Искра и сталь

Глава 49

Первую рыбу из первого улова за день верни в воду. Это для Бриг, если хочешь, чтобы твоя лодка оставалась на плаву.

Пословица.

Мы с Гвитом шли вслед за Петрой по туннелям, вырубленным в граните глубоко под замком, направляясь в темницы, где содержались Мерсер и Арнакс. Воздух становился тяжелым и влажным, стены и потолок сочились холодом, а ступени под ногами были скользкими и зернистыми от осевшей соли. Было не по себе осознавать, что над нами сейчас толща морской воды. Гвит рассказывал, что ходят легенды о тайных комнатах и ходах, высеченных предками герцога, но никто не знал наверняка, правда это или миф.

Мы достигли камер — открытого пространства с высоким сводчатым потолком. Железные решетки тянулись по обе стороны, а чадящие факелы на стенах отбрасывали дрожащий свет. Здесь было очень шумно: из-за особых каналов в скале звуки прибоя усиливались и транслировались прямо в зал. Казалось, помещение в любой момент может затопить бушующее море. Говорили, что этот звук за долгие годы сломал не одного узника.

Петра остановилась и указала в конец коридора:

— Она в последней камере. Я не открою дверь без прямого приказа герцога, так что даже не просите. Она обвиняется в государственной измене, чтобы вы понимали.

— Где камера Мерсера? — спросила я, оглядывая ряды дверей.

— Он в противоположном конце, — отрезала она. — Я не стану рисковать, давая им общаться.

Она одарила меня испепеляющим взглядом, будто я только что оскорбила ее интеллект. Я промолчала. Можно было подумать, что спасение замка даст ей повод пересмотреть свою неприязнь ко мне.

— Спасибо, капитан, — сказал Гвит.

Мы подошли к решетке. Я нервно перебирала пальцами, не зная, что увижу. Будет ли Арнакс злиться на меня или она будет подавлена?

Мы стояли у решетки, вглядываясь в темную камеру. Я разглядела полуэльфийку: она забилась в угол и раскачивалась, что-то шепча себе под нос, но слов было не разобрать. Я покосилась на Гвита — его челюсть под щетиной ходила ходуном от того, как он сильно стиснул зубы. Он грохнул кулаком по прутьям, вырывая Арнакс из оцепенения. Она резко вскинула голову, и свет факелов блеснул на мокрых дорожках слез и соплей, заливших ее лицо.

— Вы пришли! — завыла она и бросилась к нам. Я отпрянула, когда она попыталась просунуть руки сквозь прутья.

Ее лицо исказилось от горя.

— Арнакс, — сказала я. — Мы пришли, потому что нам нужно точно знать, что происходит.

Она зарыдала, сползая по решетке на пол. Я опустилась перед ней на колени, придвинувшись ближе.

— Пожалуйста. Ты говорила, что они заставили тебя. Что они причинили тебе боль, — взмолилась я, обхватив рукой прут, железо обжигало холодом и царапало кожу. — Помоги мне. Я уже дважды спасала тебя, не дай этому пропасть зря, не выбрасывай свою жизнь сейчас.

Она посмотрела на меня пустым взглядом.

— Зачем пытаться спасти меня? Какой смысл? Я того не стою. Никогда не стоила.

— Ты стоишь этого для меня, и только это имеет значение. Арнакс, тебя использовали. Тебя обманули, как и многих других, но у тебя есть шанс исправить то, что ты натворила. Возможно, ты даже сможешь найти свою семью.

Она покачала головой.

— Я сделала это только потому, что они угрожали причинить им вред. Я не знаю, где они. Я даже не знаю, живы ли они! — слова посыпались из нее градом. Платка на ней не было, и изуродованный кончик уха приковал мой взгляд.

Глаза защипало от слез.

— Мне очень жаль, но ты должна рассказать, что Церковь замышляет в Орстадланде.

Она затихла, вытерла лицо рукавом и судорожно вздохнула.

