Измена со вкусом капучино

Глава 48. Интрига

Смотрю на пацанов, думаю, они видят, как меняется мое лицо. Пощекочу им нервы.

— Да иди ты на хрен, это не мы, — Малой, кажется, его зовут Андрей, привстает со стула. — У меня мозги на месте. И за чужое отвечать не буду.

Пытается сохранить лицо, не впадает в истерику. Нагло смотрит мне в глаза.

Думаю, по возрасту он бы мог быть моим сыном.

— А чего дрейфишь, если не вы? — прекрасный момент, когда могу загнать соперника в угол.

Кажется, Аленке больно от этих мыслей.

— Да хрен его знает, что тебе за распечатки прислали, кто их составлял. И что ты хочешь ими предъявить, — держится смело. Хороший пацан.

Просматриваю распечатки с начала недели. Да уж, вот кто у нас мастер плести тонкие интрижки.

Захар встает, идет к раковине, моет руки. Берет тонкий стакан набирает воду. Со стороны выглядит, как будто он очень нервничает.

Тяну время, наблюдаю за реакцией. Андрей спокоен, копается в телефоне, второй рукой приобнимает Алену. Смотрю на Алену, вижу, как ей больно, не хочет еще и в них разочаровываться.

Она выглядит растерянной, смотрит нас по очереди, пытается понять, что же у меня за данные.

— Алекс, давай, ближе к делу. Они же не могли, — во взгляде надежда, отрицательно мотает головой, убеждая себя в правоте. В голосе почти нет жизни. — Я не поверю, что Захар и Андрей это сделали. Они не могли.

Хочется еще накала, но точно не в этой ситуации.

— Не могли, это не они. Вернее, нет никаких следов, доказывающих обратное.

С лица Аленки сходит напряжение. Она с умилением смотрит на ребят, у них тоже больше нет в глазах тревоги.

— Хоть кому-то я могу доверять, — жена громко вздыхает, прячет лицо в ладонях.

— Да делать мне нечего стены расписывать, а потом пидорить их с хлоркой. И если бы Алена не пришла раньше, мы все отмыли. Какой смысл? — Захар пинает ногой бутылку с белизной.

Появляется неприятный запах хлорки.

— Лучше это были бы вы. Вчера вечером и сегодня утром Машка, больно в этом признаваться, — разговаривала с моим отцом.

Тишина, слышно, как греет воду кофемашина. Мы все смотрим на Алену. У нее глаза полные слез.

— И ты хочешь, чтобы я и это проглотила. Интересно, моя мама или твоя в курсе?

Мы синхронно пожимаем плечами. Никто бы не хотел быть на Аленкином месте.

— А зачем? Зачем это все? — ее голос дрожит, — Это угроза?

— Да нет — Андрей влезает в разговор. — Я думаю, просто пакость сделать, чтобы тебе побольнее было. Если бы тебя хотели грохнуть, то в подворотне встретили, а не стены расписывали.

— Андрюхан, а ты умеешь утешить, — Захар толкает в плечо друга.

— Где эту бабу-вандалку найти? — кажется, детский сад решает мстить.

— Я сам со всем поговорю. Не лезьте. Я вам Алену доверяю, за ней присматривайте.

Не знаю, почему так сказал. Это первое, что пришло в голову. Пацаны косо на меня зыркнули, пусть думаю, что хотят:

— Ночевать сегодня у меня будешь, а то фиг его знает, что у этой чокнутой на уме, — этот Андрей снова лезет наперекор.

— У нее есть где жить, не переживай.

— Да-да, не с тобой ли рядом? То-то она по гостиницам спит или в подсобке. Видно, так дома хорошо.

Сучонок, знает, как задеть за живое, больное, и еще и при жене. Втащить бы ему, но тогда Аленка точно останется оказывать ему первую помощь, а мне этого не надо. — Мальчик, не лезь в жизнь взрослых, мы без тебя разберемся.

Он начинает мне что-то отвечать.

— Хватит, — еле слышно Аленку. — Не надо меня охранять, кому-то доверять, и я сама решу, где мне жить. У вас дел нет, что вы тут все расселись? А я не удивлюсь, — поднимает глаза на меня, — что Машка тебе в мачехи метит. И она с твоим папашей не заговорщики, которые дружат против меня, а новая любовная пара. Вот это она и тебе отомстит.

— Ты думай, что говоришь, — Хотя, может, Алёнка и не так уж сильно ошибается.

— Ребят, у вас какой-то трындец творится, — Захар разливает чай по четырем чашкам. — Не могу больше на сухую такие разговоры вести.

Молча вытаскивает из кармана несколько купюр, кладет их в кассу, выбивает чек.

Ставит рядом с Аленой первую чашку, вторую подает другу, в третью кидает чайную ложку.

Жду, когда подвинет чашку ко мне.

— Простите, мы с вами пока мало знакомы, — голос серьезный.

— я не думаю, что должен угощать вас чаем. С вас сто двадцать рублей.

— Захар! — Алена начинает смеяться.

Чувствую себя неловко, какая-то странная ситуация.

— Ну что, Захар, — сырье денег стоит.

Оплачиваю свой ненужный чай, две сотки кидаю в крохотное ведерко у кассы “на мечту”.

Осталось только выяснить у отца, что это все значит.