Искра и сталь

Глава 29

Вчера вечером мы слышали что-то снаружи. Мама велела мне идти в постель, но я видела, что она напугана. Она всю ночь не гасила лампу, и я слышала, как она плачет. Клянусь, я слышала голос папы за дверью, но ведь он мертв.

Фрагмент из дневника беженки из Орстадланда, найденного на дороге к Вартабуре.

Гвит за мной не успевал. Его медлительность в понимании ситуации начинала меня раздражать, что его, казалось, только забавляло. Расхаживая взад-вперед, я пыталась привести свои мысли в мало-мальски связный порядок, чтобы он все осознал. Я искала его по всему замку и в конце концов обнаружила в его личных покоях. Задним умом я понимала, что не стоило вот так врываться к нему, но он ничего не сказал, а я была слишком поглощена знанием, которым должна была поделиться. Я мерила шагами мягкий ковер его гостиной, пока он наблюдал за мной с озадаченным выражением лица.

— Просто притормози, — терпеливо сказал он. — Не торопись.

— Все это время оно было скрыто там, — твердила я, — прямо у нас под носом. Искры никуда не исчезали. Они всегда были здесь, но мы потеряли столько знаний о нашей истории во время гражданской войны, а когда друидов изгнали, они забрали свои знания с собой. Библиотеки в Тилии пострадали во время войны — кто знает, что было утрачено тогда? Не говоря уже о том, что эльфы владеют другой половиной мировой истории и не желают с нами общаться. Мы знаем лишь крошечную часть того, откуда мы появились как народ!

Гвит стоял, скрестив руки на груди, ожидая, когда я перейду к сути. Повсюду в комнате были разбросаны части доспехов, кожаные ремни и инструменты, которыми он их чинил. Ни одно из этих приспособлений я не смогла бы назвать.

— У Га’Ласина есть документы, принадлежавшие друидам. Он не сказал, откуда они, но он держит их под замком. Мы изучали их последние десять дней. Там сказано, что Искры защищали свои творения, если в том была нужда, и что они как-то помогли богам найти Котел после Предательства, потому что они — живые, мыслящие существа! Можешь себе представить?

Глаза Гвита сузились при упоминании тайника нагаска.

— У него есть артефакты друидов? — он указал пальцем в пол. — Здесь? В замке?

Я отмахнулась от его опасений.

— Да, но это не главное.

Гвит нахмурился, сжимая кулаки.

— Еще как главное. Га’Ласина могут за это повесить!

— Он нагаск. У него и шеи-то толком нет, чтобы вешать, — огрызнулась я.

Он фокусировался совсем не на том, на чем нужно, и, судя по взгляду на дверь, собирался уйти. Я перестала мерить комнату шагами и подошла вплотную, прижав его к столу и заставив смотреть мне в глаза.

— Гвит, пожалуйста. В них может быть ответ на то, что со мной происходит.

Наши взгляды встретились. Я увидела его вскинутые брови — я буквально преградила ему путь. Я услышала его вздох и почувствовала на лице его дыхание. Слишком поздно я осознала, как близко стою. Я отступила, чувствуя, как лицо заливает жар. Гвит снова расслабился.

— Сара, я понимаю. Но кому-то все равно придется ответить, как и почему у Га’Ласина оказались незаконные вещи в замке герцога, — он сделал шаг вперед, снова сокращая созданную мною дистанцию. — Расскажи мне точно, что вы нашли.

— Мы нашли документ, в котором говорится, что Искра, создавшая наш мир, не ушла до конца. Там сказано, что после того, как боги покинули нас, Искра впала в некое подобие спячки внутри солнца. Было дано обещание, что она будет приглядывать за творением, чтобы защитить нас от «того, что живет вовне».

— От чего именно?

Я покачала головой.

— Я не знаю, там не сказано, — я глубоко вздохнула, готовясь высказать безумное предложение, которое ему точно не понравится. — Но мы могли бы пойти и спросить об этом самих друидов.