— Когда нас поймали при побеге из Азраша, то бросили в загон. Там меня разлучили с родителями и братьями. Сказали, что я должна стать полезной, если хочу, чтобы они остались в живых, — она оторвала от меня взгляд.

— Продолжай.

— Меня держали в камере рядом с казармами, и я слышала разговоры солдат, особенно когда они выпивали. Они говорили об особом храме, который строили. О том, что он вернет богов в Брейто и прекратит убийства. Солдаты жаловались, что им еще не разрешают туда отправиться. Что им нужно ждать своей очереди. Там происходило что-то удивительное, и они чувствовали себя обделенными, — она снова подняла на меня глаза, теперь холодные. — Если то, что сказала Хевра, правда — это то самое место, куда тебе нужно попасть.

Гвит шагнул вперед, возвышаясь над нами.

— Где? Мне нужно название. Они наверняка упоминали, куда именно направляются.

— Малингдон. Вот это место.

Гвит вздохнул и покачал головой.

— Почему ты не сказала нам раньше? После всего, что мы узнали в Митис Игра, ты знала, что стоит на кону, не меньеш нас.

Она коснулась здорового уха, но тут же отдернула руку, будто ей было больно.

— Я сделала это ради семьи.

Она задрожала, обхватив себя руками. Мне хотелось обнять ее.

— Будем надеяться, мы сможем это остановить, иначе погибнет еще больше людей.

Гвит поднял меня и увел от двери камеры.

— Они заставили мою мать отрезать мне ухо!

Слова эхом разнеслись по подземелью. Мое сердце на мгновение замерло, а шаги сбились. Я не оборачивалась, пока мы шли наверх, чтобы готовиться к путешествию на север.

Мы вышли из подземелий в приглушенный дневной свет. Дождь прекратился, но темные облака быстро неслись по небу под порывами резкого ветра.

Гвит повернулся ко мне:

— Нам нужно собираться. Я найду Тарана и Каза, а ты иди отдохни.

— Сперва я соберу вещи.

В воздухе повисла неловкость, и у меня не было сил ее нарушить. Напряжение сжимало грудь, мешая дышать.

— Сара, я найду способ сделать так, чтобы ты вернулась оттуда целой и невредимой.

Гвит подошел ближе и положил руку мне на плечо. От этого контакта во мне что-то надломилось, я уткнулась лицом в его грудь, и слезы свободно потекли по щекам.

— А что, если не получится? — спросила я приглушенно.

— Мы найдем способ.

После нескольких мгновений утешения я побрела по территории замка одна, пытаясь совладать с мыслями. Ноги сами привели меня к скалам у края острова. Там сидела Тетушка, глядя в море.

— Ты выглядишь встревоженной, девочка моя. Что тебя гложет? — спросила она, когда я присела рядом.

Я провела пальцами по эфесу своего кинжала.

— Мне нужно снова уехать. И я не думаю, что на этот раз вернусь.

— О, — ответила она. — Это было бы ужасной потерей, — она подняла татуированную руку и набросила край своей узорчатой шали мне на плечи.

— Можно и так сказать.

— Что это у тебя? На тебя не похоже — носить оружие, — сказала она, вглядываясь в мой кинжал.

Губы тронула слабая улыбка.

— Гвит подарил его мне. Мы… мы теперь вместе.

— Это чудесно! Какая красивая пара. Можно посмотреть кинжал? Пожалуйста.

Я вытащила его из ножен и вложила в ее тонкие руки. Ее глаза заблестели, она вертела его так и эдак, словно желая коснуться каждого дюйма.

— Хороший клинок. Прекрасный подарок для ухаживания. Он останется с тобой навсегда.

— Надеюсь, — ответила я, забирая оружие. — Мне пора идти, нужно готовиться, — я встала и улыбнулась старушке. — Спасибо, что были рядом. Надеюсь, мы еще увидимся.

Она склонила голову набок.

— Увидимся, Сара. Обязательно увидимся.