Хозяин. Барин

Глава 9

— Слушаю тебя, Лида, — рычу устало.

Только задремал, и на тебе!

Девчонка что-то щебечет о лекарствах, которые принимает моя дочь.

«Антидепрессанты и еду выкидывает, а эту дрянь жрет горстями», — морщусь как от боли.

Вслушиваюсь в приятный голосок. Я еще здесь, в СИЗО, заметил. А перед глазами уже образ плывет. Красивая девочка. Голая. Сидит на мне верхом…

— Хмм… повтори, пожалуйста, — прошу, откашлявшись. — Связь плохая. Не все услышал, — усмехаюсь, отгоняя ведения.

Стешкина сиделка послушно повторяет про форум, про высокое звание «Бриллиантовая косточка», про какие-то отвесы. Только я ее опять не слушаю. Просто наслаждаюсь красивым голосом, и меня пробирает изнутри.

До печенок, бл. дь.

«Хорошая девочка Лида», — усмехаюсь мысленно. Надо еще разобраться, как она в СИЗО угодила.

«Может, подослали?» — снова морщусь. Решили через дочь зайти? Но нет… Лида пришла к нам через Дараганова. А он чистенький адвокат. Социальные запросы не исполняет. Да и про состояние Стефании мало кто знает. Это секретная информация. И дочь мою день и ночь охраняют.

«Вот и к Лиде надо охрану приставить», — размышляю, потягиваясь. Прикрываю глаза, наслаждаясь музыкой ее голоса.

Нет, основное улавливаю. Вот только думать ни о чем не хочу. Ну, какой еще шмон? Стешка опять заистерит, а ей нервничать нельзя.

— Лучше потом. По-тихому все достанешь. Поняла, Лида? Не стоит устраивать кипиш на ровном месте.

— Хорошо, — еле слышно соглашается она.

А меня колпашит от этой покорности. Так и представляю с опущенной головой и приоткрытым ртом.

Болт, сука, моментально встает. Вот только этого мне и не хватало. От одного голоса стояк. Нормально?

— Ладно, дай трубку Яше, — обрываю разговор. Иначе точно свихнусь.

— Да, братан, слушаю, — врывается в ухо недовольный голос брата.

— Девочку чтобы не трогал никто. Понял? Пусть все слюни подотрут и даже не пялятся. Предупреди пацанов. Иначе бошки всем пооткручиваю.

— Понял, понял, Юрец, — озабоченно тянет Яша. — Ты сам… Да? — усмехается в трубку брат.

Зараза. Сразу врубается, когда не надо.

— Нет, братан. Девочка — хорошая, правильная. Сразу видно, специалист. Вот пусть двадцать четыре на семь занимается Стефанией и не отвлекается на всякую ерунду.

— А-а, ты в этом смысле, — глумится Яшка. Тот еще горький перец. — Да я народ проинструктирую, — заявляет важно и тут же поспешно добавляет. — Повиси. Тут вторая линия. Михайлов пробивается.

— Хорошо, — вздыхаю я. Прикрываю глаза. И снова думаю о Лиде. Вспоминаю, как сидела на краю стула в комнате для свиданий. Бледная, сгорбленная, в мятом голубом платьице.

Ела аккуратненько. Маленькие кусочки осторожно в рот клала. Хорошая девочка. Не для меня. Шлюх полно. На любой вкус. А постоянная зачем? Мозг взрывать? У бывшей это хорошо получалось.

И Стешку она погубила. Орала все «Толстая! Толстая! Никто тебя замуж не возьмет». А теперь лишь бы выходить. Вся надежда на Лиду. Только бы получилось у нее. Последний наш шанс. Если спасет мне Стешку, отблагодарю. В долгу не останусь. Дочку ее попытаюсь вернуть.

Кстати, надо дать поручение братьям. Пусть накопают инфы по Лидиному мужу. Соберут досье. Интересный сучоныш. Видать, административный ресурс у него немереный…

— Юра, у нас проблемы, — врывается в мои размышления брат. — Мышь руку сломала. Леша говорит, везут в травму. Мы сейчас с Лидой туда же зарулим…

— Как? Почему? Что случилось? — подскакиваю с койки. Меряю шагами камеру. Благо я тут один обитаю.

— Взмахнула рукой, царевна Лебядь наша, ударилась о косяк и сломала предплечье, — едко бросает брат. Он уже задолбался с моими проблемами. Понимаю. Но пока ничем помочь не могу. На нем все. И на Тохе. Больше никому не доверяю. Если братья сдадут, зачем жить тогда?

— Да что за фигня? — рыкаю я. — Так не бывает.

И осекаюсь на полуслове. Бывает. Косточки тонкие. От малейшего удара трескаются.

— Лида говорит, возможно, начался остеопороз, — важно заявляет Яков.

Прикрываю глаза, пытаясь остановить приступ ярости. Никто, сука, не виноват. А дочь моя загибается.

— Двигайте в травму, — приказываю хрипло. — Пусть Лида сразу приступает к своим обязанностям. Представь ее Стефании и Михайлову…

— Да, хорошо, — коротко роняет Яша. — Я тогда сразу в город вернусь. А они в Мокшанку сами…

— Нет, — обрываю раздраженно. — Я же тебе сказал. И персоналом инструктаж проведи. Сейчас кто-нибудь лапы потянет, а нам потом нового спеца искать. А времени мало осталось. Если этот… отсеопар... короче, если эта хрень началась, то надежды на выздоровление мало. Точка невозврата пройдена…

— С чего ты взял? — огрызается брат.

— В интернете читал, — придумываю на ходу. А сам вспоминаю слова известного лепилы, к которому я лично возил Стефанию.

Остеопороз — это ж. па.

— Если у тебя все… — пытается попрощаться Яков.

— Нет, — бодаю башкой воздух. — К Лиде охрану приставь. Как бы через нее не зашли, бро…

— Это исключено, — отрезает брат. — Дараганов не будет.

— Я тоже так думаю, но береженого бог бережет, — вздыхаю тяжко и добавляю нехотя. — В Мокшанке, естественно, свободное передвижение. А вот если надумает выйти за ворота, только с охраной.

— Я думал, мы закрыли, — тихо стебется Яша.

— Мы же не звери какие, братан, — фыркаю в трубку и сразу перехожу на серьезный тон. — О состоянии Стешки доложишь лично. А от Лиды я видеоотчет жду.

— Понял. Принял. Работаем, — коротко по-военному рапортует Яков и отключается.

А я все еще кружу по камере. Гляжу на унылые серые стены, пытаюсь порешать кое-какие проблемы, но мысленно снова возвращаюсь к сиделке дочери.

Хорошая она. Красивая.

«Нам с тобой не обломится», — со вздохом опускаю глаза на вздыбленную ширинку.