Имперский детектив КРАЙОНОВ. Том III

Глава 18

Мне надо было срочно идти в душ и уйти из комнаты, пока я окончательно не превращусь в идиота на глазах двух девушек, которые начали замечать неладное.

Мои мысли снова сместились на диапазон «чуть ниже живота», и тело начало предательски подводить.

Еще бы больше подтягивались и выгибались в моих собственных вещах, и тогда бы не было таких критичных для меня ситуаций.

Я смог благополучно спасти свою честь и довольно вовремя закрыться в душе, разбираться со своей проблемой. Минут через двадцать я вышел из ванной комнаты, думая, что всё осталось позади.

Конечно. Не сегодня.

Катя присвистнула, как в мультиках, когда кот видит кошечку. Протяжно, с этим смешным подъёмом, будто сама не ожидала, что у неё так выйдет. Я поймал себя на том, что стою в коридоре в одном полотенце и чувствую себя именно этой кошечкой, а это уже было слишком.

— А ты ничего такой, — сказала она с улыбкой. — Не зря я тебя в свои принцы записала. На белом коне.

— Ха-ха, — сказал я, не смеясь. Голос у меня получился с хрипотцой. Надеюсь, хоть это не не возбуждает? — Я иду одеваться. Будьте добры, сделайте мне хотя бы чашку кофе и не поубивайте друг друга.

Я развернулся и пошёл в комнату, затягивая полотенце на талии, потому что ниже живота всё ещё пыталось жить отдельной жизнью. Не так, чтобы я паниковал, но достаточно, чтобы было понятно, мне лучше исчезнуть из поля зрения.

В комнате на кровати лежал Чешир. Он, как оказалось, был третьим участником нашей ночёвки. Спал там, где всегда спит, в районе моих ног, в своём любимом месте, будто это не я его приютил, а он меня. Я даже привык ночью почти не переворачиваться. Если потревожить, он может царапнуть, и потом начинается мой утренний ритуал, сначала меня разбудят, потом меня поцарапают, а потом я буду бегать по квартире и искать эту чёрную падлу. В итоге всё равно найду и надеру ему жопу, но сначала он успеет сделать своё хамское преступление.

Сейчас же он красовался на кровати. Видимо перелез туда под утро, лелея кошачьи кости на матрасе и поглядывая на трех людей на полу с довольной рожей захватчика территории.

Чеширу имя шло идеально. Ехидный, мерзкий, противный, ровно как тот Чеширский кот из «Алисы», который всегда улыбается так, будто знает про тебя что-то, чего ты не сам не знаешь или не хочешь знать. Я никогда не понимал, почему он у меня вызывает больше желания дать ему по ушам, чем умиления, но он мне нравился. Поэтому имя я и выбрал такое.

Я наклонился к нему и сказал тихо, чтобы не взбудоражить девчонок лишним шумом, которые и так уже шуршали где-то там, на кухне или в коридоре и в любой момент могли перейти с щадящего режима существования на полноправных энергетических вампиров.

— Слышь, ты жрать не хочешь? Я сейчас кофе попью и свалю, а ты останешься голодным. Они тебя вряд ли покормят, — я кивнул в сторону женских голосов, — будешь просить, а они будут радоваться какой у меня милый, ласковый, мяукающий кот. О миске подумают в последнюю очередь.

Чишир открыл один глаз и посмотрел на меня так, будто я только что вышел из туалета и оставил там после себя что-то очень личное и очень неприятное. Глаз у него был тяжёлый, ленивый. Он даже не сдвинулся.

— Ну значит будешь голодным, — решил я, чтобы он понял, что я тоже умею упрямиться, а не тащить все к его пушистым лапам.

Сам пошёл к шкафу, достал сменное бельё, нащупал носки, вытащил из глубины чистую рубашку. И краем глаза поймал движение. По ощущению, за мной подглядывали. Не открыто, а так, как подглядывают, когда интересно и стыдно одновременно.

— А ну кыш, — шикнул я в сторону двери. — Кофе мне делать.

Из коридора раздался девичий смех, быстрый, лёгкий. Две фигуры метнулись прочь, будто их поймали на воровстве. Я только головой качнул.

Утро у меня, конечно, крутое. Не хотел бы я просыпаться так каждое утро, потому что это слишком много жизни и шума на один квадратный метр. Но время от времени, наверное, стоит себя баловать. Приятная компания. Тёплая. Даже если мегеры и могут сцепиться друг с другом в любой момент. Я тряхнул головой, лучше не концентрироваться на этих мыслях, еще чего доброго накаркаю. Так любили говорить в моем прошлом мире.

