Хозяин. Барин

Глава 50

— Юра, господи, ты как тут оказался? — вскрикивает Лида. Смотрит испуганно. Инстинктивно бросается ко мне.

А у меня сил не хватает ответить. Приваливаюсь спиной к стене. В глазах темнеет. Только бы не отрубиться прямо в коридоре.

— Ты зачем сбежала? — спрашиваю, сгребая девчонку в охапку. — Я чуть не сдох без тебя.

— Уехала… — пожимает она плечами. — Не хочу с Тамарой общаться.

— Да тебя вроде никто не просил, — шепчу куда-то в макушку. Вдыхаю запах, и меня вставляет. — Лида моя, что же ты со мной делаешь? — веду ладонями по спине.

В грудь мне упираются упругие полушария. Крышу сносит основательно. Даже боль не чувствуется. Реально, Лида — мой обезбол.

— Иди ко мне, — обнимает за торс обеими руками. Прижимается ко мне всем телом. Всхлипывает. — Только я тебе официально заявляю. Никаких тестов не будет, — бурчит, насупившись, как маленький ежик.

— Да бог с ними, — мотаю головой. — Кто я такой, чтобы тебя неволить? — целую в висок. — Пойдем в комнату, или ты меня тут мариновать будешь? — спрашиваю шутливо. А у самого уже колени подгибаются.

Долбанули меня сегодня знатно. И кто? Варнас хренов. Больше некому. Вовка уже пробил по своим каналам.

— Пойдем, — берет меня под руку Лида. Осторожно ведет в комнату. А там в детской кроватке спит Анечка. Ладошки под щеку положила, сама калачиком свернулась. Принцесса наша. Да и какая разница, кто биологический отец? Конечно, мне бы хотелось, чтобы Аня была от Сани. Но если нет, что ж теперь?

Аньку я люблю. Всем сердцем полюбил. Она Лидина, и для меня это важно. А что там Миха с тетей Томой думают, мне пофиг, если честно. Не хочет Лида, и не надо. Она в своем праве.

— Садись уже в кресло. Иначе сейчас завалишься, — хлопочет рядом Лида. Ворчит. Но не со злобы. Для порядка. А я улыбаюсь довольно. Не прогнала, и слава богу.

— Садиться мне ни к чему, Лидуша, — ловлю слабой рукой девчонку. Целую в глаза, в щеки, в ключицы. Кошусь на разложенный диван и застеленную постель и неожиданно принимаю решение. — Я лучше лягу.

Как ни в чем не бывало, снимаю джинсы. Одной рукой трудно, но я принципиально не прошу помощи.

А Лида отходит к окну.

— Там твой Харлей на площадке валяется?

Смешная. Можно подумать, в спальном районе в ж. пе мира на каждом углу дорогие байки разложены.

— Да, пацаны следом едут. Заберут, — киваю я, укладываясь в постель. — Иди сюда, — Придвигаюсь спиной к задней стенке дивана. Стукаю ладонью по простыне.

— Вот ты наглый, Лютов. Ужасно наглый… — вздыхает Лида, но все-таки снимает черный трикотажный халат и послушно укладывается рядом.

— Я чуть с ума не сошел, — шепчу заплетающимся языком.

— Сошел, Лютов, сошел, — выводит она узоры у меня на плече. — Ты просто ненормальный…

— Почему? Обоснуй, — прошу, закрывая глаза.

— Ну, только сумасшедший с раненым плечом попрет на мотоцикле через всю Москву. Ты мог не справиться с управлением. Ты понимаешь, как рисковал?

— Не-а, — стаскиваю с упругой попки трусики. — Я же к тебе ехал. А господь хранит дураков и влюбленных, — кладу руку на Лидин затылок. Врываюсь в рот грубоватым поцелуем. Кошусь на спящую Анечку.

Нет. Нельзя при ребенке. Нехорошо это.

— Пойдем в ванную, что ли? — оглядываю маленькую комнату. Кроватка, диван и старая стенка, купленная еще при советской власти. У моих родаков похожая стояла.

— Тебе отлежаться надо, — обнимает меня Лида. Смотрит строго, будто учительница в началке.

— Ну как я могу лежать, если он стоит, — скашиваю глаза. — Пойдем, милая, — подталкиваю Лиду с дивана.

— Тебе домой надо, — фыркает она, поднимаясь.

— Утром поедем вместе, — сгребаю девчонку в охапку и выдыхаю на автомате. — Я люблю тебя, Лида. Влюбился с первого взгляда. И никуда тебя не отпущу. Это понятно? — встаю следом.

— Ну конечно. А меня ты спросил? — вздергивает подбородок. Лежит рядом голая. Такая деловая.

— Ну, я надеюсь, и ты меня любишь, — вздыхаю я. — Иначе бы точно в койку ко мне не залезла…

— Люблю, — всхлипывает Лида. — Очень люблю.

— А ревешь чего? — подхожу вплотную. Здоровой рукой притягиваю к себе. — Пожениться нам надо, — шепчу, подталкивая к дверям ванной.

И ругаюсь забористо, заслышав звонок.

— Мои пригнали, — бурчу недовольно. — Охрана, чтоб их… Иди в комнату, Лидочек, я открою…

Натягиваю джинсы, майку. Открываю дверь.

— Что случилось? — морщась от боли, спрашиваю Михайлова.

— Так это… шеф… Тачки подъехали. Байк твой увезли уже. Домой когда двинемся?

— Езжайте. У нас Анечка спит уже. Мы с Лидой тут заночуем. Завтра с утра заберете, — бурчу и больше всего на свете мечтаю захлопнуть дверь перед носом безопасника. Остаться рядом с Лидой. Поговорить, чтобы никто не мешал. Но так нельзя.

Я, конечно, влюбленный баклан под обезболом и со съехавшей крышей, но берега еще не попутал.

— До завтра, Вов, — кладу руку на плечо Михайлову.

— Юр, ну так нельзя. Ты мне всю систему безопасности рушишь, — привычно завывает он. — Давай я хоть пацанов у подъезда оставлю. Мало ли…

— Годится, — киваю я.

И закрыв дверь, возвращаюсь к Лиде. А она уже оделась, зараза.

— Пойдем, — беру за руку. Я никогда не занимался любовью в однушке, в ванной.

— Ты там не поместишься, — смеется Лида и добавляет заговорщицки. — Идем на кухню. Обе двери закроем.

— Как скажешь, — улыбаюсь я. Плечо саднит, но мне уже пофиг. Лида со мной. Простила меня, дурака. Это главное.