Искра и сталь

Глава 41

С каждым годом число абитуриентов в колледж сокращается. Даже наши самые прославленные выпускники теперь едва могут сотворить простейшую иллюзию. Архиканцлер публично опровергает это, но мы, внутри колледжа, знаем правду. Магия умирает, если уже не мертва.

Из письма Юлиса Гайла, лектора Колледжа Магов.

Было запланировано празднование, но не мной. Хевра пожелала отметить успех моей демонстрации. Мое настроение было, мягко говоря, скверным, и мысль о любом виде веселья, а тем более о таком, где я буду в центре внимания, не помогала. Если бы не энтузиазм Арнакс, я бы все проигнорировала и дулась в своей комнате.

Разумеется, этому не суждено было случиться.

— Посмотри на это, я собираюсь сделать их красными, — сказала Арнакс.

Мы стояли в зеленой колыбели долины, где люди Хевры расчистили большую площадку для вечернего пира. В землю по периметру были вбиты высокие деревянные столбы, соединенные сверху провисающими канатами. Группа молодых друидов при активной помощи Арнакс украшала их лозами и цветами.

Я наблюдала за тем, как моя юная подруга хмурится в концентрации. Бледно-зеленый свет наполнил ее глаза, когда она опустилась на колени у основания столба и прижала кончики пальцев к земле. Мягкая почва зашевелилась и вздулась, когда свежие побеги развернулись и устремились вверх.

Поддавшись порыву, я обратилась к Искре, гадая, что она думает о живом существе, рождающемся на моих глазах. Дыхание перехватило, когда я осознала каждую искру жизни в окружающей долине. Почва кишела жизнью — существа, которых я даже не видела, заставляли землю сиять, как послеполуденное солнце. Этот золотой свет усиливался вокруг Арнакс, изумрудные вихри кружились вокруг ее рук, которыми она призывала лозы.

Это было великолепно, и в мгновение ока мой восторг вытеснил меланхолию.

— Как ты это делаешь? — спросила я, наблюдая, как она заставляет лозы извиваться и обвивать деревянную опору. Моргнув, я отстранилась от Искры, и зрение вернулось в норму. Золотистое сияние отступило, и обычные цвета сменили чудесный блеск жизни.

Арнакс встала, вытирая руки о перед своего темно-зеленого платья. Она с гордостью осмотрела переплетенную зелень и провела ладонью по смуглому лбу.

— Здесь это проще. Я просто представляю то, что хочу вырастить, и сосредотачиваюсь на этом. Я чувствую потенциал повсюду вокруг. Все хочет расти, хочет жить.

— Почему здесь проще?

— Думаю, здесь больше магии. Мама говорила, что остались еще места, где ее больше, и там легче делать то, что мы умеем. Очевидно, раньше, до того, как Котел Богов был разбит…

Ее голос затих, и она поджала губы. Вот почему эльфы и люди враждовали поколениями: люди предали богов и украли Котел, желая власти для себя. Они пытались овладеть его силой и тем самым чуть не раскололи мир, разбив сосуд, питавший мир магией. С тех пор она угасала.

— Все в твоей семье могут пользоваться магией? — спросила я с искренним любопытством.

Тень легла на лицо девочки, намек на боль. Я пожалела о своем вопросе.

— Мама говорила, что дедушка был единственным до меня, но я его плохо помню, — она принялась выковыривать грязь из-под ногтей. — Мне так долго приходилось это скрывать, что приятно оказаться там, где я могу быть честна в том, кто я и что я такое.

Сардоническая улыбка тронула мои губы.

— Я знаю, каково это, правда.

Невольно я бросила взгляд через всю долину на балкон, где мы спорили с Гвитом. Внутри все сжалось, когда я вспомнила наш резкий разговор и ту горечь от осознания, что он не верит в мои силы, что я смогу выполнить поставленную задачу.

— Люди редко ценили меня за то, кто я есть, и я совершила ошибку, позволив этому влиять на то, что я думаю о себе. Но больше этого не будет, — сказала я, расправив плечи и заставив себя улыбнуться.

