Хозяин. Барин

Глава 31

— Устала? Сейчас поешь, сил прибавится, — легонько касается моей спины Юра по дороге в столовую. Рядом Анечка приплясывает, радуется. Напевает что-то.

Да и мне самой до потолка прыгать хочется. Дочка со мной! И это главное. Остальное потом приложится. Лишь бы Никита не пошел в наступление.

«Но тут ему до меня не добраться», — оглядываюсь по сторонам.

В холле дежурит охрана, за окном тоже видны вооруженные ребята. Мы с Анечкой тут в полной безопасности.

«Я отработаю… Отблагодарю… Стефанию постараюсь на ноги поставить», — задыхаюсь от волнения.

— Лида, ты гостья в моем доме, — словно прочитав мои мысли, говорит Юра. — Я почту за честь принимать тебя и Анечку в своем доме, — начинает он пафосно и сбивается. — Короче, не бойся ничего. Я этому гаду за тебя, за Аньку по башке настучу. Будет знать… — осекается на полуслове.

— Что? — поднимаю на него глаза. Сердце перестает биться. — Что, Юрий Дмитриевич? — останавливаюсь, сбиваясь с шага.

— Да ничего. Гондон он, — морщится недовольно Лютов и добавляет словно через силу. — Прошу прощения.

А у меня эйфория сменяется ужасом. Я же Никиту за нормального держала. До сих пор в голове не укладываются его выходки. Специально через весь город поехать на кладбище. И там осквернить могилу человека, который о тебе даже не знал.

И это врач!

Что им двигало? Лютая ненависть? Злоба?

«Неужели и Анечка попала под тяжелую руку?» — в груди все сжимается, а по позвоночнику бежит волна колючей дрожи.

Вздрагиваю, не сдержавшись.

— Все будет нормально, Лида, — подмигивает мне Лютов. — Не парься. Отдыхай. Занимайся дочкой.

— А как же Стеша? Я не могу оставить ее в таком состоянии. Нужно контролировать…

— Да найдем ей кого-нибудь, — открывает он передо мной стеклянную дверь, ведущую в столовую. А там уже стол накрыт. Антон с Басаргиным тянутся к закускам, накладывают себе в тарелки. А солидный шеф-повар стоит наизготовку с блюдом в руках.

Как на картинке.

— Юрий Дмитриевич, мясо? Малышке котлетку, — улыбается он голливудской улыбкой.

Анечка по-хозяйски взбирается на большой стул. Нетерпеливо осматривается по сторонам.

— А пилезные будут? — спрашивает у Юры.

— Будут, милая, будут, — ржет он. Церемонно отодвигает мне стул. Помогает сесть, а потом берет Анютку за подмышки и усаживает мне на руки. — Так удобней. Детское кресло закажи на маркетплейсе, Лида. И все что надо, — велит Юра, занимая место рядом со мной.

— Хорошо, — мямлю неуверенно.

А Лютов уже принимает из рук повара блюдо. Накладывает мне в тарелку щедрые ломти мяса и жареную картошку. А потом остальное кладет себе в тарелку.

— Я не съем, — выдыхаю робко. — Это много.

— Я доем, — улыбается он.

«Ухаживает он за мной, что ли?» — думаю лихорадочно. Вот только этого не хватало. Ежусь, словно от холода. От дикой смеси желания и стыда до костей пробирает.

— Каклетка! Каклетка! — радостно щебечет Аня, когда перед ней ставят детскую тарелочку с пюре и круглой куриной котлетой.

— Маленький голодный мышонок, — целую дочку в темечко. И поворачиваюсь к Юре. — Можно, я сразу отложу? — показываю на гору в своей тарелке.

— Ешь, Лида, — велит Лютов. — Сил набирайся.

Вот как с ним разговаривать?

— Давайте Саню помянем, — кивает он официанту. — А то за всеми сегодняшними тревогами толком и не вспомнили человека. А он настоящий был. С большой буквы…

Прыткий молодой паренек в черных штанах и черной рубашке уже приносит бутылки. Виски для мужчин и вино для меня.

Юра требовательно забирает длинную бутылку с узким горлышком.

— Это айсвайн, Лидуша. Австрийское. Говорят, приятное. Сладенькое, — наливает мне в бокал белое вино.

А сам берет в руки стакан виски.

— Ну, за Саню. Не чокаясь, — выпивает залпом жидкость цвета охры. Остальные мужчины следуют его примеру. — Удивительно, что в этот день Лида с нами. Миха, у тебя глаз алмаз, конечно, — улыбается довольно.

— Поэтому вы объявили Беляеву войну? — делаю глоток и во все глаза смотрю на Басаргина.

— Нет, Лида. Ни в коем случае, — мотает он головой. — Скажем так… Когда ты скоропалительно вышла за него замуж, я стал приглядывать за Никитой Сергеевичем. А потом не смог уже остановиться. Они с братом много дров наломали… И если старший уже ответил, то я и младшего до суда доведу. Но твой бывший — осторожная скотина.

— Да ладно! Я найду, как его прищучить, — выдыхает в ярости Лютов.

Анечка откладывает в сторону детскую вилочку и смотрит на него с интересом.

— Плисучить? Это как?

— Вот именно, — усмехается Юра. — Кушай, дите. Кушай.

Как тут есть? Чувствую себя пойманной мышью. Но за спиной Лютова мне спокойнее, чем один на один сражаться с бывшим.

На столе вибрирует небрежно брошенный айфон.