Я натянул бельё, джинсы, рубашку, носки. Достал телефон, и пока застёгивал пуговицы, мозг уже строил план дня, как будто у него нет права на выходной. Пора возвращаться к жизни.

Сначала офис. Забрать документы по наследству. Потом банк. Банковская ячейка. В голове это место уже стало не просто ячейкой, а точкой, где лежат ключи от того, что мне досталось. От дома. От участка. От всей этой истории, которую я откладывал. И, раз уж я буду в банке, оформить получение этих полутора миллионов. Не знаю даже, что мне с ними делать. Жил бедный и не собирался внезапно начинать жить богатым, а тут бах, и прилетело так, будто кто-то решил компенсировать мне всё разом.

Я подумал, что часть налички из офиса надо бы тоже положить на счёт. Теперь уже понятно, что за долги отца меня никто не дёрнет, и можно жить как нормальный человек, а не как тот, кто прячет деньги за деревянной дверью в соломенном доме. Наличка в офисе лежит круглой суммой, а у меня даже решёток на окнах нет. Я хотел заказать сейф, надо будет этим заняться, но потом. Завтра. А сегодня реальность.

Я набрал сообщение Жене.

«Жень, привет, мы скоро будем готовы. Подъедешь, заберёшь нас? Или сегодня своим ходом?»

Ответ прилетел почти сразу. Будто он сидел с телефоном в руке и ждал, когда пискнет уведомление.

«Да, босс. Буду через 15 минут.»

Издевается, собака.

Я убрал телефон в карман и снова посмотрел на Чешира. Он так и лежал, как пыльный барин, которому всё должны. Даже хвостом не дёрнул.

— Ну, — сказал я ему, — потом не ной.

Я вышел из комнаты, и в коридоре снова услышал женскую возню. Слишком бодрую для утра и слишком счастливую для того, что они конкурентки, и я вчера чуть не сдох. Но, видимо, у них это и было счастье. Я живой. Всё остальное поправимо.

— Девушка, я еще раз повторяю мне нужно попасть в ячейку.

Молодая блондинка, которая уже познала, что такое власть документов в банковской системе, смотрит на нас с ехидной улыбкой. А я уже начинаю коптить, как переносная коптильная станция, только вместо вкусного аромата дыма и щепы из меня начинает выпирать злость. И в этот момент я вспоминаю, что день вроде как начинался хорошо.

После душа и сообщения Жене утро прошло быстро, как будто вчерашний день был не бойней и выживанием, а дурным сон, который можно смыть кофе. Катя командовала кухней, Ксюша огрызалась и при этом всё равно помогала. Я пил, ел на автомате и старался не давать им повода снова устроить дуэль за мою шею. Пару раз они переглянулись так, что воздух стал плотнее, и атмосфера на кухне накалилась, потом обе синхронно вспомнили моё «я чуть не сдох» и сбросили обороты. Сборы заняли минут пятнадцать. Я уже думал, что мы выходим без приключений.

Ага. Конечно. Уже в прихожей, когда мы стояли обутые, когда мне осталось только дёрнуть ручку двери, чёрный засранец устроил номер один в один, как ребёнок, которого уже одели в зимнюю куртку, натянули подштанники и комбинезон, поставили у дверей, и он вдруг заявляет — «мама, я хочу писать». Этот гад сделал то же самое, только вместо «писать» у него было «жрать». Он прыгнул ближе, воткнул коготь мне в шею и с видом хозяина ситуации потребовал еду, причем немедленно. Пришлось разуваться, идти на кухню и сыпать корм, давать паштет, иначе он бы устроил истерику и оставить его одного в квартире точно бы не получилось, а идти куда-то с нами, он точно не собирался. Он ел не торопясь, специально, с этим своим мерзким спокойствием, и я в этот момент уже знал, что это не кот, а маленькая чёрная проверка на терпение.

Я дождался, чтобы он закончил трапезу, проверил, чтобы его устроило именно это количество еды и он не захотел дополнительной порции, ведь насыпать корм и оставить его в миске не было реальным, потому что обветренный корм эта шерсть есть не собиралась, и он мог сидеть голодным, пока я не выкидывал корм из миски и не сыпал ему новый из пакета. Поэтому я кормил его маленькими свежими порциями. Пушистый засранец. Я даже не заметил, как он начал меня дрессировать.

В офис мы заскочили быстро, ровно настолько, чтобы забрать то, без чего банк меня не пошлёт. Я выдвинул ящик стола и снова увидел внутри деньги, полмиллиона рублей наличными, сложенные пачками, тяжёлые даже на взгляд. Я взял часть с собой, забрал из папки бумагу про наследство отца, про зачисление полутора миллионов и доступ к банковской ячейке. А вот бумагу, которая подтверждает, что я уже официально барон, я не взял. В голове сидело тупое «кольца на пальце хватит». И с этим прекрасным самообманом мы поехали в Имперский банк.

