Искра и сталь

Глава 12

Люди были созданы умными, смелыми и изобретательными. Одаренные жаждой познания, они стремились постичь устройство божественных творений. Они наблюдали за рыбами и птицами и мечтали занять их место. Они изучали магию и искали ее исток.

История Брейто, том 1, Б. Суик

Гвит бросил нас, поспешив к женщине, которая его ждала. Я осталась с Тараном и Казом. Те обменялись обеспокоенными взглядами, после чего повели меня внутрь через распахнутые исполинские двери. Цитадель возвышалась над нами, вонзаясь шпилями башен в самое небо. Дверной проем зиял, точно пасть великана, готовая проглотить нас поодиночке. Я послушно шла за мужчинами, радуясь лишь тому, что удалось скрыться от пристального взора Капитана.

Внутри я невольно замерла. Вестибюль был похож на огромную пещеру с высокими сводчатыми потолками и величественной лестницей, закручивавшейся вверх прямо напротив входа. Солнечный свет лился из высоких окон, играя бликами на темно-синей плитке пола, украшенной золотой вязью. С балок свисали синие знамена с гербом дома Тревельян — золотым медведем.

Я застыла посреди этого великолепия, вытаращив глаза как последняя деревенщина, пока Каз не подтолкнул меня в спину.

— Идем, — шепнул он. — Если будешь пялиться на каждый угол, мы тебя и до ночи не поселим.

— Касворрон, веди себя прилично, — осадил его Таран.

Это имя мгновенно вывело меня из оцепенения. Я хмыкнула:

— Погоди, так это твое полное имя?

Каз сердито зыркнул на Тарана, но тот лишь невозмутимо улыбнулся краем губ.

— Ага. Но «Каз» вполне сойдет, спасибо большое.

С галереи над нами донеслись крики. Мерсер распекал пажа, который вел его вглубь замка. Мне стало искренне жаль бедного ребенка — он ведь просто выполнял свою работу.

Каз выдохнул, глядя вслед удаляющемуся Мерсеру:

— Напомните еще раз, почему мы не можем от него избавиться?

Таран пожал плечами:

— Об этом спорь с Гвитом, не со мной. Будь моя воля, я бы оставил его еще в Муспелле. Паршивое животное.

Приятно было осознавать, что не я одна так отношусь к этому человеку. И что в этой компании вполне допустимо желать ему всяческих увечий.

— Он что, не из ваших? — спросила я, пока мы поднимались по лестнице.

Таран горько усмехнулся:

— Упаси нас Сенуна, нет. Мерсер здесь в качестве эмиссара герцога Орстадланда. Он прибыл с нами из Муспелла, их столицы. В тех краях он считается кем-то вроде лорда, но их стандарты, очевидно, сильно упали за эти годы. Его величают Тан Ивар Мерсер, сын Игри Мерсера.

— На севере не слишком жалуют все эти рыцарские штучки, — добавил Каз. — Там все как-то… по-домашнему, по-простому.

Он подмигнул мне, заметив, как нахмурился Таран.

Мимо нас по парадной лестнице то и дело проходили люди. Замок внутри оказался настоящим лабиринтом: коридоры ветвились, переходили один в другой, и каждый был украшен картинами, гобеленами и статуями великих людей прошлого. Я не узнавала ни одного лица. Как тут вообще можно ориентироваться, не заплутав в первые пять минут? Я была рада, что меня ведут Каз и Таран, но в душе рос страх: как я найду дорогу, когда останусь одна?

— Не переживай, — успокоил меня Каз, когда я призналась в своих опасениях. — Гвит велел нам приглядывать за тобой, так что мы будем рядом. Твои покои совсем близко к нашим. Если что-нибудь понадобится, просто попроси слуг — они помогут, если нас не окажется поблизости.

Таран остановился в конце коридора, который на вид ничем не отличался от десятка предыдущих, и отпер дверь.

— На время пребывания здесь это твои комнаты. Располагайся. Я распоряжусь, чтобы ужин принесли сюда. Вряд ли у тебя есть силы спускаться сегодня в общий зал.

Этот неожиданный жест сострадания застал меня врасплох, и я почувствовала, как к щекам прилил жар.

— Это… это было бы замечательно. Спасибо.

— Сэр Таран! — раздался в конце коридора сухой, скрипучий голос.

К нам приближался худощавый мужчина с длинными седыми волосами и такой же бородой. Его темные глаза впились в меня, а губы сжались в узкую нить. Каз негромко застонал.

— Сэр Таран, это и есть та женщина, о которой нас предупреждали? — спросил вошедший.

Таран выпрямился, представ во весь свой внушительный рост.

— Лорд Энерман, — произнес он тоном человека, глубоко разочарованного этой встречей. — Да, это Сара. Она находится здесь под покровительством сэра Гвитьяса.

— Я так и понял, — он смерил меня взглядом через плечо, даже не пытаясь скрыть брезгливости. — Надеюсь, это ненадолго.