— Да, Яша, — принимает видеозвонок Юра. — Что там у тебя?

— У меня? — фыркает тот, не скрывая сарказма. — Тут уже волонтеров подключили. Хотят начинать поиски пропавшей девочки.

— Да какие, на хрен, поиски! — раздраженно бросает Юра. — Анечка с мамой. В полной безопасности.

— Позови их, — печально просит Яков. — Тут полиция на ушах. Волонтеров пригнали. Юра, бл…, что происходит?

— Кхмм… — прокашливается старший Лютов. Явно еще не придумал, что отвечать официально. — Вот они, рядом. Лида и Аня. Никого искать не надо, — переводит на нас камеру.

— Лида, — печально смотрит на меня уставший господин адвокат. — Как дела?

— Все хорошо, — улыбаюсь я. — Анечка со мной. Спасибо Юрию Дмитриевичу и всей вашей семье.

— На камеру есть что сказать? — спрашивает он строго. — Я сейчас из кабинета майора вас наберу. Идет?

— Да, конечно, — киваю я. И попадаю под снисходительный темный взгляд старшего брата.

— Лида… Ты бы меня спросила…

— Так что, Юран? — настаивает Яков. — Ситуация напряженная. Давай решай, пока не полыхнуло. Нашим парням никто не верит…

— Как Лида сказала, — медленно принимает решение Юра. — Дай пять минут. Обмозгуем.

— Она же с вами была? Дочку сама забрала? — подсказывает Яков.

— А-а, ну да. Ну да, — тут же соглашается Юра. — Правильно мыслишь, братан, — улыбается своей более молодой копии.

— Тогда я связь не обрываю и захожу к операм, — официально заявляет Яков.

И словно ведет стрим. Комментируя, открывает дверь, входит в комнату, где сидят четверо крепких молодых парней, а в углу примостился ссутулившийся и мрачный Беляев.

— Девочка с матерью и в полной безопасности! — официально заявляет Яша. — Этот поц, — кивает на Никиту, — оставил ребенка на кладбище в открытой машине. А следом приехала мать. Забрала дочь и умотала. И правильно сделала. Лида, ты тут? Скажи?

— Добрый день, — заикаясь, смотрю на строгого майора, которому Яков отдал свою трубку. — Я — Лидия Архарова, мать Анюты. Девочка со мной, и все хорошо.

— Врешь! — подрывается с места Беляев. — Ты! Сука!

— Выбирай слова, Никита Сергеевич, — выговариваю строго. — Аня тут. Пожалуйста, придержи язык.

— Минутку! — поднимает руку майор, простым жестом обездвиживая моего бывшего.

И тот комом оседает в кресле.

— Слушаем вас, Лидия Андреевна, — кивает мне хозяин кабинета. Молодой, щекастый и румяный. Но глаза строгие. Может, ему удастся призвать Беляева к ответу.

— Да мой адвокат все уже рассказал, — набираюсь смелости. — Сегодня Сашин день памяти, — давлюсь слезами. — Мы с его друзьями детства приехали на кладбище. А там Никита Сергеевич оскверняет могилу. Ребенка я забрала. Встречаться с неадекватом не стала, — пожимаю плечами.

— А сейчас где девочка? — наседает майор.

— Вот она, — Юра переводит камеру на Анечку, с упоением жующую котлету.

— Как дела, детка? — спрашивает ее начальник группы оперативников.

— Каклетку ем, — заявляет ему моя дочь и, увидев позади майора отца, начинает плакать. — Ты меня бив. Тебя посавят в тювму!

— Анечка, детка, — елейно улыбается Никита. — Ну что ты такое придумываешь? Тебя мама настроила против?

— Нет, — поворачиваю камеру на себя. — Но если я найду на теле ребенка хоть один синяк, ты поплатишься, Беляев. Понял? — вскрикиваю яростно.

— Да, мы подаем заявления в полицию о грубом отношении к ребенку, о халатности родителя, чуть не повлекшей… — чеканит Яков каждое слово.

— У меня нет вопросов, — мрачно кивает майор. — Гражданин Беляев, минутку, — останавливает он Никиту. — В протоколе нужно расписаться. А дело я в опеку передам… Всего доброго, Лидия Андреевна. К вам вопросов нет.

— Погодите, это же безобразие какое-то. Я буду жаловаться, — тараторит Беляев.

Майор ему отвечает что-то. Но я уже не слышу. Юра обрывает видеосвязь и берет меня за руку.

— Ты держалась молодцом, Лида. А твоя дочка — просто отвал башки, — смеется он. Обводит взглядом приближенных и прислугу и добавляет, прокашлявшись. — Эта женщина находится в моем доме под моей защитой. Всем понятно?

— Да уж куда яснее, — ухмыляется Антон. А Басаргин просто прячет улыбку.

Прикусываю губу и не знаю, куда спрятать глаза. Юра вот так просто объявил меня своей женщиной. Даже мнения моего не спросил. Присвоил мимоходом и сообщил всем радостно.

От безысходности и отчаяния впадаю в ступор. Не знаю, как себя вести дальше. Если сейчас закричу и опровергну, кто за меня заступится? Кто сможет защитить меня от бывшего? А если промолчу — сегодня уже окажусь в постели, которую еще утром Лютову грела другая.

Неизвестно, что хуже. И во что я вляпаюсь в этот раз? Но выбора у меня нет. Юра тут бог. Хозяин. Барин.