Искра и сталь

Глава 17

150 лет назад

Морига наблюдала за тем, как мальчик по имени Синдри возится в темноте. Он не мог ее видеть — во всяком случае, пока она сама того не пожелает. Сейчас ее облик был не материальнее тумана. Дыхание давалось с трудом: концентрация, необходимая для проекции тени на такое расстояние, истощала силы. По спине между лопатками катился пот, сосредоточенность таяла. На миг она снова оказалась в крепости, где по каменным стенам вились лианы, но тут же заставила себя вернуться. Желудок подкатил к горлу, когда сознание вновь откликнулось на зов, доносившийся из-под холма.

Мальчик разжег небольшую кучу хвороста и пытался приспособить сухой корень вместо факела. Она следила за тем, как он возится с растопкой, давая огню разгореться, не дуя и не торопя события. Он работал до тех пор, пока корень не затрещал, охваченный пламенем; тогда Синдри поднял его повыше, чтобы осветить тесное пространство туннеля. Потоки дождя, просачивавшиеся сквозь скалы, расширили старую барсучью нору, превратив ее в проход, который Морига сочла подходящим для своих целей.

Синдри шел, низко согнувшись, по пологому склону, и Морига скользила рядом. Она держалась в тени, ненавидя само прикосновение света — оно ощущалось как холодные насекомые, ползающие по голой коже. Любопытство гнало мальчика вперед по ровному коридору, как она и надеялась. Часть ее натуры признавала в нем юношу, которого в прошлом она с радостью приняла бы в свой полк. Он был жаден до знаний и жаждал приключений, из него мог бы выйти элитный солдат. Но то было целую жизнь назад.

Проход расширился, и восхищенный вздох Синдри эхом отразился от влажных стен. Из-под ног брызнули ползучие твари, бросая свои провисшие паутины. Морига сосредоточилась.

— Дверь. Дверь заклинило.

Слова прошелестели в мертвом воздухе, но Синдри их услышал — он резко вздрогнул и выпрямился. Юноша обернулся, едва не выронив самодельный факел.

— Дверь, — повторила она. Голова шла кругом от усилий, затраченных на проекцию и тени, и голоса.

Свет факела упал на высеченные в камне фигуры, и любопытство Синдри пересилило страх. Он подошел ближе к каменной двери, испещренной рунами, и коснулся резьбы. Вода, сотворившая этот туннель, подточила некоторые знаки — достаточно, чтобы Морига смогла подобраться ближе, используя силу Теволго Бра, однако исходящая от них энергия была хуже света. Магия струилась по двери, невидимая для человеческого ребенка, но Мориге она казалась тошнотворной радугой масляных пятен на воде.

Друидская магия цеплялась за скалу, высасывая скудную силу из окрестной земли. Ее подпитывали деяния, совершенные за этим порогом. Магия, скрепленная кровью. Смерть, запечатанная новой смертью.

— Открой ее. Взломай. Я в ловушке.

Синдри искал способ открыть проход. Тяжелые цепи когда-то приводили в движение механизм, но ребенку было не под силу провернуть ржавые колеса в одиночку. Он подобрал обломок скалы и принялся колотить по двери. Камень сколол руну. Мальчик ударил еще и еще. Осколки летели во все стороны, пока он бил по поверхности.

Одна из рун треснула и отвалилась. Магия дрогнула, и посреди двери пролегла трещина.

Какое человеческое безрассудство — запечатать нечто столь опасное, а затем изгнать единственных людей, способных поддерживать охранные чары. Короткая память позволила им забыть, почему следует избегать таких мрачных мест. Человеческая история всегда была сосредоточена на мелких распрях, хороня то, что стоило бы помнить.

Убивает не та опасность, на которую ты смотришь, а та, которую не видишь. Таков был один из первых уроков, что она преподавала своим рекрутам.

Тяжелая дверь содрогнулась, словно от удара огромного молота, напугав мальчика. В воздух поднялась пыль, по камню пробежала сеть мерцающих зеленых огней и погасла. Там, за дверью, в самой глубине пещер, шевельнулась и отозвалась тьма.

Это было начало.

Пыль обрисовала ее силуэт в тенях, поймав отблеск факела и позволив мальчику наконец ее увидеть.

Крик Синдри эхом отозвался в ее сознании, когда она повалилась навзничь, голова его мягко опустилась на сложенное одеяло, которое Морига предусмотрительно подложила под затылок. Она быстро усвоила: сеансы проекции тени через весь континент забирают слишком много сил, а случайная травма головы может оборвать ее планы раньше срока. Перед глазами заплясали белые искры, постепенно исчезая по мере того, как выравнивалось дыхание.

В конце концов она села. Из носа потекло что-то теплое, и она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Кровь была не пурпурной, как положено, а черной. Изо рта вырывались облачка пара. Влажный воздух джунглей вокруг нее стал холодным, как океанская бездна.

Она моргала, пока зрение не сфокусировалось на огромном круглом зале. Пол плавно переходил в стены — все вокруг было одинакового иссиня-черного цвета. Зубчатые трещины паутиной покрывали камень, обрушив с потолка груды обломков. Ее крошечный лагерь примостился как раз между двумя такими глыбами.

В центре зала, паря в воздухе, находилось нечто из иного мира.