Гвит уставился на меня с недоверием.

— Ты лишилась ума?

Я пожала плечами.

— Не думаю, но, честно говоря, кто сейчас может сказать наверняка?

Он вскинул бровь на мои легкомысленные слова, и я слабо улыбнулась. Он отошел от меня и принялся ходить по комнате, потирая лицо руками.

— Если мы пойдем с этим к герцогу, ты с той же вероятностью окажешься в камере. Джон — человек милосердный, но речь идет о друидах. Их не видели поколениями, только дураки и безумцы верят, что они еще существуют. Даже если они где-то прячутся, ты действительно хочешь ввязываться в это после всего, через что уже прошла? — он наклонил голову. — Они теперь не более чем сказки, Сара.

— А что, если ты ошибаешься? Что, если все, во что люди верят — ложь? — взмолилась я. — Зачем принимать что-то на веру только потому, что так делают все? Ты сам говорил: магические существа не боятся мест силы друидов, так почему боимся мы?

— Потому что вмешательство в их дела чревато страшными последствиями, — резко ответил он. — Тебе ли не знать это лучше других.

— Это несправедливо, — отрезала я и собралась с мыслями. — Хроники велят нам бояться их, но эти хроники писали те, кто их изгнал. Они объявили вне закона любые учения и тексты друидов, которые могли бы показать иную сторону событий. Ответы, которые мне нужны, — в тех текстах и больше нигде.

В воздухе повисла тяжелая тишина. Он не спорил, но я видела борьбу в его глазах: я бросила вызов его картине мира.

Закусив губу, я набралась смелости, чтобы использовать последний козырь, видя, что его решимость дает трещину. Я обязана была узнать правду, и знала, что он — единственный, кто может помочь мне добраться туда, куда нужно. А значит, я должна была убедить его, что это путешествие стоит риска.

Я сосредоточилась на постоянном ощущении в груди — была ли это Искра или что-то иное. За время своего затворничества после инцидента я часами размышляла об этом. И обнаружила: когда я фокусируюсь на силе, она словно фокусируется на мне в ответ. И тогда происходит нечто странное.

— Гвит, — позвала я, и он остановился. Я подняла руку перед лицом, концентрируясь на воспоминании о пламени.

Пожалуйста, покажись. Он должен понять.

Сначала в хорошо освещенной комнате свечение было едва заметным — не так, как той ночью в темноте. Затем из-под кожи начал пробиваться свет. Он нарастал, становясь все ярче, пока не просочился сквозь поры, заплясав на моих пальцах крошечными волнами.

Огонь окутал мою ладонь.

— Что это? — спросил он, его лицо превратилось в маску благоговения и ужаса.

— Пожалуйста, ты должен отвезти меня к друидам. Что бы это ни было, оно становится сильнее, — я сглотнула, чувствуя, как внутри подкатывает страх. — Оно настоящее, и оно сжигает вещи. Ну, мы все это видели, не так ли?

Гвит подошел ближе, его серые глаза были прикованы к моей руке. Тени от пламени плясали на его лице. Осторожно он протянул левую руку и обхватил мое запястье, поморщившись от жара. На мгновение я растерялась. Он поднял правую руку и поднес ее к моей ладони. Я попыталась вырваться, чтобы он не обжегся, но он крепко держал меня и велел стоять смирно. Сосредоточенно сдвинув брови, он медленно приближал свою ладонь к моей.

Гвит прижал свою ладонь прямо к моей руке, объятой пламенем. Я вскрикнула от шока, но он не пострадал.

— Я коснулся тебя тогда, когда ты упала среди камней. С тех пор с моей рукой творится что-то неладное. — Он переплел свои пальцы с моими, крепко сжимая руку. — Оба раза, когда ты… вспыхивала… моя рука болела.

— Ты, должно быть, впитал часть энергии, — я сжала его ладонь в ответ.

Меня захлестнуло облегчение: я была не одна в этом безумии.