Каз свирепо посмотрел на него. Было видно, что он едва сдерживает колкость. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

— Сара пробудет здесь столько, сколько сочтет нужным, — ровным голосом ответил Таран. — Если у вас есть возражения, обсудите их лично с сэром Гвитьясом. А до тех пор она остается здесь.

Энерман фыркнул, не сводя с меня глаз. Он с явным отвращением разглядывал мою чужую, плохо сидящую одежду и спутанные волосы. Внутри меня что-то вскипело. Его грубость стала последней каплей, переполнившей чашу усталости и боли. Самоконтроль отказал, и язык заработал сам собой.

— Если вам угодно, чтобы я спала в конюшне, я с радостью туда отправлюсь. Эти благородные господа спасли мне жизнь и вели себя как истинные рыцари, но если вы намерены обесценить их труды — кто я такая, чтобы спорить?

Он вытянулся в струнку, будто я отвесила ему пощечину, а в глазах вспыхнула ярость. Его губы задрожали, он явно собирался разразиться гневной тирадой, но, в отличие от меня, сумел сдержаться. Мне, как всегда, везет.

— Вам следует придержать язык в присутствии тех, кто выше вас по положению, — процедил он.

— С чего бы это? — его тон задел меня еще сильнее.

Энерман вытаращил глаза, а я ответила ему пустым, бесстрастным взглядом.

— Потому что мы заслуживаем уважения.

— Это не причина, верно? Это все равно что сказать ребенку «потому что я так сказал» на его вопрос, почему нужно идти спать.

Таран кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смешок.

— Каз и Таран заслужили мое уважение своими поступками. А вы просто пришли и начали хамить. Не вижу повода быть вежливой в ответ только потому, что вы так велели.

Я знала, что пора замолчать, но не могла. Все, чего я хотела — чтобы этот человек исчез, а опыт подсказывал: ничто не прогоняет подобных типов быстрее, чем голая правда. Я никогда не понимала этих надуманных правил, согласно которым один человек «лучше» другого только по праву рождения или должности.

К концу моей речи Энерман покраснел как рак. Коротко кивнув Тарану и бросив взгляд на Каза, он резко развернулся на каблуках и ушел. Несколько мгновений в коридоре стояла мертвая тишина.

— Мать твою… — первым нарушил молчание Каз. — Это сейчас что было?

Я на секунду зажмурилась, проклиная себя.

— Простите. Это было глупо и грубо. Просто… навалилось слишком много. Кто он вообще такой?

Таран похлопал меня по плечу:

— Не бери в голову. Энерман — управляющий Герцога и редкостный козел. Он выводит людей из себя так же легко, как дышит. Но все же будь осторожнее, когда он рядом, и старайся… — он усмехнулся, — все-таки держать язык за зубами. Давай-ка мы тебя поселим. Тебе явно стоит выспаться.

— Спасибо, — ответила я. — И я не шутила. Вы трое были очень добры ко мне, и я это ценю.

Каз улыбнулся и коснулся моей руки:

— Пустяки. Завтра утром кто-нибудь из нас заглянет к тебе. Отдыхай.

Он толкнул дверь и вложил ключ мне в ладонь. Я сжала холодное железо так сильно, что побелели костяшки. Выдавив слабую улыбку, я вошла в комнату. За моей спиной дверь закрылась с глухим, гулким стуком.

Я огляделась. Стены были обиты темными деревянными панелями, ковер глубокого красного цвета и такие же шторы дополняли убранство. В камине из резного гранита уютно потрескивал огонь, обещая тепло. Две софы стояли друг напротив друга перед очагом, разделенные низким столиком. Дверь вела во вторую комнату, где высилась огромная кровать под балдахином.

Я стояла посреди этого великолепия в чужих обносках, с грязью в волосах и чем-то живым под кожей. Глаза защипало.

— Ну, вот я и здесь, — сказала я в пустоту.

В этот миг обманчивого покоя на меня обрушилось все сразу. С того момента, как я сбежала в болота, я не контролировала свою жизнь. Я была мышью, попавшей в бурный поток, вынужденной плыть по течению, чтобы не утонуть. И риск пойти на дно никуда не делся. Оставалось лишь надеяться, что в этой темной воде за мной никто не охотится, пока я пытаюсь решить, что делать дальше.

Я опустилась в кресло у окна и уставилась на море, резкие блики на волнах расплывались из-за слез. Пальцы заныли, и я поняла, что все еще сжимаю железный ключ. Мне нужно было вернуть контроль. Принять хоть одно самостоятельное решение. Я была одна в этом мире, предоставленная самой себе, и это пугало до смерти.

Положив ключ на подоконник, я размяла затекшие пальцы. В голове роились мысли, но одна пробивалась чаще других. Мелоди. Я в Микалстоуне. Я могу рассказать кому-то о том, что с ней случилось. Мне нужна справедливость, и это лучшее место, чтобы добиться ее для подруги.

Нужно только найти правильного человека.