Измена со вкусом капучино

Глава 37. Больница

— Мне врач, как ближайшему родственнику позвонила. Колино состояние ухудшается, нужно делать операцию, — мама смотрит на меня. Конечно, она понимает, что в этой ситуации моя правда никому не нужна. Я и сама ничего папе не скажу.

— Ален, мама утрирует. Какая-то рядовая процедура, ничего серьезного.

— Мам, выйди, нам с папой поговорить надо, — не прогнусь под ее свирепым видом, мне теперь все равно, что она обо мне подумает.

Мать нехотя встает, обходит меня и с презрением смотрит в глаза. Страшно? Конечно, когда за спиной в шкафу такие “скелетьг“.

Едва мама выходит за дверь, я сажусь к папе. Не хочу его расстраивать, но слезы сами льются.

— Доченька, Аленушка, ну ты чего? — вот увидишь, все будет хорошо.

— Пап, обещай, что ты не уйдешь. Я не знаю, как дальше жить, я так запуталась. Ты единственный, кто со мной, кто за меня. Обещай, что ты не…

Не могу сказать про смерть, слово комом становится в горле. Тяжело дышать.

Может меня прокляли, и поэтому все свалилось? Как не сойти сума?

— Маленькая моя, — берет меня за руку. — Славная моя девочка, конечно, я не умру.

Как тебя оставить одну в этом серпентарии. Мы с тобой еще надерем задницы и твоему муженьку, и папаше его. И Машку- прохвостку накажет. Мы с тобой команда.

На обход заходит врач. Не сразу замечаю, как он появляется.

— Здравствуйте. Меня зовут Илья Сергеевич. Я хирург буду оперировать вашего отца. Не переживайте, анализы по нижней границе нормы, рядовая операция.

Ничего не могу ответить. С моей везучестью и нынешними обстоятельствами обычная заноза может привести к смерти.

— Он умрет? — пытаюсь отследить реакцию хирурга.

— Ну здесь только Господь Бог может точно сказать. Но я со своей стороны приложу все-все усилия и умения, чтобы все прошло хорошо. А вам бы тоже не мешало успокоиться. После смотра зайдем в ординаторскую, я вам успокоительное дам.

Хорошо?

Киваю в ответ.

— А теперь выйдите, пожалуйста. Нам с вашим папой нужно обсудить детали операции. Вы мне доверяете?

Целую папу в щеку. И выхожу за дверь.

Вдоль серой стены, на тонкой длинной скамейке сидит мама. Такая одинокая, печальная. Сейчас бы кинуться к ней, обнять, положить голову на колени. И вместе пережить все то, что сейчас происходит. Но не могу. Сползаю на противоположной стене, сажусь прямо на пол, напротив двери в папину палату.

— Ален. — мама рукой показывает, чтобы я подошла к ней.

Встаю, иду.

— А если он умрет что будет дальше? Как я буду без него жить? Тебе все равно, Павел Борисыч быстро утешит веселую вдову.

Мать растерянно смотрит на меня.

Знаю, что ей сейчас тоже больно, но не могу закрыть рот. Вся обида выходит.

Мама молчит, смотрит в одну точку.

— Он не умрет, он сильный. И тебя он одну не оставит. И знаешь, думаю, он знает, что я его предала. Он умный, наблюдательный. И за жизнь будет цепляться до последнего.

— А что меня продала? Я тебе этого никогда не прощу.

Ален, я бы не взяла эти деньги. Я хотела, чтобы вы с Алексом помирились. Не со зла я, понимаешь.

В голове гул. Хочу есть, хочу сладкий крепкий кофе, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Нет не понимаю. Если бы с моей дочерью так обошлись, я бы своими руками обидчика прибила.

Но тебе же не я важна, а Павлик, или Пашенька, или как там ты его называешь?

От беседы отвлекает хирург.

— Пойдемте, протягивает мне руку. — Операция будет через два часа. Сейчас вашего папу подготовят. А вам сейчас давление померим, таблеточку дадим. — Надевает мне на руку тонометр.

— Низковато. У нас рядом с гардеробом что-то типа столовой.

Еда не особо какая, но поесть вам надо. У меня из запасов только вот что осталось.

— Протягивает половину шоколадки в фольге. — Ваш папа сказал, что вы едва врачом не стали?

— Да, но хорошо, что поняла, что медицина это не мое. Пожалуйста, спасите его.

Выхожу из ординаторской. Рядом с мамой стоит Алекс.

— Мам, зачем ты его сюда позвала. Ты правда ничего не понимаешь или издеваешься надо мной?

— Ален, ну зачем ты так?

— Я сейчас уйду. — протягивает мне пакет с бутербродами и два стакана кофе.

Что-то все вокруг стало напоминать компьютерную игру, когда герой прыгает с льдины на льдину, а они все исчезают и исчезают. Отец спит с моей тещей, даже в самых дурацких сериалах до такого сюжета не додумываются.

Из лучших побуждений иду к Алене. Не для того, чтобы подставить ее мать, а чтобы успокоить по поводу долга.

Подъезжаю к кофейне, она еще закрыта. Тормозит черная новенькая машина, по цене как бюджет города районного значения. Из нее выходит моя жена. В солнечном сплетении все сжалось. У нее, что другой мужик? Вчера был пацан, а сегодня мужик? Не обнимает на прощание и не целует. Ага, значит, просто знакомый.

Наблюдаю издалека, как Алена открывает кофейню, вижу, как она натирает чайные ложки и другие для латте с длинной ручкой.

Сверяю часы. Семь-ноль-шесть, есть пара секунд, чтобы зайти в привычное время.

Открываю дверь. В глазах Алены и страх, и разочарование.

Начинает разговор, как с обычным посетителем. Но я-то несу ей добрую весть.

— Ален, никаких долгов не существует. Наши родители все придумали, только чтобы мы были вместе.

Лицо моей жены меняется. Она за эти дни и так сильно изменилась, как будто выросла, принудительно повзрослела, чуть ссутулилась.

— Что? Я правильно понимаю, что между нашими родителями особые отношения?

Утвердительно машу головой. Не знаю, какой реакции я жду? Наверное, что она кинется меня обнимать, благодарить, что кофейня теперь только ее, и я на нее не претендую.

Когда Аленка хватает телефон, я не на шутку пугаюсь, а что если она сейчас позвонит моей маме, вот так же по доброте душевной откроет глаза на происходящее? Но нет, она звонит своей.

— Я тебе больше не дочь, — выхватываю только эту фразу из их разговора, и понимаю, что снова сотворил непоправимое.

Аленка садится на корточки и начинает выть, смеяться, плакать. У нее истерика. По идее, сейчас мой выход. Я должен спасти ее от всех невзгод, защищать от злодеев. От себя самого? Хочу прижаться, обнять ее, сказать, что все закончится, и мы найдем выход из любой ситуации. Но как теперь не наделать еще больше беды.

Как в фильмах, в самый неподходящий момент появляется человек, который все портит. И в нашей ситуации также, заходит Захар.