Измена со вкусом капучино

Глава 7. Обстановка накаляется

— Добрый вечер. Где тут наша именинница? — Доносится из коридора. Сначала из-за угла появляется огромный букет роз. Первая мысль — Алекс приехал прощение просить. Но нет.

Я ожидаю увидеть кого угодно, даже если бы появились слон или жираф, только не свекра.

— Павел Борисович? — от удивления моя челюсть падает на пол. Сэндвич встал поперек горла.

С двумя букетами, для меня и для мамы. Что-то горячительное в высоком пакете для отца. По Павлу Борисовичу можно книгу по этикету писать, всегда галантный, обходительный. На людях, тиран и деспот в семье. Я несколько раз становилась свидетельницей, как он отчитывал домработницу, мне кажется, я такого унижения никогда не видела.

— Аленушка, ну что так официально. Папой-то когда назовешь? — как всегда одет с иголочки. Мне кажется, они помощницу наняли, чтоб она часами ему рубашки наглаживала и стрелки на брюках делала.

Папой? Никогда. У меня есть папа и другого мне не надо. Смотрю на отца, вижу, что он тоже не понимает, что сейчас происходит. Этому визитеру рада только мама.

— А Алекс где? — мама суетится, снова ставит горячий чайник на плиту. — Чайку сейчас по-семейному попьем.

Лезет в буфет, там у нее хранится красивый сервиз, она бережет его, как не знаю что. В детстве мне даже чашку из него в руки не давали, не дай бог разобью.

Чайные пары быстро появляются на столе. Если бы щелку пальцев, мама могла нас с папой переодеть, она бы это сделала. Но нет. Наш внешний вид не добавляет торжественности, и свекор на нашем фоне смотрится чужеродно.

— Спасибо, Людочка, я на секунду. Дочку поздравить. Сын с Верочкой остался, она, как узнала, что дети поругались — слегла, даже скорую вызывали. Я не знаю, что у вас произошло, настаивать не буду, чтобы ты рассказала, но точно знаю, что он сильно раскаивается.

Как-то все излишне пафосно. И я, кажется, при смерти, он пришел убедиться, что я „жива, или что я, действительно, у родителей?

— Может, поедешь со мной, вы же все-таки семья, — свекор излишне настойчив, и не похоже, чтоб он сильно спешил к умирающей жене.

— Пока семья — говорю в пространство. — Пока.

Чувствую себя неудобно. Стою, как дура в пижаме с этими цветами, а хочется долбануть ими и свекра, и Алекса. Мама ведет себя так, как будто от мнения моего свекра зависит существование всего мира.

— Ты что такое говоришь — Павел Борисович сурово сдвигает брови, становится похож на доктора Айболита из советского фильма. — Мы с Верочкой сорок лет вместе, твои родители сумели семью сохранить. Жизнь прожить, не поле перейти, милая. Если бы ты была моей родной дочерью, я бы тебя сам к мужу хворостиной погнал, там твое место.

— Вы мне не книгу по домострою решили подарить. — и чуть тише. — Хорошо, что я не ваша дочь.

— А с сыном ты поговорить не хочешь? — вмешивается папа.

Умеет папа разрядить обстановку.

Конечно, бедные, но гордые. Твоей пенсии только на лекарства и хватает. А тут хорошая работа, хорошая должность, — мать срывается на крик. — Когда я нормально заживу!

Смотрю на родителей и не понимаю, что происходит. Что за скандал, и дело не в моей ссоре, вернее, не только в ней.

— Вы мне ничего не хотите рассказать, — вмешиваюсь в их ругань.

— Нет — первым реагирует папа.

— Да, доченька, хотим. В долгах мы, доченька, раз у этого солдафона мозгов нет.

Обстановка накаляется. Ненавижу склоки. В детстве, когда родители ссорились, обязательно приходила соседка и забирала меня в гости. Жаль, что сейчас никто не заберет меня, не включит мультики и не отсыпет горсть ирисок. Придется не только слушать, а возможно и участвовать в этом дерьме.

— Коля, — старается осадить его мама. — Не надо ссор. Вот когда вы свои дела решите, тогда и к детям будете лезть. Они сами разберутся.

Что ты мне рот закрываешь Паш, а твой-то сын-ходок! Ты его этому научил, своей родительской мудростью поделился? Это он в тебя или Верочку?

АЙ да папа. Мама сто процентов теперь с ним неделю разговаривать не будет. Становится страшно, что начнется драка.

— Коля! — мать от неожиданности присаживается на стул. Ее лицо белеет, ощущение, что она призрак увидела. — Язык, как помело.

— НУ это уже слишком. Говорил мне сын, что мне будут не рады. Но как не выразить почтение в связи с праздником. Алена, еще раз с днем рождения. Я надеюсь, что вы с Алексом скоро помиритесь, и мы заживем, — делает паузу, — как раньше развернулся и пошел к выходу. Мама засеменила за ним, с причитаниями, что-то вроде * тортик для Верочки возьмите". Несколько минут они шушукаются у двери.

Слышно только мамино «Дай бог».

— И что это сейчас было? — мама вернулась в кухню, лицо красное, стиснула зубы. — Ладно у Аленки мозгов нет и опыта с гулькин нос, но Коля, ты свой рот зачем открыл? А если он контракт с тобой разорвет, мы что делать будем?

— Да также жить будем, Людочка, как раньше. Что привыкла шиковать, да, поясочек придется подзатянуть. Но тут честь дочери, — папа меняет интонацию, с издевкой.

А ты все — Верочка, то, Верочка се. Алекс. Что за имя дурацкое, как у собаки.