Хозяин. Барин

Глава 12

— Надо поесть, — склоняюсь над девушкой, лежащей на кровати. Худенькие ножки с острыми коленками прижаты к груди. В глазах слезы, а тонкая рука затянута в гипс и, кажется, переломится в месте стыка, до того все хрупкое и ненадежное.

— Не хочу, — всхлипывает Стефания. — Я не ем. Не люблю еду. Не надоедай мне, — роняет капризно.

— Ладно, — отхожу к окну. Уговаривать бесполезно, остается только запугивать. — Рука болит? — побуждаю к диалогу.

— Да, очень, — жалостливо тянет девушка. Всхлипывает притворно. Всем своим видом показывает, как ей плохо. И есть в таком состоянии невозможно.

— Боль нельзя терпеть, — выдаю с видом профессора. — Сейчас попрошу ввести тебе снотворное. Легче станет.

— Да? Пожалуйста, Лида. Вы же добрая…

Добрая. Очень. Но мне Аню забрать надо во что бы то ни стало. А до этого еще далеко. Надо довести Стефанию Лютову до минимальной нормы веса.

— Да, хорошо, — киваю я и направляюсь к двери. — Сейчас уколем обезбол со снотворным. Ты уснешь, а я потом капельницу с глюкозой подключу. Силенок тебе прибавим.

— Что? — подпрыгивает на кровати Стефания. — Какая еще глюкоза? Я против…

— Доктор прописал… Не хочешь есть, будем кормить тебя внутривенно или через катетер. Выбирай…

— Вы с ума сошли, — выдыхает гневно девочка. — Это карательная медицина какая-то…

— Восстановительная, — пожимаю плечами. — Тебе решать. Или инъекции, или ешь сама. Сегодня на ужин пюре и паровая котлета. Я договорилась разбавить пюре бульоном.

— Хмм… Ладно, — идет на попятный Стеша. — Только если меня вырвет…

— Тогда будем есть снова, — улыбаюсь ей. — У нас с тобой нет другого выхода.

— Это еще почему? — падает она на подушки. — Моя жизнь, мои правила! — роняет порывисто. Ведет себя как подросток, которого недолюбили в детстве.

Может, так и есть. Кому она нужна, маленькая бесхозная девочка? У матери дайвинг и любовники, отца закрыли. Только дядька один, да и тот вечно уставший.

— Твой папа попросил…

— Ой, только не надо! — отмахивается от меня Стефания. — Мой папочка — жирный хряк, каких поискать…

— Не надо плохо говорить о родителях, — замечаю тихо. — Они дали тебе жизнь. И по-своему любят тебя. Заботятся… — сажусь напротив.

— Кто? Я тебя умоляю! — фыркает Стефания. — Маман сбежала из-под папиного контроля. Инсценировала смерть. Папа кроме бабла вообще ни о чем не думает. И братья у него такие же. Яша еще на человека похож. А Тоха — ходячий компьютер. В своем мире живет товарищ.

— А ты? У тебя тоже свой мир, — выхожу за дверь. Мне бы сейчас телефон. Позвонить Анечкиной воспитательнице. Поговорить. Узнать, как день прошел. Как Аня ела? Как вела себя? Но сумка и сотовый остались в СИЗО. Я туда точно за ними не вернусь. Надо будет попросить Илью…

В столовой раздатчица плюхает в тарелку жидкое пюре из большого половника. Кладет в середину маленькую паровую котлетку и накладывает новую порцию.

— Бери. Это тебе, — протягивает мне тарелку. — Поешь…

— Я — сиделка, — пожимаю плечами. Мне тут вряд ли что-то положено. Стешку не оформляли в отделение. Басаргин ее своим волевым решением госпитализировал.

— Да кто считать будет! — отмахивается раздатчица. Выдает мне две ложки и поворачивается к женщине с перевязанной головой. — Котлету будешь, Галина Ивановна? А кисель?

Возвращаюсь в палату по длинному коридору. По дороге придумываю новые доводы для Стефании и, подойдя к самой двери, с ужасом понимаю, что открыть ее не смогу.

Надо локтем надавить на ручку… Или куда-то тарелку отставить…

Кручу головой, но в пустом коридоре даже скамейки нет. А нести на сестринский пост далеко.

В самом конце хлопает дверь, и в отделение вплывает знакомая фигура в накинутом на плечи халате. В руках портфель, как и утром.

— Ты что тут стоишь? — подходит ко мне Яша.

— Дверь не могу открыть, — киваю на палату люкс. — Вас увидела…

— А-а, молодец. Только Стешку одну с едой не оставляй. Я вам роллы купил, — кивает на портфель. — Но, видимо, ей сейчас больничная бурда лучше зайдет, — кивает он на дверь и морщится недовольно.

— Роллы нельзя, — мотаю головой. — Стеше плохо будет…

— Тогда охране отдам, — Яков косится на дверь в отделение, за которой сидят двое парней Лютовых. В отделение их Басаргин не пустил.

— Выходит, зря приехали, — улыбаюсь жалко.

— Нет. Мобильник тебе привез. Юра велел на связь выходить ежедневно. Плюс по его требованию. Трубку к руке приклей…

«Так точно!» — хочется ляпнуть в голос. Но я лишь киваю покорно. Айфон! Да я сейчас и старой нокии буду рада.

— Там симка новая, — лениво тянет Яков. Открывает дверь и с недоверием смотрит на Стефанию. Та лежит, отвернувшись к стене. Делает вид, что уснула. А со спящей какой спрос?

— Подыграйте мне, — прошу еле слышно.

Яков подмигивает, а я начинаю причитать. Дескать, вы тут посидите, Яков Дмитриевич, а я за медсестрой сбегаю. Пусть глюкозу выдаст. Флакона хватит…

— Что? Я не хочу! — разворачивается к нам Стефания. — Что там у тебя? — морщит нос. Еда и у меня не вызывает никаких положительных эмоций. Но это больница, а не ресторан.

— Ешь давай, — отодвигает прикроватный столик Яша. Забирает у меня тарелку. Ставит перед Стефанией. — А мы пока с Лидой поболтаем, — берет меня под локоть и отводит к окну.

Упираюсь попой в подоконник, складываю на груди руки и внимательно слежу за каждым действием Стефании.

— У нас неприятности, Лида, — усаживается рядом Лютов. — Я думал, твоего бывшего закроют сразу. Как-никак на лицо дача взятки должностному лицу. Но вмешался кто-то сверху, и дело представили как возмещение заемных средств. Дело против тебя закрыто, но и Беляев на свободе разгуливает. Понимаешь, чем это нам грозит?

— Не знаю, — шепчу тихо-тихо.

А саму мурашит от страха. Никита не дурак. Сейчас возьмет да и поменяет место жительства. И садик Анечке сменит. Я же ее никогда не найду!

— Беляев проиграл. И получил по башке от кого-то из верхов. Кстати, не знаешь, кто его прикрывает?

— Степанцов, — вздыхаю устало. — Никита его жену лечит, — поясняю кратко. Не хочу вдаваться в подробности.

Скорее, залечивает, а не лечит. В открытую смеется, что Нина Константиновна — его личный банкомат.

— А ну тогда понятно, — хмыкает Лютов и добавляет устало. — Никуда не выходи, поняла? Иначе тебя выкрадут. А там…

Вздрагиваю. Обнимаю себя покрепче. Никита пошел в разнос и способен на все. Я знаю.