Девочка возилась с лозами, маленькие почки раскрывались от ее прикосновения, и малиновые лепестки разворачивались в прекрасные цветы. Она говорила, отвернувшись от меня:

— Ты — Носительница Искры. Это то, чего немногие люди могли бы…

Ее слова заглушил шум пролетающего над головой дракона. Подбежали две девчонки, смеясь и азартно увлекая Арнакс за собой. Она последовала за ними к приземлившемуся неподалеку дракону, с которого спешивался всадник. Я пошла прочь, мысленно готовясь к вечернему торжеству.

Когда на долину опустилась ночь и в небе засияли два лунных полумесяца, зажглись костры и началось веселье. Люди Хевры развесили цветные фонари на каждом дереве и в каждом окне, наполнив долину разноцветным сиянием. Музыка пульсировала в воздухе вместе с топотом ног, люди танцевали и пели. Я думала, что друиды сдержанны, но они отбросили всякую серьезность, когда медовуха потекла рекой.

Я сидела среди своих спутников и других высокопоставленных друидов. Эмриса нигде не было видно, что казалось странным. Мы сидели за длинным столом, наслаждаясь пиром, устроенным в честь Искры. Мои пальцы стали липкими от восхитительного ягодного тарта, к которому я пристрастилась во время нашего пребывания здесь. Терпкие ягоды смягчались на языке сладким сиропом. Рядом со мной Каз налил себе еще чашу медовухи.

— Буду скучать по этому, когда вернемся домой, — вздохнул он, вытирая рот тыльной стороной ладони и делая еще глоток. — Клянусь, эта штука достаточно крепкая, чтобы очищать ржавчину со стали.

Я предостерегающе посмотрела на него.

— Может, тебе стоит немного притормозить. Мы уезжаем завтра, и если у тебя будет похмелье, ты станешь невыносимым попутчиком.

Он фыркнул.

— Боги упаси, чтобы на дороге было сразу два ворчливых ублюдка, — сказал он, косясь на Гвита. Я подавила смешок и пнула его под столом по лодыжке, на что он никак не отреагировал. По другую сторону от Каза сидела Айла. Она наклонилась к нему и прошептала что-то, чего я не расслышала, отвлекая его внимание от меня.

Пользуясь случаем, я выскользнула из-за стола и пошла к одному из костров. Искра дремала совсем близко к поверхности моей кожи, заставляя ее покалывать, пока я слушала музыкантов. Барабаны пульсировали, флейты выводили мелодии, ритм был живым и стремительным, а люди неслись в танце вокруг огня. Кожа блестела от пота в ночном воздухе, ноги топали, руки хлопали, а танцоры кружились в диком упоении. В их движениях была свобода — каждый волен делать что хочет, и усилия каждого сливались в общую радость танца. Не было никаких правил, никакой структуры, только потребность следовать ритму и отдаться моменту. Именно такой должна быть жизнь — свободной от удушающих, выдуманных правил. Без требований, чтобы каждый человек действовал и думал одинаково.

Я сбросила туфли, чувствуя траву босой кожей, и позволила себе прочувствовать ритм. Вскоре я уже покачивалась и двигалась в такт, и медовуха сыграла не последнюю роль в том, что я отбросила стеснение.

— Разрешите пригласить вас на танец? — прошептал Каз мне на ухо, заставив подпрыгнуть.

— Каз! — рассмеялась я, уже не заботясь о том, не выставлю ли себя дурой. — Да, давай танцевать!

Его темное лицо расплылось в широкой улыбке, он схватил меня за руку и втянул в водоворот танцующих тел. Мы безумно кружились и поворачивались, грохот барабанов отдавался в ушах и груди, смешиваясь со смехом. Сердце колотилось, юбки летали, я танцевала, забыв обо всем на свете. Мне казалось, что я лечу. Я отпустила себя и просто наслаждалась свободой. В тот момент все преграды рухнули, я была свободна в руках своего друга.

Заботы могли подождать до утра. Сейчас я была свободна.