Глава 8. Алекс

“Котик, ну прости, я не хотела тебя подставлять, не знаю, что на меня нашло”.

Машка атакует мой телефон. Проблемная баба, нужно ее сливать. Удовольствия меньше, чем геморроя потом. Как в этой голове, в которой никогда не рождалось ни единой мысли, и рот открывался только для сексуальных утех, могла родиться такая мысль — написать моей жене.

Набираю ей сам.

— Алекс, мы с тобой не поговорили, — она меня опережает, — Прости меня, пожалуйста. Обещаю, впредь быть хорошей девочкой. Ты когда заедешь?

— Не знаю. Благодаря тебе, у меня добавилось проблем с Аленой. Еще одна твоя выходка.

— И ты меня накажешь, — голос становится мягким, заигрывающим.

— Маш, ты меня слышишь?

— Прости.

Представляю, как она сейчас сидит на диване в халате, полы едва прикрывает ее обнаженное тело и обиженно дует губы.

Машка продолжает что-то говорить, но мне до этого нет дела. Кладу трубку.

Заезжаю в офис. Еще на парковке обращаю внимание, что вывеска моего охранного агентства выцвела. Снова сотрудники проворонили это, видимо, с людьми только система штрафов работает.

Захожу в кабинет, достаю сигару, нужно разгрузить мозг, придумать, как поступить с Апенкой. Кто ж знал, что так получится. Она хорошая жена и человек прекрасный, но мало мне ее. С ней нужно быть ласковым, в меру приличным. А если иногда хочется другого? Грубого секса без прелюдий и обниманий. И если бы Машка умела держать язык за зубами, то нормально бы жили дальше. Еще и день рождения.

Пипец.

Звонит мама.

— Алекс, сыночек, что у вас там случилось? Людмила звонила, сказала, что Алена себя плохо чувствует День рождение отменили. Я для праздника платье новое купила. Палантин к нему. И туфли. — слышу, как хлопает дверца шкафа.

Открывается со скрипом верхний ящик комода, значит, снимает украшения. Мама из всегда там хранит.

— И она из-за какой-то ерунды праздник отменяет. У вас что обезболивающего нет? — кажется, она сильно раздражена. — Или потерпеть нельзя? Так и передай своей женушке, что это неуважение.

Мама выдала тираду, даже не дав мне открыть рот.

— Мы немного повздорили. И Алена ушла, — говорю и не понимаю, какие эмоции у меня внутри. — Я сейчас несколько контрактов завизирую и поеду к ее родителям.

— Алекс, ты поедешь извиняться? Где твоя гордость? Женщина — продолжение мужа, а твоя часть решила самостоятельно пожить?

— Я сам решу этот вопрос.

— ТЫ слишком мягок с ней. Крутит тобой, как хочет. Я разочарована.

Кладет трубку, как всегда оставив последнее слово за собой. Как объяснить маме, что я уже давно вырос, и сам разгребаю свои проблемы. Конечно, Аленка ей не очень нравится. Моя бывшая была для нее идеалом, умела во время рот закрыть, извиниться, подлизаться “Да, Вера Александровна” “Конечно, Вера Александровна”. Мама видела, что это игра в присмыкание, и, кажется, ей это доставляло еще больше удовольствия. С Аленой все по-другому. Она не хамка и не хабалка, но и не лицемерка. Бунтарка. И зто только обостряет ситуацию. Новой кофейней, колечком или какой-нибудь дорогой фигней вину не загладишь.

Продолжаю перекладывать папки с документами из одного угла в другой. Открываю один договор, читаю. Понимаю, что мысли где-то не здесь, перечитываю. Вроде и договор типовой, а я сейчас ни слова не понимаю.

“Отец” на дисплее. Видимо, они с мамой решили меня сегодня добить. И так себя паршиво чувствую.

— Сын, что ты маме сказал? После разговора с тобой Верочке плохо стало. Скорую вызвал.

Давление, наверное. Или сердечный приступ, ты же знаешь, у нее здоровье совсем слабое. А вы ее волнуете. Мать решили добить? — говорит сбивчиво.

— Пап, я сейчас к Алене, потом к вам. Как скорая приедет перезвони, пожалуйста, я постараюсь максимально быстро приехать.

— Какая Алена? А если это последние минуты Верочки? Как ты с этим жить потом будешь?

— Еду.

Забираю с собой документы. Кручу в руках, так и не выкуренную сигару. Нюхаю и откладываю до следующего раза. Еду к родителям. Сейчас поговорю со скорой, больше чем уверен, что ничего страшного. А потом к Алене. А вдруг маме, и правда, плохо. Возраст все-таки. Ускоряюсь, пролетаю на мигающий желтый.

Скорая уже у ворот. Захожу в дом. Мама лежит на кровати, под ногами подушка.

Врач выписывает назначения. На тумбе тонометр, какие-то пузырьки и стакан воды.

— Видишь, мать до чего довели, — отец зло смотрит на меня. — У Алены был?

— Когда? Тут прима нашего домашнего театра помирает, как я это пропущу?

Мы оба с папой знаем, что мама хороший манипулятор. Только способы ее давно устарели. И использует она их уже не в первый раз.

Отец понимающе кивнул.

— Оставайся с матерью, не груби и не переч. А я поеду к Аленкиным родителям. И Люду с рождением дочери поздравлю. И с невесткой поговорю, может, уговорю ее к тебе вернутся. Что между вами произошло? Краснеть мне за тебя не придется?

Пап, не в школе. И ездить не надо, — хочу выйти на кухню, кинуть чайник на плиту.

— Надо! А то ты думаешь, что она там горюет, а Аленка или с подружками, или новым дружком где-нибудь отдыхает.

— Не придумывай. Ты прекрасно знаешь, что она хорошая девушка.

— Женщина, сынок. Молодая женщина.

Спорить с отцом бесполезно. Если ему в голову что-то влезло, то пусть весь мир рухнет, он сделает так, как решил.

Провожаю врача скорой помощи. Она подтверждает мои мысли — состояние в норме, полностью соответствует возрасту. Даже давление в рамках, пульс чуть высоковат. Маме дали успокоительное.

Я иду к матери подыгрывать в ее предсмертном состоянии.

— Прости, что я все испортила. Видишь, старая твоя мама уже. Ты бы сейчас свою жизнь устраивал, а теперь у моей кровати сидишь. Если ко мне приехал, значит, достойным сыном мы тебя воспитали.

Под действием лекарства мама засыпает. Подвигаю кресло. Снова достаю договора. Ничего из написанного не понимаю. Видимо, пока отец не вернется с новостями, так и будет.

Вижу, подъезжает машина. Свет от фар осветил комнату. Папа приехал один, как и ожидалось, Аленка встала в позу, не поехала.

Заходит в комнату. Лицо красное, волосы всклокоченные.

— Сын, Алена сказала, что у тебя другая женщина? — По голосу понимаю, что “очень радушный " прием оказали ему сваты.

— Да, у меня есть любовница.

Загрузка...