Мы доехали до Имперского банка быстро, но внутри всё равно было ощущение, что мы опоздали. Не по времени, а по состоянию. Тело уже проснулось, голова уже строила план, а внутри всё ещё жило то вчерашнее, тяжёлое, липкое. Я стоял на ступенях и смотрел на фасад, как на чужую крепость.

Банк был ровно таким, каким и должен быть единственный банк в империи. Не «офис с кассами», а место, где деньги не просто лежат и существуют, а охраняются. Камень фасада светлый, гладкий, без трещин. Стекло толстое, с таким оттенком, что в нём отражались люди, но лица словно чуть приглушались. Двери тяжёлые, но открывались мягко, будто их толкает не пружина, а чей-то механизм внутри.

На входе стояли охранники. Не просто для вида, а те, кто умеет смотреть так, что ты сам вспоминаешь все свои грехи, и которыми можно с легкостью заменить все аппараты рентгена в клиниках, если те решат неожиданно сломаться. Я даже не секунду засомневался, кто из них более точный, аппарат или их взгляд. Сбоку мерцали рамки, похожие на металл, но по коже шло тонкое ощущение, будто ты проходишь через сухой тёплый воздух. Катя шла первой, как будто ей все здесь обязаны. Ксюша держалась рядом, аккуратная и собранная. Женя шёл чуть позади и молчал, как обычно, когда вокруг слишком много чужих глаз.

Внутри было тихо. Не «людей нет», а «люди разговаривают шёпотом», потому что так принято. Пол блестел так, что в нём отражались подошвы. Воздух пах чистотой, полировкой, дорогими духами и чем-то ещё, стерильным, как канцелярский кабинет, только богаче. По периметру висели камеры, но они не выпирали, они были частью интерьера, как серьги на ухе. У стены стояли стойки с планшетами и бумажными бланками, рядом сидели девушки в форме, идеально собранные, будто их гладили утюгом вместе с выражением лица.

Мы подошли к окошку. Стекло, маленькая щель для голоса, металлическая полка для документов. За стеклом сидела девушка, но у неё было такое лицо, что внутри я тут же назвал её тёткой. Из тех, кто живёт правилами и питается эмоциями клиентов.

Я положил ладони на стойку, стараясь держать их так, чтобы бинты не бросались в глаза, но всё равно видно было. И сказал максимально спокойно, хотя внутри уже начиналось волнение.

Предчувствие неприятностей не отпускало ни на минуту, и только поднималась выше к горлу.

— Добрый день, девушка, мне нужно попасть в банковскую ячейку, которую оставил мне по наследству отец.

Она не показала никаких эмоций, не удивилась, не рассердилась, не сказала «офф», хотя по её недовольному виду я рассчитывал именно на это. Она просто посмотрела на меня поверх стекла, как на задачу, которая ей надоела ещё до того, как она началась.

— Молодой человек. Ну что вы мне суете свои бумажки. Я даже в этом разбираться сейчас не буду. Где самое главное? Где документ подтверждающий, что вы барон?

— Я его не взял, он остался в офисе. — Я поднял руку и показал кольцо. — Вот моё кольцо. Оно у меня на пальце. Остальные же документы в порядке.

Она посмотрела на кольцо так, будто я показал ей монету с рынка.

— Кольцо можно купить. Кольцо можно подделать. Мне нужен документ, — её голос становился противнее с каждым словом, хотя я думал, куда же больше?

— Может получится без него? У меня с собой паспорт, остальные документы, я уже приехал, вы же можете посмотреть мою фамилию по базе?

— А отчет я как буду сдавать? От руки напишу, что проверила ваш баронский статус? Мне нужен документ, подшить все в папку.

— Может я потом его довезу вам? Сделаем сейчас все, а потом я довезу.

— А если у меня проверка будет завтра? У нас часто все проверяют.

Я посмотрел на стол сзади нее. Несколько кип документов, собранных не самым аккуратным способом, в другой стороне несколько разбросанных папок, поверх них какие-то черновики, написанные от руки, тетрадка и чашка кофе, явно со вчерашнего дня. Камера смотрела ровно на меня. Бардак за её спиной на видео не попадал. Ну конечно, проверки у неё каждый день.

Я почувствовал, как у меня внутри поднимается раздражение. Не истерика, а то состояние, когда ещё чуть-чуть, и к голосу добавится жестикуляция.

Женя не выдержал первым. Он наклонился ко мне ближе, тихо, но так, что я услышал.

