к тебе хочу! И Кузя тоже, — показывает игрушку.

— Уже едем, малявка! — улыбаюсь Лиде и ее дочке. И чувствую себя на пятнадцать лет моложе. Вот так же я ехал в Мокшанку и держал на руках Стешку.

— Солнышко мое, — только и может произнести Лида. — Девочка моя.

— Давай, поговори с ней, — прижимаю ребенка к себе, будто самый главный трофей.

— А кто эти дяди? — оглядывается на нас с Мишкой.

— Друзья, Анечка, — всхлипывает Лида и переводит взгляд на меня. — Юра, я не понимаю…

По имени и на ты. В такие минуты не до официоза. Да мне он и не нужен.

— Приедем, все расскажу, — успокаиваю взглядом. — Случайно все получилось, Лидуша, — добавляю мягко.

А у самого в душе все поет. Экспромтом сработали, но все идеально вышло.

— Сейчас вонь поднимется, — еле слышно роняет Мишка под щебет Лиды и Анечки. — Беляев с цепи сорвется…

— Да по хрен, — выуживаю из кармана штанов сотовый. Звоню пацанам, оставшимся на кладбище.

— Что там у вас?

— Да нормально все, — смеется Денис. — Клиент рубашкой от Армани свое ссанное творчество вытирает. Сейчас еще за водой сходит, протрет начисто.

За водой? Бак рядом с Тойотой. Нет. Так не пойдет.

— Сами ему принесите воду. Я сказал. А потом еще побуцкайте для порядка. Понял?

— Конечно, — радостно возвещает Денис. А я обрываю звонок и велю водителю. — Поднажми, Артем. Нам бы на трассу вырваться, пока не началось…