Измена со вкусом капучино

Глава 51. Секунды ада

"Ален, как будете ехать к папе, наберите, пожалуйста", — “доброе утро " от Ильи Сергеевича.

Буду к восьми.

Илья Сергеевич — отличный врач, прекрасный человек. Правда, я бываю недальновидна, в Алексе я не видела предателя. Ну уже как получилось.

Сегодня я ночевала к кофейне. Нужно было предусмотреть и поставить в уголке душевую кабину.

Но я ж не ищу легких путей, у меня сложная и дурацкая логистика.

Я сначала заехала в хостел, искупалась, переоделась, собрала вещи на завтра, то есть на сегодня, и отправилась в кофейню.

С одной стороны, я вроде охраняю мое детище от всяких Машей и других неадекватных особ, кто ж знает, кого еще ко мне принесет.

С другой, это время, когда я могу разложить все по полочкам, понять, куда двигаться дальше.

Можно было переночевать в сотне мест, но... сейчас мне важно услышать себя.

Понятно, что вселенная не дает никаких гарантий, но все таки подвешенное состояние забирает много времени и сил.

Обычная зеленая тетрадка в клеточку, исписанная моим мелким, почти врачебным почерком — планы на ближайшее время.

И на свадьбу Скворцовых я тоже придумала для себя небольшой, но важный пункт.

И это не месть, это выбор себя.

— Ален, ты во сколько на работу-то приперлась? Еще мир спит, а ты уже на ногах.

Беречь себя надо, — Заспанный напарник появляется в дверях.

— Захар, кто из нас руководитель?

— А я, как друг сейчас говорю, и как человек, которому не все равно твое состояние.

А ты уже по границе топаешь. Я тебе кашу принес в термосе.

Ставит огромный рюкзак на барную стойку. вытаскивает полтора литровый термос, две баночки йогурта, что-то еще в лоточке.

— Вы с Андреем решили меня удочерить?

— Ага, взять над тобой шефство. Мы переживаем за тебя, ты нормально не спишь, не ешь, у тебя глаза ввалились. Может, ты отпуск возьмешь?

— Захарушка, — целую его в щеку, — чтобы я без вас делала.

— А у вас с Андреем как? Он тебе нравится?

Захар выливает в белую чашку для капучино овсяную молочную кашу. Ее запах перебивает аромат кофе, теперь кажется, что я не на работе, а в детском саду.

Мешаю ложкой — разваренная, тягучая. Пробую — вкусно.

— Да ничего. Он хороший, симпатичный, готовый ввязаться в любое дерьмо. Но никаких отношений у нас нет.

— А могут быть?

— Захар, это что за допрос с пристрастием? Я пока не знаю, у меня есть муж, который объелся, сам знаешь чего. Вот сначала я с ним решу все вопросы, а потом в светлое будущее.

— Понятно, вот не могу я вас девушек понять.

— Рано тебе еще, котик. Хотя... я и сама не очень людей понимаю, и как выяснилось, совсем их не вижу. У меня слишком большой кредит доверия людям, для меня они всегда сначала хорошие, пока не докажут обратного.

— ЭХ, классная ты, Аленка. Ешь кашу.

Исполняю “приказ”. Каша, потом йогурт, и даже ванильный сухарь — наелась на весь день.

— Я сейчас в больницу к папе. Потом заеду с хирургом, обещала угостить его вкусным кофе, — не знаю зачем рассказываю Захару как будто готовлю, чтобы потом не было неожиданным, что я привезу “домой” чужого мужика.

— Он молод и хорошо собой? — напарник оставляет банку с кофейными зернами.

Он не ждет ответа, включает кофемолку.

Еду в больницу. Надо поговорить с папой, но как? Пусть узнает от меня, я смогу найти нужные слова. Может, пусть мама сообщит, но вдруг она вывалит на него всю правду. еще и 'присыплет своей экспрессией".

— Доброе утро, — захожу в палату. Ноги подкашиваются... В палате пусто. Кровать застелена.

Слезы застилают глаза, завтрак “просится” обратно. Крик застывает в горле. Я хоть и не доучилась, но знаю, что такое, когда палата в такие моменты оказывается пуста. Трясущимися руками набираю номер.

— Илья. — скатываюсь в рыдания, не успеваю выговорить “Сергеевич”.

— Алена, я бегу. Это не то, о чем ты подумала, — слышу, как хлопает дверь. Хирург что-то говорит, но это все превращается в “белый шум", не могу разобрать слова.

Вижу, как мужской силуэт бежит мне навстречу.

— Я же просил мне позвонить — крепко обнимает меня. — С вашим папой все хорошо. У нас несколько палат затопило, трубу прорвало. Вот мы его перевели на другой этаж. А когда я вам писал, еще ничего не понятно было, суматоха кругом. Алена, ну как так.

— Он точно жив? — держу его за руку, боюсь, что если ее отпущу, то и надежда улетит.

— Точно, он сегодня уже по палате ходит. Он уверенно идет к выписке. Пойдем, я провожу.

— Как вы думаете, папа выдержит неприятный разговор? В нашей семье все сломалось.

— А ему обязательно это сейчас знать? — Илья Сергеевич смотрит без укора, но с явным интересом.

— Боюсь, что мама или бывшая свекровь, или еще кто-то придет. И как они все преподнесут, я не знаю. Я точно смогу углы сгладить. Да и вы с успокоительным рядом.

— Все так сложно?

Киваю головой.

— Давайте, посмотрим, я буду рядом. Могу подождать за дверью, если что успокоительное будет наготове. я не оставлю вашего папу и вас в беде.

Страшно, Илья Сергеевич — врач, но он не Бог И я не знаю, как отреагирует отец.

Сегодня я его один раз уже почти потеряла.