— Ром, может, я всё-таки быстро сгоняю в офис и привезу.

Я даже не повернул голову. Я смотрел на эту «девушку» и чувствовал, как она получает удовольствие от того, что держит нас в петле.

— Нет, Жень, — сказал я. — Мы пришли сюда на правах аристократов. Вот я вступил в статус. Вот официальное кольцо. Есть официальное подтверждение в базах. Не думаю, что все аристократы таскают с собой бумаги об их официальном происхождении. Чего ей не хватает.

Я слышал, как в моём голосе уже звенит злость. А злость это всегда плохая идея. Особенно в банке, где всё на контроле, где ты сам под камерами.

И тут в голове всплыло одно не самое приятное воспоминание. Про прошлый раз. Про то, как подобные «жуткие тётки» вдруг становятся намного живее, если ты правильно шуршишь.

— Может, шоколадки ей не хватает, как в прошлый раз…

Я пробормотал это вслух, но остановился на полуслове и вспомнил, что я не взял никакой шоколадки. Я бы не спорил, будь у меня шоколадка в кармане. Я бы просто достал, положил и сделал вид, что так и надо.

И именно на этом месте «тётка» оживилась.

— Какая шоколадка? — спросила она вдруг и даже наклонилась ближе к щели. Голос у неё стал заинтересованный.

Я моргнул от злости. Вот оно. Вот зачем весь этот спектакль.

— Никакая, — отрезал я. — Дайте мне доступ к моей ячейке.

Катя не дала мне продолжить. Она положила ладонь мне на предплечье, не сильно, просто как стоп-сигнал. И сказала мягким, но командным тоном.

— Давай я поговорю. Дайте девочкам пообщаться.

Я сделал шаг назад, потому что реально чувствовал, как начинаю закипать. А мне сейчас было вообще не до того, чтобы ехать обратно в офис, стоять в пробках, потом снова сюда. Потому что, если бы я продолжил, она точно вошла бы в состояние «Пущу только с документом» и все. Сегодня все же хотелось закрыть вопрос. Получить ключи. Получить бумаги. Бумаги на дом у меня были, а ключей никто не дал. Ячейка была логичным окончанием всей этой истории. Там должны лежать мелочи, которые отец не мог «приложить» к завещанию через Канцелярию. Ключи, печати, что-то ещё. То, что обычно не оставляют на чужих столах.

Пока я думал, Катя наклонилась к окошку и заговорила тихо. Я не слышал слов, только интонацию. Она говорила спокойно, уверенно, как будто в этой стойке работает не женщина с правилами, а человек, которому надо напомнить о его месте.

Потом Катя достала телефон.

Я увидел, как у «девушки» вспыхнули глаза. Прямо физически. Как будто ей показали что-то, от чего нельзя отмахнуться.

Катя пролистнула что-то на экране. Показала ещё раз. Девушка за стеклом побледнела и тут же стала слишком вежливой.

— Хорошо, — сказала она уже другим голосом. — Роман. Подойдите.

Катя повернулась ко мне с победной улыбкой и махнула рукой, мол, иди.

А у «девушки» было такое кислое лицо, словно она только что съела килограмм лимонов и ей ещё сказали улыбнуться.

— Роман, — проговорила она через зубы, — сейчас подойдёт администратор. А вы пока должны заполнить вот эти документы.

И она протянула мне через щель толстую стопку бумаг. Настоящую. Тяжёлую. Такую, что можно обороняться от мелких нападений.

Документы.

Как я люблю документы.

Миры меняются, а документы остаются. Везде документы. Тут документы. Здесь документы. И ты всё равно сидишь и заполняешь фамилию, имя, титул, адрес, подпись, подпись, подпись, как будто бумага важнее всего остального, что может существовать

Я сел за ближайший столик в зале. Стол был гладкий, тяжёлый, с идеальной кромкой. Стулья удобные, как в дорогих переговорных. Вокруг ходили люди в костюмах, кто-то с печатями, кто-то с папками, другие просто сидели и ждали, как будто не денег, а суда.

Охрана стояла так, будто они не стоят, а вросли в пол. Камеры висели так, будто их нет. Стекло везде было толстое, и в этом стекле отражались лица, но отражение всегда чуть запаздывало, как плохая совесть.

Я положил стопку перед собой и взял ручку.

Катя встала чуть сбоку, как будто контролировала пространство. Ксюша держалась рядом, молчала, но я видел, как она следит за мной глазами, будто проверяет, не уйду ли я снова внутрь себя. Женя стоял чуть дальше и смотрел по залу, как всегда, будто охранял нас от мира.

Я вздохнул, открыл первый лист и начал писать.